Эльвира Цайсслер – Эовин. Выбор воительницы (страница 59)

Эовин охватила паника. Тут же захотелось вернуться на пять секунд назад и отказаться от поединка на арене. Как завороженная, она уставилась на светящуюся клетку, в которой они с Фирунианом оказались заключены.

Она снова попала в клетку… в клетку… в клетку…

Ее так неожиданно сбили с ног и сам удар нанесли с такой силой, что Эовин перевернулась в воздухе, прежде чем упасть на пол лицом вниз. Боль пронзила все тело, и ей едва удалось вдохнуть. Очевидно, совесть Фируниана мучила недолго.

Застонав, Эовин приподнялась и вытерла кровь с разбитой губы. Взгляд снова прикипел к потрескивающим прутьям решетки, и она отчаянно постаралась отбросить нахлынувшие воспоминания. Когда-то она думала, что умрет в клетке. И вот круг мог замкнуться.

От следующего удара она рухнула на колени и снова с трудом смогла вдохнуть, хотя Фируниан в этот раз явно бил вполсилы. Он неуверенно остановился рядом и принялся ждать.

– Считаешь, этим ты чего-то добьешься? – угрожающе прошипел ее дед.

Эовин молча покачала головой. Ничего она не думала. Просто хотела выбраться из клетки. Не желала снова стать той беспомощной, испуганной четырнадцатилетней девочкой, которая сейчас отчаянно кричала внутри нее.

Нет, она ничего не могла с этим поделать. Слезы катились по щекам, и Эовин закрыла лицо руками.

– Бей ее! – холодно приказал Ирион.

– Но…

– Я сказал, бей.

Эовин слышала, но почти ничего не понимала. Сейчас ее это не волновало. Ее разум как будто очутился в совершенно другом, далеком и не менее ужасном месте. Она снова слышала вопли толпы, которая требовала ее смерти, намереваясь упиваться ее кровью. Только вот не было сейчас рядом охотницы, которая одним лишь взглядом дарила ей утешение, силу и надежду.

Внезапно сильные руки подняли ее с пола, встряхнули, и чей-то голос потребовал, чтобы она боролась.

Эовин с трудом сфокусировала взгляд на Фируниане. В его глубоких бирюзовых глазах отражались гнев, боль, ненависть, страх и другие чувства.

– Да дерись же ты, черт возьми! – прошипел он ей в ухо и с силой отшвырнул девушку от себя.

Эовин заскользила по полу, сдирая кожу на руках. Каким-то образом удалось зацепиться за эту боль, словно за якорь, который удержал ее в настоящем.

Она поднялась на ноги и выпрямилась, стараясь сохранить равновесие. Фируниан рванулся вперед, больше не сдерживаясь.

Весь мир расплылся, остались лишь эта небольшая арена и враг, противник, нещадно терзавший ее. Эовин вкладывала все навыки и умения в этот танец смерти, уклонялась, перекатывалась, отскакивала и блокировала удары, понимая, насколько безнадежно ее сопротивление. Ей даже не дали времени использовать заклинания, на это требовалась концентрация, да и не приходило на ум ни одного подходящего для атаки. Разве что можно было попробовать усыпить Фируниана, но это лишь на пару минут отсрочило бы неизбежное, поскольку Ирион наверняка не дал бы ей этим как следует воспользоваться.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как сражаться, сражаться и еще раз сражаться.

К сожалению, ее удары никак не действовали на Фируниана, который был намного сильнее. Ее единственным преимуществом оставалась маневренность, но без оружия это не приносило почти никакой пользы. Напротив, каждый его удар отнимал у Эовин все больше и больше сил. Судя по ощущениям, у нее уже давно были сломаны все кости. Удивительно, что она еще как-то держалась.

Хрипло дыша, Эовин отступила к дальнему краю арены и подождала, пока Фируниан приблизится на необходимое для задуманного маневра расстояние. Каждый вдох обдавал холодом ее едва зажившее горло.

Она заняла боевую стойку, готовясь к последнему отчаянному удару. В голове родилась безумная идея, и Эовин решила попробовать, хоть и понимала, что, скорее всего, ее план не сработает.

Она вытянула руку в сторону и представила вместо ногтей длинные, острые, похожие на кинжалы когти, растущие из ее пальцев. Как у огромных диких медведей, что водились в ее родном краю, достаточно сильные, чтобы пробить кожу, сухожилия и кости. Ухватившись за эту идею, она постаралась трансформировать часть руки в тот самый момент, когда Фируниан подобрался уже совсем близко.

Эовин понятия не имела, удалось ли довести трансформацию до конца, когда ткнула его пальцами в ребра.

Он удивленно охнул и дернулся.

Эовин отдернула руку и сама отпрыгнула в сторону. Когтей не было видно, но ее пальцы окрасились кровью, а у Фируниана в боку зияли четыре жуткие кровавые раны. На миг почудилось, что она видит отблеск сломанных ребер.

Противник с недоверием уставился на Эовин. Она оглянулась на деда. Со страхом, но в то же время с вызовом. Ирион ведь не уточнял, что трансформироваться нельзя и ей.

– Как я погляжу, правила только что изменились. – В его голосе звучало легкое удивление, но, похоже, никаких других эмоций дед в этот миг не испытывал либо же очень умело их скрывал. – Фируниан, дальше на твое усмотрение.

Воин колебался мгновение, прежде чем с громким рыком превратился в большую хищную кошку. Порванная в клочья одежда упала на пол. Эовин отшатнулась в сторону, осознавая, что ничто не защитит ее от этой атаки. Она прекрасно знала, что эти звери очень сильны, и одолеть их нелегко. И неважно, что на одном его боку шерсть была залита кровью, поскольку ульфаратец не успел залечить рану. Это все равно не остановило бы его.

Яростно рыча, хищник прыгнул на нее, сбил с ног и вонзил когти в плечо. Эовин изо всех сил сопротивлялась, рвалась из его хватки.

Над головой взметнулась лапа, со свистом рассекая воздух. Стычка с Дариной не шла ни в какое сравнение с тем, что должно было случиться. Та себя хоть контролировала и нанесла удар так, что когти очень аккуратно и точно перерезали горло, не убив при этом Эовин. Сейчас же атака Фируниана грозила легко снести ей голову с плеч, и уже никакая магия в мире не смогла бы вернуть девушку.

Отчаявшись, Эовин попробовала создать непроницаемую защитную броню вокруг горла и начать трансформацию. Однажды она уже сделала это, предотвратила смертельный удар. Но какая бы магия ни текла в жилах Эовин, она почему-то больше не подчинялась ей. Как будто она исчерпала последнюю искру, когда когтями атаковала Фируниана.

Эовин со сверхъестественной ясностью наблюдала, как к ней устремились когти, и приготовилась смиренно встретить свою судьбу.

В любом случае она была обречена. По крайней мере, так казалось Эовин. Потому что каждое столкновение с ульфаратцами заканчивалось тем, что она истекала кровью и терпела поражение, но потом поднималась и продолжала борьбу еще отчаяннее, еще упорнее, еще настойчивее. Только вот для чего? Как будто пыталась остановить что-то, что в принципе невозможно остановить.

Лапа опускалась все ниже. Эовин лишь улыбнулась. Наконец все будет кончено.

– Довольно!

Неожиданный приказ заставил Фируниана остановиться всего в нескольких миллиметрах от ее головы. Все его тело дрожало от напряжения. Внезапно он отскочил в сторону и с ревом вонзил когти в каменный пол. Арена дрогнула под этим резким ударом, и Эовин с ужасом осознала, какая огромная сила воли ему потребовалась, чтобы прекратить.

Задыхаясь, она перекатилась на бок и уставилась на деда, который смотрел на нее с глубоким презрением.

– Видно, это судьбой предрешено, чтобы мои потомки меня так позорили.

Эовин не понимала, о чем он, к чему это начал. И ей было плевать. Она едва не разрыдалась от облегчения. Все тело дрожало, а мышцы попросту не повиновались.

– Хотя… – очевидно, Ирион и не ждал ответной реакции, – может, какая-то польза от тебя все-таки будет. – Он решительно направился к двери. – Отведи ее в световую клетку, – приказал ожидающей снаружи Дарине.

– В световую клетку? – в ужасе переспросила стражница, и даже Фируниан заметно содрогнулся.

Какой бы ни оказалась эта световая клетка, Эовин догадывалась, что ей это совсем не понравится.

– Ты все поняла, – коротко подчеркнул Ирион. – Не желаю больше с ней возиться. Пусть посидит там, пока не явится Кайлани.

Эовин больше не могла думать ни о чем другом. Потрясенная, она склонила голову на холодный пол, в то время как это имя эхом продолжало отдаваться внутри.

Кайлани.

Она наконец-то увидит свою мать.

Наконец-то узнает, какая она.

Впрочем, Эовин уже сомневалась в желании встретиться с ней после того, как родной дед оказался таким бессовестным монстром.

Глава 13

Световая клетка представляла собой некое подобие боевой арены – это с содроганием поняла Эовин после того, как Дарина втолкнула ее в нишу без окон глубиной около четырех метров в подвале замка. Девушка была настолько измучена и разбита, что не оказывала никакого сопротивления.

Их сопровождал и Фируниан в обличье хищной кошки. Эовин не знала, с чем это связано. Возможно, с такой травмой обратная трансформация вышла бы очень болезненной, а может, он не желал лишний раз показываться обнаженным. Во всяком случае рана на боку перестала кровоточить. Значит, опасного для жизни вреда Эовин ему не причинила. Видно, выпала им такая судьба – периодически ранить друг друга, намеренно или не слишком, и потом от этого страдать.

Девушке хотелось, чтобы он принял человеческий облик, поскольку по кошачьей морде сложно было разгадать его эмоции и переживания. Он даже не смотрел на Эовин, как будто ее просто не существовало. Для него.