Эльвира Смелик – Его моя девочка (страница 3)

– Что мы здесь учимся, – протянул Алик бархатно и нежно. – Пожарский и Крайнов, группа пятнадцать сорок один.

– Хорошо, – кивнула она, попыталась наощупь отыскать бумажку и ручку, шаря рукой по столу. – Я запишу. Потом Марина Сергеевна придёт…

Алик перебил, просительно выгнул брови, хлопнул ресницами:

– А прямо сейчас нельзя?

Лиза едва не ляпнула «Можно», до того переполнилась сочувствием и желанием непременно всё сразу исполнить – а как по-другому, когда на тебя так смотрят? – но вовремя взяла себя в руки.

– Их же ещё подписать надо у декана, а его сейчас нет, – пояснила, чуть ли не виновато. – Так всегда. Можно было и не приходить, а через сайт заказать. А потом уже забрать готовые.

– Первого можно? – прилетело со стороны, довольно сухое и резкое.

Лиза повернулась.

Крайнов сидел на одном из стульев, стоящих в ряд вдоль стены, пристроив локоть на спинке соседнего и расслабленной откинувшись. Его взгляд именно таким и был – цепким, тяжёлым, чуть презрительным. Неприятным и холодным, прямо до мурашек. Лиза едва удержалась, чтобы не поёжится, и вообще стало обидно.

Похоже, для него она одна из тысячи тех дурочек, у которых мозги разжижаются при виде Алика. И никаких сомнений, Крайнов именно так и подумал – судя по взгляду – и даже не попытался скрыть своё отношение. А главное, он и тогда оказался недалёк от истины. И это вдвойне обидно. Потому Лиза и поняла не сразу, что он имел в виду, переспросила растерянно:

– Первого?

– Да, – подтвердил Крайнов и выговорил чётко, медленно, с расстановкой и максимально информативно, словно для слабоумной: – Забрать готовые справки первого сентября. Чтобы не приезжать специально.

Лиза на мгновение сжала губы, сузила глаза, а потом сухо сообщила:

– Можно.

Крайнов сразу поднялся, видимо, решив, что всё прояснилось и делать здесь больше нечего, глянул на Пожарского.

– Идём? Или ты остаёшься?

– Зачем? – вскинулся Алик, тоже подскочил со стула, даже не попрощался. Хотя, нет: в дверях развернулся, одарил улыбкой, сделал ручкой: – Пока.

Ну да – пока. Увидел девушку, построил ей глазки, получил чуток удовольствия, подтвердил самооценку – всё, на остальное начхать. Дело сделано, миссия выполнена, всё ненужное – прочь из головы. А она, как дура, под впечатлением, и на пару секунд даже успела пожалеть, что первого сентября, когда он придёт за справкой, она уже будет сидеть не в деканате, а на паре.

Так что там – ещё ниже плинтуса?

Глава 3

И всё-таки, как оказалось, Алик её запомнил, пусть и смутно. Но самое невероятно – попросил изобразить его девушку. И она… она согласилась. А теперь главный вопрос: зачем? Сейчас, спустя некоторое время, об этом уже можно задуматься основательно и трезво, выйдя из состояния растерянности и шока.

Неужели она и правда решила не упускать шанс? Не по-настоящему так хоть сделать вид, что с Аликом. Тогда не только она сама будет в шоке, но и все девушки факультета, некоторые даже полопаются от зависти. А она реально получит от этого удовольствие? Да ничуть. Ей до мнения остальных как-то фиолетово. Тогда…

Получается, она на самом деле подспудно рассчитывает, что фиктивные отношения со временем перерастут в настоящие? Ей так нужен Пожарский?

Конечно, было бы интересно. Хотя и сомнительно, что он способен на нечто серьёзное. Но вдруг… Почему бы и нет? В книжках же и в фильмах так постоянно случается – популярный парень и серая мышь.

Ну, нет. Серой мышью Лиза себя ни капельки не считала. Но вот с популярностью у неё, да, не слишком радужно, далеко ей до звезды факультета. А Алик определённо звезда. Да и Крайнов, который вечно болтается с ним рядом. Всё-таки неприятный тип.

Так, стоп! А он-то каким образом сюда влез? Речь вообще не о нём.

– Трофимова! – громкое восклицание вырвало Лизу из потока мыслей. – Ты вообще сейчас где?

Она, чтобы не выказать смятения, негодующе уставилась на Машу.

– Как где? Здесь. С тобой. Кофе пью.

– Ну-ну. Ты уже полчаса его ложкой мешаешь. Погляди, во что превратился.

Лиза послушно глянула на стоящий перед ней бокал. И правда. От былой разделённой на три чётких слоя красоты латте ничего не осталось – ошмётки пены висели на стеклянных боках, а молоко и эспрессо смешались в общую массу. И хотя та выглядела вполне прилично, но…

– Я просто задумалась.

– Во-во, – подтвердила подруга. – Интересно только, о чём. Ты вообще сегодня какая-то странная. Случилось чего?

Маша уставилась въедливо. Может, всё-таки рассказать ей про Алика, посоветоваться? Отказаться ведь ещё не поздно, особенно если подруга такое решение поддержит. Или, наоборот, заявит: «Да ты чего, Трофимова? Конечно, соглашайся. Это же Пожарский. Главное, он тебя заметил, и теперь ты будешь с ним рядом. А дальше – разберёмся. Я помогу». Подруга любит решать подобные задачи.

Лиза сделала осторожный глоток совсем уже остывшего бывшего латте, посмотрела на Машу.

– Да ничего не случилось. Всё, как обычно. А иногда задумываться – это для людей нормально.

– Ну-ну, – хмыкнула Маша, иронично, но без обиды.

А Лиза… лучше она для начала сама разберётся, чего хочет, на что рассчитывает. И подруга всё равно же потом узнает, как и остальные – правду. Или… не совсем правду.

Домой она вернулась где-то около десяти. Пока снимала кроссовки и куртку, в прихожую заглянула мама, сообщила:

– К тебе парень приходил.

Лиза вскинулась недоумённо:

– Какой ещё парень?

– Сказал, что вы вместе учитесь, – дополнила мама. – И что он всё-таки ждёт тебя на новоселье. – Качнула головой, многозначительно приподняв брови, покрутила в воздухе рукой. – Симпатичный такой, улыбчивый.

Алик?

– А-а, – протянула Лиза, придала лицу невозмутимое выражение, подтвердила: – Ну да. Учимся вместе, ага. Он сегодня в наш подъезд переехал. Квартиру здесь снимает. На двоих, с другом. – И оглянулась на дверь.

Мама истолковала её действие по-своему, подумала, что она и правда сейчас двинет на новоселье, поинтересовалась с сомнением:

– Не слишком ли поздно идти в гости?

– Мам, да я и не собираюсь, – заверила Лиза, как можно убедительней.

Потому что действительно не собиралась. А на дверь посмотрела чисто на автомате, потому что удивилась и не поверила и вроде как пыталась обнаружить на ней доказательство маминых слов. Но, конечно, ничего не нашла. Да и ладно.

Лиза вытащила из пакета коробку с купленными лоферами, но распаковывать не стала, оставила на тумбе для обуви, достала из сумки телефон, но не успела пройти в комнату, как затренькал дверной звонок.

Кого это там принесло. Опять Пожарский? С чего бы?

Она заглянула в глазок, моргнула изумлённо.

Реально он. Вот же удивительно и странно! Раньше Алик и знать ничего не желал о Лизином существовании, прекрасно без него обходился, а если и замечал её, то сразу мгновенно забывал. А тут – сам прибегает уже второй раз за вечер. Хотя она, конечно, теперь его девушка, но фиктивная же, чисто для галочки, в качестве пугала в огороде, чтобы наглые вороны-поклонницы ягодку не клевали. Или на самом деле всё не совсем так?

Мама опять заглянула в прихожую, спросила озадаченно и чуть встревоженно:

– Лиз, кто там?

– Да опять он же, – доложила та.

– Лиз, поздновато уже для гостей, – напомнила о своём мнении мама.

– Ну так я по-прежнему никуда не собираюсь, – опять убеждённо заверила её дочь, но дверь всё-таки открыла.

– Привет! – беззаботно улыбаясь воскликнул Алик, но она и ему сразу объявила:

– Я же сказала, что на новоселье не пойду. И вообще только что вернулась.

– Да я не поэтому. – Пожарский ухватил её за руку, рывком вытянул из квартиры. – Иди сюда.

Лиза даже сообразить ничего не успела, тем более, возмутиться, а он легонько толкнул дверь, чтобы та не захлопнулась, но закрылась, и пояснил:

– Я только спросить. Мы же вроде договорились с утра вместе в универ ездить. А завтра понедельник. Учебный день. Ну так вот. Ты обычно во сколько выходишь? Чтобы нам в это же время выйти.

– Вам? – Лиза не сразу сообразила, почему он о себе во множественном числе.

Не то чтобы опять мысленно размякла от его присутствия, бездонных глаз и улыбки – кстати, лампочка на площадке горела не слишком яркая, поэтому свет получался приглушённым, придавал обстановке нотку интимности – просто слегка растерялась и от неожиданного прикосновения, и от резкого сближения, и от этой незамутнённой самоуверенности.