Эля Айдарова – Искупление (страница 1)

Эля Айдарова

Искупление

Достаточно ли прошло времени после раскола привычного мира на множество частей, но в один прекрасный день жители Адия́ко поняли, что оказались выброшенными в неизвестность, и совсем скоро стали забытыми навсегда для тех, кто когда-то был частью их жизни.

Адияко – необычайный мир красок и оттенков, в котором сохранились немногочисленные расы.

Нашлись двое, что поделили людей на два клана. На небольшой территории Адияко один из кланов возглавил Гунън – гордый, властолюбивый житель северных морей старого мира. Управленцем второго стал мирный и мудрый Свиф, что занимался просвещением, проживая на пустынных землях юга.

Были созданы провинции, в которых и обосновались жители кланов. Между ними не было вражды до тех пор, пока Гунън не проявил желание властвовать обоими, а Свиф был вынужден защитить права и свободу своего народа.

Мир Адияко стал песчинкой во вселенной, который бросало в разные стороны ветрами и катаклизмами, но он выстоял и получил титул «заблудшего» со своей судьбой и судьбами людей, населяющих его.

Серия «Заблудший мир Адияко».

Книга 1. Искупление

Глава 1

В год Шафрана в провинции Ми́ццу – на юге Адияко – под опекой ласкового солнца и «присмотром» постепенно зарастающего водоёма именно в это самое время густо зацветает плодоносная айва́. Хатисай искренне верила, что переродилась из этих очаровательно красивых цветов на коротких цветоножках. Она считала их правильными, искренними, как она сама, не представляя, что стало бы с миром, если б не эти живые ярко-красные и коралловые оттенки соцветий.

Хатисай являлась столь мечтательной и созерцательной, что частенько позволяла себе находиться в айвовом саду у местного водоема. Она часто целовала нежные лепестки и проводила ими по своим щекам…

– Ха́та! Повозка учителя прибыла! – закричала соседская девчонка Ки́ри.

Кири и Хатисай не считались близкими подругами. Дружили их матери. Но по возможности Кири частенько выручала Хату, особенно, если дело касалось танцевальных занятий, которые три раза в неделю проводил приезжавший из соседней деревушки учитель Гон. Кири всегда предупреждала о его прибытии, чтобы соседка не опоздала на урок.

Хата тут же сорвалась к темноволосой девушке с веснушками. Та, прищуривая зелеными глазами от яркого солнечного света, стояла за дальними кустарниками и грызла ложное яблоко – так местные называли плоды айвы.

– Как ты их ешь?! Они же вяжут! – выдохнула от быстрого бега Хатисай и остановилась перед Кири.

– Я не чувствую, – пожала плечами девушка.

– Ты их ешь ведрами! Еще бы! – засмеялась Хата и осеклась, заметив у виска соседки шишку. – Что это?! Это что, она сделала?

– На этот раз в ход пустила башмак, – засмеялась теперь Кири и, с присущим только ей аппетитом, откусила очередной бочок ложного яблока.

– Башмаком?! Но это уже слишком…, – грозно пробурчала Хатисай и отправилась в сторону дома на дальнейшие разборки со своей строгой матерью, которая и сделала это.

– Стой! Учитель Гон собирается с выступлениями в Ти! Говорит, что занятия станут короче обычных. У них репетиции каждый день! Не теряй время! – выкрикнула заботливая и необидчивая Кири вслед. На что Хата резко повернула в сторону школы, где и проводились занятия, отложив разбирательства с матерью на потом.

Мать Хатисай – А́йри – бывшая военная пребывала на заслуженном обеспечении клана свифов после полученной травмы ноги в битве с военными из клана гунънов. Ее блестящая карьера оборвалась в довольно молодом возрасте. Она сильно хромала, но рвалась во всевозможные межклановые конфликты, куда ее, разумеется, не допускали.

Она обращалась даже к самому Главнокомандующему Ора́то с письменным прошением взять ее на службу обратно, но отказ был получен сразу же. Вскоре вышла замуж за местного учителя словесности и письменности и родила дочь – Хатисай.

Не прошло и дня, чтобы ее мама не плакала о прошлом. С годами плакать перестала, но стала чаще срываться на семье и заодно на соседской девчонке за то, что та верно поощряет Хату в ее интересах. Матери было совершенно не по душе рвение дочери заниматься «недостойными кривляниями» – так называла она занятия танцами. Айри мечтала, что сильная и крепкая Хатисай пойдет по ее стопам, но по сей день никак не могла выбить из нее это пристрастие.

Обычно, когда Айри видела, как Кири бежит искать Хатисай всякий раз, как к местной школе подъезжала лошадь учителя Гона, сразу хватала что-нибудь, что небрежно и не в пользу Кири лежало под рукой, и бросала в нее. Поступала так попросту из-за того, что была не в силах догнать прыткую девчушку из-за болезненной и хронической травмы ноги.

Мать Кири никогда не осуждала соседку Айри, с которой дружила. С пониманием относилась к ее «дисциплинарным» манерам. Но иногда, когда синяки на спине или на руках Кири становились чересчур заметными, все же заходила к Айри с «просьбой» быть снисходительней в методах рукоприкладства даже в целях воспитания.

Хатисай определенно устала от жесткого контроля матери и бесконечного вмешивания, как она считала, в ее личную, уже взрослую жизнь. Хатисай было двадцать два, и она уже целый год считалась совершеннолетней.

Благо к увлечению дочери спокойно относился отец – Фа́ццо, от чего так же наряду с Хатой стал противником своей супруги. Его тихий и добрый нрав гасил в Айри воинственный пыл, но та в свою очередь довольно часто позволяла себе оскорблять Фаццо прямо при дочери…

– Учитель Гон, – обратилась Хатисай к молодому мужчине, что начал занятия с подростками помладше. Он, молча кивнул ей, разрешая войти и приступить к занятиям.

С Хатисай учитель занимался отдельно. С ней они всегда разучивали более сложные элементы. Учитель Гон постоянно хвалил Хату за усердие и за то, что всегда добивалась того, чему страстно хотела научиться. Гон прекрасно знал отношение Айри к этим занятиям, так как та не раз врывалась во время урока и срывала образовательный процесс, в гневе поливая учителя самыми гнусными обвинениями.

Учитель, несмотря на небольшой свой возраст, но наличию некоторой мудрости, не обижался на мать Хатисай. С уважением относился к ее военному статусу и был искренне благодарен за ее заслуги перед свифским народом, который постоянно подвергался нападам и насилию со стороны вражеского клана.

– Когда вы выедете в Ти? – поинтересовалась всё же Хата во время недолгого перерыва. Ученики уже покинули небольшой зал для занятий, вместо окон которого, проем был затянут марлевыми полотнами, которые отстирывались раз в неделю от обильной пыли, что, естественно, оседала на них с улицы.

– Завтра. Нас ожидает четыре дня пути.

– Так скоро? А, правда, что Вас пригласили выступать прямо перед важными гостями и самим Главнокомандующим Ора́то?

– Правда, – почему-то не сильно обрадованно отозвался учитель.

Гон – молодой мужчина лет сорока вообще редко выглядел счастливым. Хатисай была очень любопытна и мила, от чего на его лице изредка, но проявлялась морщинка от ненавязчивой улыбки. Он был добрым и сильным человеком, зарабатывающий на жизнь этими уроками.

– Эх, жаль мне с Вами нельзя, – искренне расстроилась она и приступила к тренировочным упражнениям по растяжке. Часто пластичной Хатисай аплодировали прохожие на улице, когда та по пути домой делала полный круговорот, вставая с рук на ноги.

– На дорогах неспокойно, Хата. Я бы в первую очередь, взял именно тебя. Но путь до Ти не близок и не безопасен. Прости. Ты еще блеснешь перед всеми и будешь прославлена на весь клан, – он по-отцовски, как мальчишку-сорванца потрепал ее по темноволосой макушке, и они продолжили занятие.

– Совершена диверсия, Главнокомандующий Мамэ́т. Подрыв колонны конного эскадрона близ провинции Сиро́зо привел к потерям ста шестидесяти воинов. Подозреваем, в Штабе – перебежчик.

– Тут и сомневаться нечего…, – пожилой Главнокомандующий гунънов Мамэт замороченно упер пальцами в висок, пытаясь рассуждать. Его вдоволь морщинистое от немалого возраста лицо стало мгновенно серым от давления тяжелых мыслей.

– Двое свифов взяты в плен. Пытали долго… Один издох, ни в чем не признавшись. У второго на кулаке – наколотый символ, характерный для жителя провинции Миццу. Молчит. Тяжелый стал. Переживет ли эту ночь? Не сознается.

– Хочешь сказать, что мы должны отправить лучшего лазутчика в провинцию танцоров и песнопевцев, чтобы развернуть наступательное движение?

– Миццу – далеко не невинное пристанище, Главнокомандующий. На территории расположены места для хранения нового оружия свифов, и сам изготовительно-испытательный полигон. Агенты день и ночь работают над поиском любых сведений о методах разработки и создания подрывных ядер. Сопоставив факты и данные, мы нацелили внимание на Миццу. Полигон точно там.

– И что же ты предлагаешь, Каддо́? – заинтересованно обратился главнокомандующий к своему соратнику – генералу, который приходился по возрасту ему ровесником.

– Дайте распоряжение на отправку в Миццу нашего лучшего бойца. Мы располагаем точными данными, где ему будет нужно локализоваться для дальнейшей работы.

– На ум приходит лишь один воин, – задумался Мамэт и встал с места.

На нем с иголочки лежала форма лидера клана гунънов, который веками стремился стать единственным властителем в Адияко. Черный костюм, состоящий из куртки и игабакам, отличался от формы воинов лишь наличием огромного количества алмазных вставок в виде плоского круга, приравнивавших числу боев. Вся правая часть куртки пожилого Мамэта была усыпана ими. Подобными мог похвастаться и Каддо, который много лет служил клану бок о бок с самим Главнокомандующим, чем и заслужил свое высокое звание в штате командования.