Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 64)

Елена мелкими глотками отпивала студеную жидкость. Зубы выбивали дробь о край бокала.

— Каким способом, как можно убедить человека пойти на смерть?

— По-разному, Елена.

— Цель…оправдывает средства?

— По-разному.

Елена помолчала, отставила бокал, вздохнула.

— А что ты собирался сделать со мной?

— Не обольщайся, ничего особенного. Мы собирались солгать тебе, что жертвоприношение — есть путь на Землю.

Елена равнодушно разглядывала трещинки на стене.

— Итак? Как насчет выполнения велений высших сил? Мой страх и несогласие со смертью, никуда не ушел. Та еще ситуация. Что делать будешь, Арэнкин? — она невесело усмехнулась.

— Я не договорил. Мы подчиняемся этим силам, но не управляем ими. Иногда мы можем только догадываться, какие силы над нами в действии, и как поступать, чтобы обратить их во благо. Имея это в виду, я не буду повторять свою клятву, но просто скажу еще раз, что ты находишься в полной безопасности, пока я жив. Никто не посмеет использовать тебя в каких бы то ни было целях, пока я держу в руках меч. Даже Вождь.

— Потому что человек, оказавший помощь нагу, навсегда остается связанным с ним невидимой цепью?

Арэнкин улыбнулся.

— Это не более, чем красивая метафора. Четим бы одобрил.

— Тогда почему же?

За окном пронзительно крикнул сенгид, вылетевший на охоту.

— Потому что, нежить меня забери, любовь — это одна из величайших изначальных сил. И этой силой никогда нельзя пренебрегать.

Глава 25. Кровь, любовь и все те же

Наверное, Елена все-таки врезала Арэнкину. По крайней мере, ладонь болела, как от ожога. Толком она не помнила. Она сидела на рваном краю высокой стены, которая ограждала тренировочный двор, и упрямо болтала ногами. Высоты она боялась до потери сознания.

«Как мне все это осточертело. Как надоели все эти погони, убийства, высокомерные морды вершителей мировых судеб. Как же я их ненавижу! Как надоели эти фальшивые признания! Сначала Лагдиан, теперь вот…»

О Гирмэне Елена упрямо старалась не думать. Всерьез боялась, что помчится срочно его искать, в целях довершения прерванного. И сидела на самом краю стены для того, чтобы себя хоть немного контролировать.

«Причем тут я? Я виновата только в том, что во мне земная кровь. Больше никому и ничего от меня не нужно. Никому и ничего. Зачем нужно было меня сюда тащить? Что мне стоило не приехать тогда в больницу? Неужели людей вокруг мало было?»

Елена до боли вцепилась руками в края стены. Она попыталась вспомнить Землю, вспомнить чувства, которые когда-то вызывал человек, которого там звали Олегом. Тень. Тень от собственной тени. Смех, да и только. Выдумка, позерство… А ведь верила, сама себе верила. Вот и поплатилась за собственные выдумки.

«Хочу к жунам, — неожиданно подумала она. — Хочу к Лине и Чаньуню. Хочу пожить в уютной землянке и есть на завтрак яичницу с луком. Хочу петь с Четимом под его чаранго и стать свидетельницей на их с Имрой свадьбе».

А потом? Что потом?

«Ярик, скорее всего, живет с Антоном. По выходным к ним приходит мама… Мама, мамочка моя… Антон, возможно, скоро женится… Не станет же он один сына растить.

А кто, интересно, преподает вместо меня? Неужели эта мымра Катька?.. Это все, прощай немецкий язык для студентов…А как там мой попугайчик? Волнистый…»

Воспоминания нахлынули так неудержимо, что Елена покачнулась и зажмурилась. Почти полгода она возводила барьеры в сознании, особенно после того, как ее пытал Ханг, заставляя связаться с родными.

Воодушевленная и умиротворенная Лесным Чертогом, она относилась к этому миру, как к увлекательному путешествию, из которого все равно вернется всем на радость и зависть. Перепуганная Хангом и погоней, позволяла себе воспоминания только редкими вечерами. В Скальном замке и думать не могла ни о чем кроме неминуемой встречи с Вождем.

Сейчас воспоминания заливали тяжелой тоскливой волной.

В двух шагах от нее раздался глухой стук. Она открыла глаза и увидела маленький камень. Скосила глаза вниз.

Рыжие вихры Фануя ярко сверкали в солнечных лучах. Рядом с ним нетерпеливо подпрыгивал и бешено жестикулировал кто-то, очень похожий на огромную крысу-переростка.

Как известно, в каждом заборе есть волшебный проем, который не в силах заделать ни один каменщик, и за которым невозможно уследить ни одному сторожу. Кусинг раздвинул сплетение скользких зеленых стеблей и первым нырнул прямо в него.

Вскоре трое друзей кубарем скатились по почти отвесному склону и припустили во весь дух по дороге, ведущей в город. Фануй и Кусинг щеголяли черными нашивками на жилетах, что давало им право спокойно находиться в городе нагов.

Вдоль дощатой набережной туда-сюда шныряют горожане. Быстрая река кажется почти черной, у берега она скована льдом. Противоположный берег теряется в тумане.

Кусинг вел их с видом знатока.

— Вон там, — пищал он. — Делают лучшие в городе пироги с пауками! Елена, что с тобой, тебе плохо? Не поверите, вкуснятина необыкновенная! А в полночь пекарня трансформируется в игорный дом, но если играть не умеете, не суйтесь — обставят мигом! Шулерство на уровне!

Чадили на улицах масляные фонари. Перед входами в дома-пещеры на манер домашних животных сидели огромные ящерицы и змеи.

— А здесь — кхм, не при дамах будет сказано… — вазашек напыжился. «Дама» дернула его за ухо. — В общем, если нужно отдохнуть от трудов праведных, двери всегда открыты! Говорят, здесь не один из наших наставников — хе-хе — является определенно желательной персоной.

— Шахига? — быстро сказал Фануй.

— Арэнкин? — быстро сказала Елена.

Все рассмеялись.

— А может и… — задумчиво протянул Фануй. — Охэнзи?..

— Ха, точно! Сюда ему и дорога, он тут всех с ума сведет… своим занудством! «Юноша, если вы будете держать меч, как грабли, вы убьете им разве что хромую жужелицу!» — загнусавил Кусинг, удивительно точно подражая строгому голосу старого нага. — Тьфу ты! Сам он, как жужелица хромая!

— Палку проглотившая! — Фануй прошелся вперед, копируя размеренную походку Охэнзи.

Молоденькая нагини в откровенном наряде призывно подмигнула Фаную. Парень подмигнул в ответ, взъерошил свои вихры.

— О, что там?

Вокруг небольшой арены собралась толпа. Друзья быстро протиснулись вперед. На песке медленно кружили две огромных ящерицы — черная, как сажа, и ярко-зеленая. Полунаги потрясали кулаками и рьяно вопили. Ящерицы присматривались друг к другу, но пока ни одна не решалась напасть. Полная женщина в намотанном на голову шарфе принимала ставки у всех желающих.

— Глянь, глянь, вон та черная — ну точь-в-точь Арэнкин! — хохотнул Кусинг, подталкивая Фануя локтем в бок.

— Ага, — подтвердил Фануй, повиснув на ограде. — Когда из себя выходит, глаза точно такие!

— А он разве когда-то в себе бывает?! И плащ такой же драный, как у этой капюшон!

— Во-во! Ха, да они даже шипят одинаково!

Ящерица яростно, но осторожно шипела, боком подбираясь к зеленому противнику.

— А прикинь, Арэнкину хвост такой же шипастый приделать?

— Да у него и так кнут, как хвост!

— Ну, за кнут его узлом к колонне не привяжешь, а вот за хвост вполне!

— Ха! Вот картинка! Я б за удовольствие такое увидеть месяц бы под арестом согласился сидеть!

— А если самому проделать, то и два!

Ящерицы все не решались начинать бой, и друзья сошлись во мнении, что интерес к земноводным исчерпан. По настойчивому совету Кусинга они купили по большому засахаренному таракану на палочке и уселись на перевернутую лодку. Над рекой лилась чья-то заунывная песня, высоко в небе летали летучие мыши.

Скальный замок хмурой и жуткой громадой выступал из вечернего тумана, возвышался над городом. Он казался призрачным, нереальным, вызывал головокружение. Елена отвернулась и углубилась в откусывание тараканьих лапок. Экзотическое лакомство оказалось на удивление вкусным, особенно, если забыть, из чего оно сделано.

— Видите желтый фонарь? — указал недоеденным тараканом Кусинг. — Это чайная, только нам туда лучше не заходить. Отец мой, удачного ему перерождения, знал толк в таких чаях. Наги абсолютно невосприимчивы к наркотикам, им все это по колено. Они такими травами лечатся, а нас запросто убьет пара чашек.

— А поесть тут можно где? — поинтересовался Фануй, с аппетитом дохрустывая тараканом. — А то у меня это насекомое вот-вот в желудке оживет.

— Можно-то можно, только вот платить у меня… — Кусинг демонстративно вывернул карманы широких штанов.

— Пошли! — объявила Елена и хлопнула себя по поясу. Пояс отозвался сухим шелестом каменных чешуек.

— Ого! — поднял мохнатые брови вазашек. — Вот, что значит приближенность к верх…Ой-о-ой! Пусти, пусти, оговорился, больше не буду!