Эльвира Смелик – Его моя девочка (страница 6)

– Ну, если рядом, – заключил Алик, обращаясь к Маше, – давай тогда и тебя подвезу.

И даже удивительно, что он сразу не бросился как-нибудь под свои вкусы переиначивать её имя, на Марусю, например, или на Мэри.

– Спасибо, – чинно отозвалась та.

Вчетвером дошли до машины. Сейчас Лиза гораздо охотнее устроилась бы на заднем сиденье с подругой, но Алик опять сам распахнул для неё переднюю дверь, многозначительно произнеся:

– Лизбет.

Маша, услышав от него такую интерпретацию имени, глянула на Лизу, удивлённо округлив глаза. Та пожала плечами – а она-то что сделает? Она даже уже привыкла. Крайнов вон тоже совершенно спокойно реагировал на не менее своеобразное «Ники».

Сначала подкинули до дома Машу, потом подкатили к родному подъезду.

– Ну всё, пока! – воскликнул Алик, когда Лиза, нажав на рычажок, открывала дверь машины. – Ты просто чудо, Лизбет. Завтра утром – точно так же.

Она оглянулась, спросила удивлённо:

– А ты? Ещё куда-то поедешь?

– Угу, – подтвердил Пожарский, всё так же лучезарно улыбаясь.

– А-а, – с пониманием выдохнула Лиза, на самом деле ничего особо не понимая.

Вроде бы она и не рассчитывала ни на совместное времяпровождение, ни на свидания. Она ведь знала, что это только игра, но всё равно будто ощутила разочарование от подобной ситуации: «Ты свою роль хорошо исполнила, но пока мне больше не нужна. Я тоже честно вернул тебя на место. Теперь можешь быть свободна до завтрашнего утра».

Задняя дверь хлопнула, закрываясь, словно насмешливо хмыкнула. Ну да, Лиза же всё равно осталась не одна. Короткий мрачноватый взгляд опять оказался слишком проницательным, а когда они вдвоём вошли в подъезд, она вообще почувствовала себя неуютно.

Хотя – ничего же особенного, Крайнов ведь тоже обычный человек, пусть и не слишком привлекательный. Но ведь ей он до сих пор ничего плохого не сделал и вряд ли собирался. Тогда почему она так на него реагировала? Всё равно неосознанно ждала неприятностей?

Лиза с трудом сдержала желание свернуть на лестницу, когда он направился к лифту, но в мыслях сердито одёрнула себя «Да что за глупость!», тоже застыла в ожидании кабинки, наблюдала, как меняются цифры на электронном табло, даже проговаривала про себя: «…третий, второй, первый».

Вошла она тоже первая, но до противоположной стенки проходить не стала, посторонилась, пропуская Крайнова. Тот на ходу нажал нужные кнопки – и с цифрой «пять», и с цифрой «четыре», пристроился в дальнем углу, а Лиза развернулась к двери и опять смотрела, как электронное табло отсчитывает этажи, и чувствовала себя неуютно ещё сильнее.

Да потому что пространство ограниченное и слишком маленькое. И где-то внутри дрожала тревога. Или ожидание. Ну точно – ожидание, когда она наконец поднимется на свой четвёртый этаж, окажется дома.

Лифт остановился, двери разъехались, и Лиза шагнула наружу.

– Пока, – прилетело в спину, вполне-таки дружелюбное.

Она развернулась, уставилась недоумённо вглубь кабинки. Глаза протереть захотелось. Или, скорее, уши прочистить, дабы убедиться, что не ослышалась. Она бы меньше удивилась, даже если бы с ней заговорил памятник в университетском дворе.

Или всё-таки действительно послышалось? Потому что у Крайнова выражение на лице такое, что вообще ничего не разберёшь: то ли снисходительное, то ли раздражённое, то ли насмешливое, то ли лениво-безучастное. А за всё время он Лизе ни слова не сказал, если не считать того случая в августе и «Дверь придержи». Так чего вдруг?

Бывает же обман зрения, а тут – обман слуха. Да так и подмывало спросить: «Ты что-то произнёс?» Но двери медленно сошлись, окончательно разделив их, лифт загудел, поднимаясь вверх.

Вот и отлично. Теперь уже точно – не видно, не слышно, а следовательно – ноль проблем. И Лиза сама не поняла, почему вдруг посмотрела вверх, выдохнула сердито и почти беззвучно:

– Пока.

Опять патологическая вежливость? Пусть и в запоздалой реакции. Чтобы не остаться в долгу – с ней же попрощались. Если ей, конечно, не показалось.

Вот интересно, долго она ещё собирается заморачиваться подобной ерундой? Может, хватит? Напрягаться из-за того, для кого она ничего не значит, и кто для неё абсолютно ничего не значит. И вообще она жутко проголодалась. Поэтому лучше подумать о том, что уже через пять минут она доберётся до холодильника и сможет что-нибудь съесть.

Глава 6

– Ну-у бли-ин! – с досадой протянула Лиза, просматривая распечатанные на листочке формата А-четыре контрольные задачи по «Оценке инвестиционных проектов». – Он нарочно что ли подбирал?

– Конечно, нарочно, – согласилась Маша. – А ты всё-таки надеешься «автомат» заработать?

– А почему нет-то? – воскликнула Лиза. – Всё лучше, чем сдавать.

– Думаешь, Писаренко такой добрый? – назидательно провещала подруга. – Да он же специально разводит! Кто все контрольные на «отлично» сделает, тому экзамен автоматом, – процитировала и заключила критично: – Ага. И такие наивные, вроде тебя, начинают – пыхтят, решают, пятёрки получают, радуются. А потом он за последнюю четвёрку ставит, а то и трояк и такой: «Упс, деточка. Обидно, но ничего не поделаешь. Так что готовься, милочка, и в сессию придёшь, сдашь. Ты же такая умная – проблем не возникнет».

Лиза сердито насупилась, воззрилась на неё с пристрастием:

– Это ты сама придумала или реально кто-то рассказывал? Я так, наоборот, слышала, что он на самом деле «автоматы» ставит.

– Ну, если веришь, так делай! – согласилась Маша с нарочитой убеждённостью, даже кивнула.

– Я и делаю. Но… – Лиза ткнула пальцем в текст на листке. – Вот это что такое? О чём тут вообще речь?

– Ты у меня спрашиваешь? – фыркнула подруга, посмотрела сочувственно. – Я, конечно, могу рассказать, как сама поступаю, если не понимаю, как решать. Просто пропускаю.

– Ну, спасибо, – театрально выдохнула Лиза. Она ведь уже поверила, что сейчас услышит действительно умный действенный совет, но, похоже, она переоценила Машу, точнее, серьёзность её отношения к ситуации. Или всё-таки недооценила? Потому что подруга всплеснула руками, заявила с негодованием:

– Лиз, вот честно, я не понимаю, ты-то чего загоняешься. У тебя Алик есть.

– И? – не въехала в суть предложенной взаимосвязи Лиза. – Он же учится так себе.

– Зато Крайнов нормально учится, – победно выдала Маша. – Ты же с ним общаешься?

– Ну-у, да.

Если считать, что они видятся почти каждый день, но при этом не особо даже разговаривают, общением.

– А он делает контрольные и курсовики, если надо, – пояснила подруга. – Правда, не бесплатно.

Лиза опять слегка озадачилась:

– В смысле «не бесплатно»?

А Маша коварно ухмыльнулась.

– За деньги. Не волнуйся, не за натуру. Считает, что это неравноценно. Тем более у них с Аликом с этим проблем нет. Хватает желающих. Ой! – она осеклась, глянула раскаянно, но Лиза только отмахнулась.

– Да ладно тебе. Я же знаю, с кем связалась.

– Но сейчас он больше ни с кем, – со всей возможной убедительностью торопливо заверила Маша. – Точно. Все говорят.

Ну, чудненько. Её воображаемый парень хранит ей верность в их воображаемых отношениях, и всех на факультете данная ситуация несказанно волнует и занимает, так что о ней говорят. Все. Но не решился же Пожарский и правда окончательно уйти из большого секса. А ведь если народ вокруг утверждает, что кроме Лизы у него сейчас больше никого нет, а её у него в общем-то тоже нет – она-то это точно знает – получалось…

– Лиз, а вообще, как он? – заговорщицким шёпотом поинтересовалась Маша, помешав вытянуть мысль до конца.

– В сексе? – уточнила Лиза, пытаясь выиграть время.

Сказать, что у них пока ещё не было? Но они же вроде как живут вместе. И тогда, ещё в первый раз, когда Алик подвёз её до универа, по разговору вроде бы вышло, что всё давно случилось. Значит, придётся опять врать – в какой-то степени. Ведь судя по общим восторгам, по-другому быть и не могло.

– Супер. Очень даже.

Хорошо хоть подруга подробностей выспрашивать не стала. Но тут у Лизы тоже нашлась бы отговорка – она ведь тогда же как раз и сказала, что стесняется о подобном рассказывать. А рассказать правду она тоже не могла. Да там особо и говорить было не о чем, только если специально придумывать. Ведь на самом деле по-прежнему одна видимость.

Утром встречались у подъезда – втроём – ехали до универа, не всегда даже Крайнова заранее высаживали. После занятий тоже уезжали вместе, если количество пар совпадало, иногда вдвоём, иногда втроём, но чаще вчетвером (с учётом Маши). В основном расставались у подъезда или в подъезде – до следующего утра.

Правда раза два-три по дороге заворачивали в кафешки, исключительно, чтобы поесть, параллельно о чём-нибудь болтая. И всегда Пожарский платил сам – сколько бы их не набралось – с первых фраз отметая любые возражения и возмущаясь, что присутствующие пытаются лишить его удовольствия. Похоже, ему действительно нравилось вот так шиковать, платя за всех, и порой появлялась во взгляде такая покровительственная снисходительность, если честно, не слишком приятная, но брать деньги он категорически отказывался.

Иногда Алик и на переменах подваливал, особенно на большом перерыве, чтобы продемонстрировать, как соскучился по своей девушке и, опять же, пообедать вместе. Хотя университетскую столовую он не любил, предпочитал кофейню в соседнем квартале. Или случайно друг на друга натыкались. Как сейчас.