Эльвира Смелик – Я тебя не променяю (страница 2)

Не удивительно, что Дина на него столь быстро запала. В обаянии ему не откажешь, как и в значимой для Могутовой уверенности. Но если у самой Дины уверенность была вызывающе-кричащей, то у Германа – спокойной и самодостаточной, пожалуй, даже давящей. Наверняка он всегда знал, чего хотел и как этого достичь. И достигал.

– Саша! – прорвалось сквозь мысли.

Или, скорее, не так. Плавно проскользнуло, овеяло лёгким порывом ветерка, только вот не прохладным, а жарким, невесомо коснулось уха. Победило не напором, а вкрадчивой мягкостью.

Как странно у Германа получилось её имя. Кажется, никто никогда не произносил его так, без всяким уменьшительно-ласкательных суффиксов придав ему особое нежное звучание. А серые глаза едва заметно улыбались.

– По-моему ты сейчас не с нами, а где-то далеко.

– Просто я задумалась, – оправдалась Саша.

– Да, – кивнул Герман. – Я об этом и говорю. Но было бы гораздо приятнее, – он сделал паузу, прежде чем добавить: – лично мне… – и снова пауза, с претензией на особую значимость, – если бы ты оставалась здесь и сейчас. Рядышком.

Она смутилась, почему-то смутилась, почти почувствовала себя виноватой, едва сдержала рвущееся с языка «Извините», опустила глаза, и стоило спрятаться от топкого серого взгляда, сразу подумалось: «Да какого чёрта?» И что ещё за «рядышком»? Такое же вкрадчиво завораживающее, как недавно прозвучавшее нежное «Саша».

– По-моему, нам уже домой пора, – напомнила Варя. Очень своевременно. – А то мы туда сегодня так и не доберёмся.

– Я вас подвезу, – тут же откликнулся Герман, но Варя невозмутимо заявила:

– Да мы и сами можем добраться.

– Ой, Варежка, – вмешалась Дина. – На твою самостоятельность никто и не покушается. Обычный жест вежливости. Сказано же, подвезём. Хватит уже выделываться.

Варя немного обиделась на дурацкое прозвище, произнесённое при постороннем, хмыкнула. Она-то прекрасно понимала, почему Дина поддержала Германа. Потому что полная презентация ещё не закончилась: подруга же хвасталась крутым мужиком с крутой тачкой, вот и собиралась продемонстрировать его в полном комплекте. Хотя смысл-то? Они с Сашей не слишком-то в машинах разбирались. Ну да, выглядела та внушительно: большая, удобная, чистенькая, узкий прищур фар на широкой серебристой «морде». Так ведь главное – ездит, а остальное – мелочи.

Забрались на заднее сиденье, а Дина, конечно, устроилась впереди, рядом с водителем, ещё и с таким видом, будто заняла своё законное место, конкретно для неё изначально и предназначенное. Назвали адрес, Герман на несколько секунд отвлёкся на навигатор, потом тронулись с места.

Пока ехали, в основном молчали, только Дина с Германом иногда перебрасывались короткими фразами, но ни Саша, ни Варя в них особо не вслушивались, смотрели каждая в своё окно и немного удивлялись непривычности маршрута. Слишком уж отличалась дорога на общественном транспорте от нынешнего пути, и конечный пункт тоже оказался странным – вроде бы обычный двор между домами, очень похожий, но явно не тот, хотя и смутно знакомый.

Герман остановил машину, произнёс спокойно и добродушно:

– Всё, Дин, приехала. Выходи.

Вот такого Дина не ожидала. Никак. Это сразу стало ясно по её лицу, изумлённо вытянувшему, по взгляду, полному неверия. Она решила, что, скорее всего, не расслышала, не так поняла, и вопросительно уставилась на Германа. Тот повторил, старательно растянув уголки губ в милую улыбку:

– Выходи. Вон твой дом.

– Но…

– Дина. В темпе.

Улыбка по-прежнему сияла, и голос Германа ничуть не изменился, был ровен и даже ласков, но, наверное, только бы полный идиот не распознал, что вся эта бархатная нежность чисто внешняя, а вот до Дины сразу дошло: её вышвыривают как котёнка, с которым уже наигрались. Возмущаться и качать права бессмысленно, ничего не изменится. Она и не стала. Зачем позориться и унижаться, напоминая о недавних свиданиях и близости, которые по-видимому мало что значили? Гордо вскинула подбородок, придала лицу невозмутимо-снисходительное выражение, изо всех сил стараясь создать впечатление, что ей всё равно, что «Да пожалуйста! Не очень-то и хотелось!», не торопясь, отстегнулась, вылезла из машины, всё молча, а когда та тронулась с места, резанула взглядом по оставшимся на заднем сиденье подругам.

– Наверное, нам тоже лучше выйти, – запоздало опомнившись, произнесла Саша. – Дальше мы и сами доберёмся.

– Ну нет, – мягко возразил Герман. – Так не пойдёт. Я же обещал довезти вас до дома. А обещания я всегда выполняю. Только адрес напомните.

3

Теперь двор был определённо тот, и машина остановилась возле нужного дома.

– Спасибо, – произнесли девушки почти одновременно, распахнули двери.

Герман тоже вышел. Варя церемонно выдала, качнув головой:

– До свидания, – двинулась к подъезду, а её подруга, чуть отстала, пока обходила машину, и попрощаться даже не успела, потому что Герман опередил, произнёс:

– Саша, можно тебя задержать?

Варя застыла, обернулась с озадаченным видом, но посмотрела не на него, а на подругу, одним взглядом задав сразу несколько вопросов: «Это ещё что? Останешься? Тогда, может, и мне тоже остаться? На всякий случай». Но Саша растерянно молчала.

– Пожалуйста, – добавил Герман, негромко и вкрадчиво. – Всего на несколько минут.

Отказать ему? Сославшись… ну, например, на то, что она устала и рассчитывает поскорее оказаться дома. Это почти правда, но причина ещё и в том, что Саша не очень-то ему доверяет. Пример Дины перед глазами. Хотя она сама точно не из тех, кто в первую же встречу ляжет в постель с малознакомым человеком. Но ведь и Могутова не совсем такая, однако…

Очень хотелось узнать «Зачем?», но вряд ли Герман ответит, при Варе, недаром же просил Сашу задержаться. Чтобы остаться с ней один на один. Но, действительно – зачем? Это даже интересно. Всего же на несколько минут, а если позовёт куда-то, она с ним однозначно не поедет.

Герман не отводил вопросительного взгляда, но тот совсем не раздражал острой навязчивостью, был… У Саши не получалось подобрать точного определения. «Робкий» и «скромный» – это точно никак не вязалось с Германом. Если бы говорилось про голос, вполне подошло бы «тихий, бархатный, глубокий».

– Ладно, – согласилась Саша, посмотрела на Варю. – Иди. Я скоро.

Та поджала губы, но не возразила, а к подъезду не зашагала, а, скорее, попятилась, предполагая, что в любой момент подруга может передумать, задержалась в проёме, придержав дверь. А когда та всё-таки захлопнулась за её спиной, Саша спросила:

– И что вы хотели?

У Германа приподнялись брови, выразив то ли недоумение, то ли лёгкую обиду.

– Саша, а почему на «вы»?

– Потому что вы старше, мы малознакомы, – пояснила она. – Мне так привычней. – А потом добавила: – И удобней.

– А мне как-то не очень удобно, – Герман шутливо насупился, между сведёнными бровями образовалась неглубокая складка. – И то, что старше, не всегда повод. – Он улыбнулся, и сразу лоб его снова стал правильно гладким. – Ну а то, что малознакомы, так это легко исправляется. Ведь правда?

Его голос приятно обволакивал, искренним, проникновенным интонациям легко верилось, и слова он говорил такие, которым не было смысла возражать.

– Ну да.

– Тогда, может, возьмём и исправим? Познакомимся получше. Съездим куда-нибудь или просто прогуляемся, поговорим.

– Прямо сейчас?

Фразу Саша выбрала неудачную, просто сказала первое, что пришло в голову, не думая, а надо было, как и отыскать что-нибудь другое, более однозначное, исключающее любую вероятность, а не предполагающее разные варианты, позволившие Герману подумать, что если не в данный момент, то вполне возможно потом. Хотя он не собирался ждать, проговорил невозмутимо:

– А почему бы и нет? Саша.

Раз за разом, при каждом удобном случае и без, он повторял её имя. Словно получал от этого удовольствие. И звучало оно всё так же чувственно и нежно, и тревожило, тревожило вдвойне: этой своей особой интонацией и тем, что невозможно было не проникнуться ею. Что-то внутри непременно отзывалось, притупляя трезвое восприятие, рождая желание услышать снова и снова. И под его влиянием не так-то просто оказалось сказать:

– Если честно, я очень устала.

Выручило только то, что слова были придуманы заранее, хотя прозвучали они не слишком уверенно, и Герман наверняка это уловил, понял, что она сомневается, и всё-таки произнёс:

– Ну да, конечно. Когда устала, лучше всего пойти домой и как следует отдохнуть. Я согласен. А ещё я очень рад, что мы познакомились, – и, конечно, добавил: – Саша.

Он не делал резких стремительных движений, всё происходило почти предсказуемо, предчувствия успевали появиться, но, похоже, лишь для того, чтобы… чтобы понять, но не успеть возразить, а, возможно, и не захотеть возражать – уж слишком всё получалось последовательно и гармонично.

Тёплая ладонь на щеке – не горячая, а именно приятно тёплая – лёгкое прикосновение пальцев, проскользнувших сквозь пряди волос, осторожно обхвативших затылок. Другая рука легла на талию, вовсе не невесомо, а уверенно и твёрдо, привлекая поближе. И лицо совсем рядом, чуть приоткрывшиеся губы, искры электрического света, отразившиеся в металлическом блеске тёмно-серых глаз.

В одно короткое мгновение Саша почувствовала себя кроликом, безвольно застывшим под холодным взглядом удава. Или нет, скорее мышкой в лапах кота, пока ещё ласковых и мягких, но – кто ж не знает про острые когти, спрятанные внутри?