Эльвира Суздальцева – Небесная канцелярия (страница 6)

– Нет. Это невозможно. Я была там. Я, а не вы. После такого не выживают. Никак. Никто. И даже невзирая на это, я пыталась её отыскать целый год. Год! Шеф, я чуть не сдохла за этот год, и не только не нашла её, но и не получила ни единого послания от вас. Ни-че-го. Я чуть не сошла с ума, сама едва выжила, а вы… Что делали вы, шеф? – В моём голосе зазвучала горечь. – Вы дали мне хоть что-то? Вы дали мне хотя бы кусочек веры? Вы бросили меня так же, как бросили и её. И теперь желаете невозможного. Теперь, когда, похоже, осознали, что натворили.

Я осеклась, перевела дух. Христиан Сергеевич молчал.

– С чего вы взяли, что она может быть жива? – спросила я.

– Я всё подробно расскажу, если ты согласишься снова работать, – ответил шеф. – Дам инструкции. Обсудим план.

Я прикидывала плюсы и минусы, но все доводы разума затмевал один образ. Река, бетонный парапет, закатное солнце, серебряный медальон в руках Беллы…

– Не возьму, – говорю я и отворачиваюсь от слепящего солнца. – Ничего с тобой не случится. Я буду рядом.

– Бери! – Она суёт мне в руки медальон. – Я настаиваю. Если всё пройдёт хорошо, вернёшь. Если нет… нельзя, чтобы он пропал.

Я кручу в руках безделушку.

– Что там?

Она улыбается своей солнечной, немного лисьей улыбкой.

– Не узнаешь точно, пока не придёт время открыть.

– Ладно. – Я прячу медальон в карман. – Белла…

Но она не слушает, берёт меня за запястья и заглядывает в глаза. Солнце золотит её невозможно рыжие волосы.

– Я должна рискнуть, понимаешь? Я больше не могу так работать. Демократизаторы, лопаты, шифрограммы… Это всё не для мечты. Раньше было иначе. Я знаю. Чувствую. Я должна хотя бы попытаться.

– Аврелий не позволит тебе, – вырывается у меня последний аргумент.

– Он не вправе мне запретить, – спокойно возражает она.

Мы крепко обнимаемся.

– Будь осторожна.

– Люблю тебя.

Я изо всех сил старалась создать для неё пространство. Даже когда поняла, что всё потеряно, была на её стороне. Никто не пришёл нам на помощь. О её гибели я узнала от Леонарда, похоже, единственного моего друга в этой шарашкиной конторе. Сквозь жуткие помехи он дозвонился до меня, попытался что-то объяснить. Но стоило мне уловить смысл, связь оборвалась. Как ни пробовала я связаться с офисом Небесной канцелярии, где числилась внештатным сотрудником, все попытки оказались тщетными. Я осталась одна.

А через некоторое время как ни в чём не бывало мне начали поступать из офиса задания и запросы на планы. На контакт со мной выходили исключительно незнакомые лица. Выяснилось, что меня вообще перевели в другой отдел. Я ничего не знала о своих бывших коллегах. Было от чего разозлиться! Естественно, задания я и не думала выполнять, больше всего хотелось, чтобы от меня отстали и исключили из внештата. И вот, пожалуйста, ни с того ни с сего потребовалась моя помощь.



Мимо громадных, от пола до потолка, окон пролетали облака. Где-то у горизонта зарождалась радуга.

– Оплата? – поинтересовалась я.

– Вера, – просто ответил Христиан Сергеевич. – В необходимом тебе количестве.

– Вы разоритесь, шеф, – усмехнулась я. – После того, что было, веры мне нужно много. Плюс я требую достаточный запас веры для моей семьи. Чтобы хватило всем. Надолго.

Брови шефа поползли вверх. Лео посмотрел на меня с явным уважением.

– Для всей семьи, – повторила я с нажимом. – Иначе ищите другого творца. Повторюсь, недостатка в энтузиастах не будет.

Шеф снял очки и устало потёр переносицу.

– Согласен, – кивнул он. – На днях Гарольд подготовит новую должностную инструкцию, и мы с тобой обсудим план. И ещё: работать будешь с напарником.

Я с надеждой взглянула на Лео, но шеф утопил в стол одну из многочисленных кнопок и велел:

– Аврелий, в мой кабинет, немедленно.

– Нет! – почти выкрикнула я в ярости.

После такого я точно была готова развернуться и уйти. Но буквально в ту же секунду ангел материализовался посреди кабинета, и сбежать мне не позволила гордость. Аврелий, заведующий отделом исполнения желаний, – забранные в хвост чёрные волосы, простая униформа, шрам на одном крыле у самого плеча. Он посмотрел на меня, и его тёмные глаза вспыхнули острой неприязнью. Я посмотрела на него и… не знаю, что там отразилось на моём лице, но мы так и не сумели расцепить взгляды, пока до нас не донёсся голос шефа:

– Уважаемые коллеги, благодарю за содействие и понимание.

Аврелий молчал, и я прекрасно знала это его молчание – хуже воя на болотах.

– Работаете в паре, – ещё раз повторил шеф, чтобы дошло до обоих. – Сложно, понимаю. Поверьте, никому не легче. Леонард, будь добр, сходи к Гарольду и попроси его как можно быстрее оформить Тине бессрочный пропуск.

Лео подмигнул мне и испарился. Шеф продолжал:

– Тина, заберёшь пропуск на выходе. Дополнительные инструкции получишь завтра. Вопросы есть? Нет? Свободны. Аврелий, проследи, чтоб Тина добралась без проблем, вижу, отвыкла. Ну, марш отсюда, идите-идите…

У меня и правда начинала кружиться голова – человек не мог здесь долго находиться, так же, как и ангел в мире людей. Аврелий так и не проронил ни слова и ничему не удивился. Очевидно, его проинструктировали заранее. Мы дружно развернулись и пошли к выходу.

– Тина. Аврелий.

Неожиданно мягкий голос шефа настиг нас около самых дверей. Мы обернулись.

Христиан Сергеевич, сидящий за громадным столом в самом конце кабинета, выглядел бесконечно уставшим. Сейчас бросилось в глаза, как он постарел за эти годы.

– Я всё понимаю, всякое бывало. Вы простите, если что не так. Ничего личного. Это работа. Но… вы постарайтесь уж. Постарайтесь на славу. Пожалуйста. Этому миру нужны настоящие мечты. И нужны хорошие творцы. Нам всем. Как никогда.

Кафе остановившихся часов

Ведьма гадает на серебре и кофейной гуще. Серебро плавится в её пальцах и падает на землю, словно ртутные шарики, которыми играют неосторожные мальчишки.

– Смотри, – говорит ведьма, – это твоя судьба разбилась о камень, а это осколки звёзд, что угасли задолго до твоего рождения.

– Смотри, – говорит ведьма, – это твои непролитые слёзы, они превратились в металл, легли на дно твоей души и отравляют тебя изнутри.

– Слушай, – говорит ведьма. – Слышишь звон серебра? Слышишь «кап-кап-кап» – это день за днём уходят в песок. А что это за звон, похоронных ли колоколов, рождественских ли колокольчиков, я не знаю.

Человек со страхом слушает ведьму, человек протягивает ей чашку из-под кофе, и, взглянув в неё мельком, ведьма улыбается одними губами.

– Чего ж ты пришёл сюда, человек, – говорит ведьма, – когда всё и так знаешь? Уж не хочешь ли ты, чтобы кто-то за тебя исправил твою судьбу, выбрал из земли капли остывшего серебра, собрал их воедино и выковал диадему с лисьим профилем? Иди-ка ты, – советует ведьма, – выпей ещё чашку этого замечательного кофе и ступай. Ступай отсюда подобру-поздорову творить свою жизнь.

Человек послушно направляется к бару, но ничего не заказывает, только ставит пустую кружку на стойку и уходит.

Ведьма подходит следом, бармен смотрит на неё разноцветными кошачьими глазами и приветливо скалит зубы, через один золотые. Руки его живут сами по себе: натирают столешницу, жонглируют бокалами, ныряют в потайные ящички, из которых то вырвется спираль сиреневого дыма, то донесётся подозрительное ворчание.

– Ты постоянно предсказываешь всем одно и то же, не надоело? – спрашивает он ведьму и, не дожидаясь ответа, добавляет: – Тебе как обычно?

Она кивает и, пока бармен колдует в своей вотчине ароматов, жидкостей и пряностей, рассматривает стены кафе.

Она знает каждую деталь, но всё равно изучает их взглядом, как теперешние взрослые изучали в детстве ковры над кроватями. Стены увешаны часами самых разных моделей, видов, размеров, полками, на которых, в свою очередь, стоят всё те же часы. Дешёвые пластиковые будильники и раритеты ручной работы из неизвестных пород дерева, за которые передрались бы все музеи мира. Домики с шишками и кукушкой в окне и настоящие чудеса механики, где кукольные герои с каждым оборотом часовой стрелки рассказывают свою историю. Есть здесь и громадные напольные часы с маятниками, и наручные, криво подвешенные за рваный ремешок, и самые обыкновенные, не стоящие отдельного описания, каких прорва в любом магазине… Перечислять можно бесконечно.

Все часы разные, но есть у них и общая черта: все они показывают разное время и не идут. На циферблатах замерли стрелки, а на немногочисленных электронных – набор цифр. Это можно бы объяснить причудами хозяина кафе, но только до тех пор, пока не взглянешь на единственные рабочие часы, что висят прямо над стойкой. У них два циферблата на деревянной основе, кустарно украшенной часовыми колёсиками и цепями. Один циферблат показывает время мира людей – обычное, тянущееся в полном соответствии с законами физики этого мира. Стрелки же второго циферблата живут отдельной жизнью: то замирают надолго в неподвижности, то вдруг начинают нестись с бешеной скоростью, напоминая лопасти вентилятора, то едва-едва ползут, соревнуясь в медлительности с улитками из соседней лужи. Иногда оба показывают одинаковое время, но это случается крайне редко. Все, кто заходит в кафе, живут по времени второго циферблата.

Меню в Кафе остановившихся часов довольно обширное. Кофе с запахом прошлогоднего сентября. Брауни с начинкой из прощания с первой любовью. Чай из цветов, что распустились за минуту до слов, которые изменили всё. Котоглазый бармен весьма изобретателен, к каждому способен найти индивидуальный подход и часто понимает посетителей без слов. Есть в его арсенале напитки, которые вызывают яркие воспоминания и привыкание. Можно просто прийти и, ничего не заказывая, посидеть, поглазеть по сторонам. У кафе нет адреса, нет странички в соцсетях, информация о нём передается от человека к человеку – или от нечеловека к нечеловеку – из рук в руки, через записки на обрывке салфетки, через аляпистое граффити в подземном переходе, через небрежно брошенное словечко случайно встреченным соседом на автозаправке.