Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 59)

Елена порывисто отбрасывает руку нага, инстинктивно прикасается обеими ладонями к камню. Холодный хрусталь кажется теплым.

Девушка ловит себя на том, что стоит, приникнув лбом к сердцу изваяния. Две горсти земли, с незапамятных времен пришедшие, чудом сохранившиеся, чудом принесенные, в обрамлении бесчисленных, невероятных драгоценностей, спрятанных от лишних глаз.

— Ирония Демиургов, — голос Арэнкина похож на шелест сухой змеиной шкуры. — Молиться друг другу, ждать друг от друга помощи и спасения.

Елена молчит, поглаживая пальцами хрусталь. Земля из далекого прошлого согревает кожу сквозь камень.

— Скажи, землянка… вы молились нам… а вашего слуха хоть раз достигла наша просьба?..

— Прекрати… — с трудом шепчет она сквозь зубы.

Арэнкин закрывает глаза, тихо проговаривает что-то на нечеловеческом шипящем языке. Вдруг слышен сдавленный вскрик.

Шахига широко раскрытыми глазами, полными ужаса, смотрит в рубиновые глаза золотой змеи. Арэнкин резко поворачивается к изваянию спиной.

— Не верь, — говорит он тихо. — Я никогда не верю.

Шахига восстанавливает сбитое дыхание, утирает пот со лба.

— Лжешь, — так же тихо отзывается он. — Веришь. Тебе никогда не хватало смелости посмотреть.

Арэнкин скользит взглядом по рубиновым, изумрудным, сапфировым глазам и отворачивается снова.

— Ты прав.

Мейетола стоит недвижимая, погруженная в молитву. Елена бессознательно проводит ногтями по хрусталю с заключенными в него воспоминанием и верой Поднебесья.

Глава 22. Ханг и королева огня

Ханг Юшенг, зажав кружевным платком рот, разглядывал светловолосую голову. Он иногда отличался особенной щепетильностью, несмотря на ежедневную работу с такими вещами.

В ушах сохранились яркие серьги с драгоценными камнями. Потемневшие глаза смотрели безразлично. Трупы нашли зарытыми в снег у дороги. Выдал сапог, что торчал из сугроба.

— Ой-ей-ей! — Бхати вошла в комнату, стряхивая с ярко-оранжевых пышных рукавов ошметки белой глины. — Не позавидуешь тебе, Ханг. Хоть что-то уцелело?

— Немного, — ответил альбинос. — Но это значения не имеет. Что-то придется начинать сначала. Но я не зря посвятил исследованиям жизнь. Мне нужен только материал — с остальным я справлюсь.

— Без Джона?

— Да. По правде, он последние года два был не особенно полезен. Хотя, конечно, жаль. Он многое сделал для нас. Но сейчас я справлюсь сам! Энергия, чистейшая земная энергия! — хозяин Дома сцепил пальцы, точно хотел эту энергию удержать. — Лабораторию я отремонтирую! А ее побег лишь доказывает, что я не ошибался! Такая энергия не снилась ни одному медиуму. Она даже меня смогла перебороть на миг!

— Поразительно, — сказала муспельхка, глядя во двор, где два вазашка в шляпах месили известковый раствор. — Эмун, но как ты-то упустила ее?

Лесная королева, все это время стоявшая лицом к окну, обернулась. Она держала на руках белого кота, который ластился к ней куда искреннее, чем к своему хозяину.

— Я сделала все, что от меня зависело. Передала ее Хангу. Я не собираюсь вмешивать в эти дела мой лес. Мы всегда сохраняли полный нейтралитет.

— А Ханг, — протянула Бхати, выразительно глядя на мертвую голову, — похоже, просчитался…

— Дура! — выругался Ханг. — Найра оказалась безмозглой дурой! Как и остальные!

— Прости, но первым оказался ты… — мило улыбнулась Бхати, откидывая за спину водопад огненно-рыжих волос.

Альбинос позвонил в колокольчик. На пороге тут же появился стражник.

— Уберите! — процедил Ханг, кивая на голову.

Стражник молча повиновался.

— Их нашли в жутком состоянии, — сказал хозяин Дома. — Далеко от селения, до которого они дошли. Я перестраховался, передавая Найре ориентир. Его невозможно было отнять, бандитка пошла на это добровольно. Дура!

— Есть догадки, куда она бежала? — поинтересовалась Эмун.

— Да. В том селении, куда дошла Найра, ее след обрывается. Недавно там произошел прорыв грани, который ликвидировали наги…

— Можно было догадаться! — зло сказала Бхати. — На Совете Гирмэн и Арэнкин из кожи вон лезли, убеждая всех идти к Горе. И твои охотники убиты нашим оружием. Уверена, это дело меча Арэнкина. Они давно знали про нее. Эмун, не скажешь ли, откуда? Если не ошибаюсь, ты с ними в хороших отношениях?

Эмун сощурилась по-кошачьи:

— Я со всеми поддерживаю хорошие отношения. Иначе, вы бы давно поубивали друг друга. Впрочем, скажу. Гирмэн знал эту девушку на Земле. Он сумел провести ее сюда, дать ей часть энергии, чтобы использовать в жертвоприношении. Между прочим, пока мы здесь говорим, они увивают ее своими кольцами, и она, возможно, в шаге от согласия.

Ханг вытащил из замаскированного в стене тайника берестяной свиток.

— Я буду действовать прямо. Я отправлюсь к нагам. Этот документ обязывает любое селение, любой город выдать мне медиума по первому требованию. А то, что девушка — медиум, доказательств не требует. Тем более, совершивший преступление.

Эмун рассмеялась.

— Да-да! Давай, иди в Скальный замок, помахивая своим кусочком коры! Если у нагов будет хорошее настроение, ты оттуда вылетишь вдоль радуги, с этой берестой в глотке. А если плохое — станешь забавным чучелом у входа в Скалы.

— Зачем же так категорично, Эмун? — пропела Бхати. — Может, Ханг и не самая значимая для нагов фигура… Но вот с нами им приходится считаться. В скором времени мы отправляем очередной караван с оружием. И я не прочь совершить небольшую прогулку на Север… А если потребуется мое свидетельство, я не останусь в тени. В тебя, Ханг, мы верим больше, чем в эту проклятую Гору. Всем нам надоело балансировать на грани и ждать подачек от землян. У нас есть дом — и мы вернемся домой.

Со двора послышалась пискливая ругань. Надо признать, с восстановлением лаборатории крысята справлялись отменно.

Они ехали по заснеженной дороге. Как они ни торопились, какой бы стремительной ни была лиса Бхати, как бы ни выбивался из сил конь Ханга, один раз заночевать им, все же, пришлось. Муспельхка создала в кругу деревьев превосходный тепловой шатер и легла, обняв пушистую лису. Ханга сон сморил к середине ночи. Как выяснилось, зря.

Его разбудил и тут же снова отправил в беспамятство двойной удар в висок.

Очнулся он средь бела дня, надежно связанный. К дереву рядом привязана Бхати. Вид у муспельхки донельзя жалкий. Миг недоумения — и Ханг понял, что ее облили водой. Возможно, не единожды.

— Очухался, урод! — раздался низкий голос.

Перед пленниками возник крепко сбитый человек в меховой дохе, вооруженный кривым ножом. В поле зрения тут же попали еще четверо, разбойничьего вида. Двое из них держали связанных под прицелом из луков.

Ханг шевельнул пальцами. И заскрипел зубами от досады. В дорогу он надел великолепные белоснежные кожаные перчатки, которые намертво глушили любую попытку силового воздействия.

— Узнаешь? — спросил бандит с ножом, хватая Ханга за волосы. — Да нет, куда тебе!

— Ты был в банде Найры, — прохрипел Ханг. — Пусти!

— Значит, помнишь? Настало время платить, морда белобрысая!

— Я не убивал ее! — рявкнул Ханг.

— Ты послал ее на смерть!

— Я заплатил! Она не справилась с заданием, я здесь не при чем. Если хотите мести, прогуляйтесь до Скального замка и возьмите его штурмом.

— Кончай разговоры! — прервал разбойник и махнул лучникам. — Заканчиваем! Прицелиться!

— Огнелюдку тоже? — подал голос один из лучников. — У меня такой никогда…

— Перебьешься! — оборвал командир. — Стреляем на счет три! Прощаемся с жизнью, уважаемые господа!

Ханг был вне себя от бешенства — как он мог так бездарно попасться?! Бхати пыталась пережечь веревки, но не могла сложить руки в нужный знак.

— Раз… два…

Вдруг лучник, заглядевшийся на Бхати, издал булькающий звук и повалился, подергивая ногами. Через миг упал еще один бандит, вооруженный ножом.

Десяток карликов на снегоступах, с воплями, визгом и скрежетом выскочили из-за деревьев. Завязалась потасовка. Ханг тщетно пытался дотянуться ногой до отлетевшего в его сторону мачете.

Карлики оказались на удивление опытными бойцами. Они смяли бандитов, потеряв лишь двоих из своего отряда. Затем обратили свое внимание на пленников. Вождь карликов, самый высокий, в хорошем доспехе, с сухим травяным пучком на верхушке шлема, пригляделся к альбиносу.

— Ххаг Юшшенг? — скрипуче осведомился он.

Ханг осторожно кивнул.

— Хум! — скомандовал вождь отряду.