Эльвира Смелик – Только он (страница 2)

Хотя Алёна упрямо верила, что когда-нибудь это изменится, стоит только вырасти ещё немного, повзрослеть, дождаться момента, когда разница в возрасте перестанет казаться критичной. Ну реально же – подумаешь, всего какие-то четыре года. После двадцати они вообще перестанут иметь значение. Наверное.

Да и тогда они казались уже не настолько важны. Ей четырнадцать, ему восемнадцать. И ведь она далеко не наивная простушка, с головой у неё всё в порядке, мысли в ней достаточно умные и на любые темы, да и с внешностью – очень даже. Может, личико ещё и детское, зато фигура, как надо, а грудь вообще уже второго размера, хотя сама по себе Алёна худенькая и стройная. И в школе мальчики постарше давно уже поглядывали на неё с интересом, и некоторые из них ей вполне даже нравились, но всё равно – никто не дотягивал до Глеба.

В тот день мама отправила её в магазин, потому что, готовя ужин, внезапно выяснила, что дома в наличии только надкусанная горбушка ржаного и подсохший ломтик батона. И если вечером они вполне обошлись бы и этим, то наутро хлеб непременно нужен – для бутербродов. Алёна, не забыв выразить праведное возмущение – тащиться куда-то на самом деле не хотелось – всё-таки отправилась за покупками и уже на обратном пути столкнулась с Глебом.

Ничего удивительного, кстати. Он тоже шёл домой, и, естественно, путь у них оказался общим. Конечно, почти всегда можно идти разными дорогами к одной цели, но не в данном же случае.

А ещё Алёне показалось, что вот эта их встреча, даже несмотря на всю свою предсказуемость и обычность, не случайна. И кто его знает, почему? Наверное, потому что очень хотелось так считать.

– О, Лёлька, привет! – первым окликнул её Глеб, и это тоже показалась по-особому значимым. – По хозяйству припахали?

– Ага, – подтвердила Алёна, взмахнула пакетом.

Но зачем им разговаривать о такой ерунде? Особенно после того, как возникли мысли про ту самую необычную важность происходящего. А вдруг это судьба посылает Алёне сигналы? Намекает, что пора уже сделать решающий шаг или хотя бы выяснить, что и правда уже пора. Но даже если нет, и всё действительно только кажется, почему бы не попробовать?

Если всего лишь надеяться и ждать, не предпринимая никаких действий, так ничего никогда и не произойдёт. Вот только – что бы такое сказать?

– Глеб!

– А?

– Научишь меня целоваться?

3

(прошлое)

– А! – Глеб даже на мгновение застыл на месте, потом со взрослыми назидательными интонациями поинтересовался: – Не рано тебе?

Алёна возмущённо насупилась.

– Мне, между прочим, совсем скоро уже пятнадцать.

– И что? – не проникся Глеб.

– Да у нас в классе почти все девчонки с мальчиками встречаются, – со значением заявила Алёна. – А некоторые даже…

С ним легко разговаривалось и о таком. Без подробностей, конечно.

– А тебе это зачем? – Глеб хмыкнул с осуждением. – В пятнадцать. Сначала с одним, потом с другим, потом со всеми сразу и по кругу? Вот от кого-кого, а от тебя такой глупости не ожидал.

– Да ты же сам всё додумал! – возмутилась Алёна, насупилась ещё сильнее, обиженно скривила уголок рта. – Я и не собиралась. Я же просто про целоваться. Это, что, тоже противопоказанно и никогда в жизни не пригодится? – Она сердито глянула на Глеба, пробурчала: – Как будто сам в пятнадцать ни разу не целовался. До шестнадцати ждал? Или вообще до восемнадцати?

Глеб рассмеялся.

– Не ждал.

Алёна вскинулась, воскликнула с нарочитым пониманием:

– Но ты же парень – да? А это совсем другое. И целовался ты исключительно со взрослыми тётями, которым уже можно.

Глеб опять рассмеялся, протянул умильно, снова показательно по-взрослому:

– Какая же ты, Лёлька, дурочка ещё.

Она напряглась, настороженно сузила глаза, кажется, у неё даже ноздри раздулись из-за внезапной остроты и накалённости момента.

Если он сейчас произнесёт слово «маленькая», Алёна его ударит. Вот честно, ударит. Потому что это невыносимо обидно, и даже больно. И сколько можно терпеть это в одиночку? А Глебу всё равно, он ничего не чувствует, не понимает. Точнее, не желает понимать, отчего так ужасно звучит для неё это слово.

«Маленькая» – как известие о неизлечимой болезни, как смертный приговор.

И даже разговаривать с ним пропало желание, а уж тем более действовать. И чего она выдумала про какие-то там знаки судьбы? Реально – дурочка. И вообще захотелось всё-таки найти иной путь к общей цели, то есть к дому, но идти-то оставалось метров двести.

Алёна шагала, не задумываясь над тем, как это делается. Само же давно получается, все люди, и животные тоже, просто ходят, не заморачиваясь на то, по какой системе следует переставлять ноги. А потом, наверное, под подошву что-то попало, камешек, например, или ступила неудобно – нога резко пошла в бок, вывернулась, и, вскрикнув от внезапно пронзившей её острой боли, Алёна покачнулась, не удержала равновесия и с размаху уселась на асфальт.

Глеб запоздало дёрнул рукой в желании её удержать, но не успел, поймал только воздух, и потом сразу присел рядом, ухватил за плечи, спросил испуганно:

– Алён, ты чего? Ты как? Всё в порядке?

– Просто нога подвернулась, – пробормотала Алёна, даже не особо задумавшись над словами. Потому что до сих пор было жутко больно.

Она вцепилась пальцами в собственную щиколотку, сжала посильнее, предполагая, что так будет легче, но боль упрямо растекалась по ноге и, кажется, становилась только сильнее. Даже слёзы выступили. И нога прямо на глазах принялась опухать.

– Всё цело? – продолжал выспрашивать Глеб. – Встать сможешь?

– Попробую.

Он подхватил Алёну под локти, стал медленно подниматься, тянул её за собой.

Встать-то она встала, но стоило наступить, или даже не наступить, а только попытаться, на покалеченную ногу, Алёна чуть снова не грохнулась, едва не разревевшись от нового приступа боли. Хорошо, что Глеб её по-прежнему крепко держал.

– Может, скорую вызвать? – предложил он встревоженно.

– Зачем?

– Отвезут в травмопункт.

– Не хочу в травмопункт, – Алёна шмыгнула носом. – Хочу домой.

Глеб не растерялся, произнёс невозмутимо:

– Ну, давай тогда отнесу.

– На руках? – на несколько секунд Алёна даже забыла про боль, моментально представив, как это будет.

Как Глеб подхватит её, приподнимет, прижмёт к груди, и она обовьёт руками его шею. Ну, надо же как-то держаться! И, может, даже положит голову ему на плечо. И его щека будет так близко. И глаза. Если он повернёт к ней лицо. И губы. Ещё ближе. И…

– На закорках, – выдал Глеб.

– А почему не на руках? – разочарованно выдохнула Алёна.

– Потому что так легче и удобнее, – пояснил Глеб деловито, посмотрел внимательно. – А ты точно не притворяешься? А то как-то претензий многовато для раненой.

– Притворяюсь, конечно! – в негодовании выпалила Алёна. Она стояла на одной ноге, а вторую поджимала, словно цапля, боясь прикоснуться ею к асфальту. Вдруг станет ещё больнее. – Неужели не заметно? – Она попыталась показательно оттолкнуть всё ещё поддерживающие её руки Глеба, даже рискуя упасть. – А ты иди. Обойдусь. Доковыляю и сама как-нибудь, не переживай. Или доползу. А то вдруг ещё надорвёшься.

– Ну ты и заноза стала, – критично улыбнувшись, вывел Глеб, но тут же распорядился: – Давай, забирайся. Не выделывайся.

И продекламировал через плечо, поворачиваясь к Алёне спиной и приседая:

Уронили Лёльку на пол,

Подвернула Лёлька лапу.

Всё равно её не брошу,

Даже вредную такую.

– И не складно совсем, – пробурчала Алёна, капризно выпячивая губы, разрываясь между желаниями смертельно обидеться и беспечно рассмеяться, наклонилась, привалилась к Глебу, а он подхватил её под коленки, чуть тряхнул, пристраивая повыше и поудобней, выпрямился и опять тряхнул.

Алёна немного испугалась, прижалась к нему ещё теснее, вцепилась в плечи.

– Только за шею сильно не обнимай, – предупредил Глеб. – А то далеко не уйдём, задохнусь.

На руках неудобно, за шею не обнимай. Алёна опять на некоторое время забыла про боль. Потому что – всё равно круто. Находиться так близко, ощущать его телом, осознавать его силу. А ещё можно уткнуться лицом в его густые мягкие волосы. Правда, это щекотно. Или дотянуться до уха, коснуться его губами – конечно, случайно! – и прошептать, что-нибудь. Например…

– Дверь сможешь открыть? – Они уже стояли возле самого подъезда, точнее Глеб стоял. – У тебя ключи далеко? У меня – в брюках, в кармане. И что бы их достать, придётся тебя ссадить.

– У меня в куртке, – откликнулась Алёна. – Сейчас.