Эльвира Смелик – Дикая охота (страница 34)

‒ Ты специально устроил?

Он не стал отпираться.

‒ Да. А что не так?

Вперёд выдвинулся рыжеволосый коротышка, по форме почти квадратный, как в целом, так и в отдельных деталях. Мощный подбородок, чересчур широкие плечи, кулачищи кувалдами. А в глазах оранжевые всполохи огня. Видимо, главный в своей команде.

‒ В чём подвох?

‒ Нет подвоха, ‒ бесцветно произнёс Ши, пожаловался: ‒ Я устал. Надоело. Но просто так сдаваться… нет. Я не согласен. Достанусь той команде, которая победит.

Тут и у другой команды объявился предводитель. Тоже выступил вперёд, смерил уничижающим взглядом соперника. Ну да, он длиннее коротышки чуть ли не на две головы, есть повод посмотреть свысока. Потом перевёл взгляд на Ши. Тот стоял на крылечке старого полуразрушенного здания.

Самое лучшее место для подобной встречи ‒ какой-нибудь заброшенный район, а таких сейчас много: жертв точечного апокалипсиса. Даже посреди оживлённого города можно найти.

‒ Рассчитываешь, что, когда мы большую часть друг друга перебьём, прикончишь оставшихся, и без проблем? ‒ прищурился длинный, и коротышка тут же встрял, не желая оставаться безучастным:

‒ Или вообще тихонечко смоешься, пока мы между собой разбираемся?

‒ Нет, ‒ возразил Ши. ‒ Я не уйду. Вы же знаете. Если я сказал, так и сделаю. Я вот здесь посижу. ‒ Он опустился на верхнюю ступеньку, подвинулся ближе к металлическим перилам. ‒ Можете привязать.

‒ А то тебя это удержит? ‒ опять прищурился длинный, скривился презрительно-недоверчиво.

Ши сложил локти на коленях, кисти расслабленно свесились. Он и сам выглядел абсолютно спокойным и устало безразличным.

‒ Ну, хотите, убейте прямо сейчас. Тогда уж точно никуда не денусь.

Они бы убили, без колебаний. В устремлённых на него глазах легко читалось желание поскорее расправиться с ним.

Только ведь опять возникла бы проблема: как поделить добычу между командами. И тем и другим хочется её поскорее прикончить, но ни те, ни другие это право соперникам добровольно не отдадут.

Опять замешательство, но Ши больше не собирался влезать. Он уже всё сказал, дальше ‒ проблемы охотников, не его. Хотят стоять и думать, пусть стоят. Минуту, десять, полчаса, час.

Коротышка оказался шустрее и сообразительней, не стал ждать и тратить время на раздумья. Резко рванул с места, наскочил на длинного. Наверное, и знак какой-то успел дать своим.

Застывшая картинка мгновенно ожила, действий сразу оказалось даже слишком много. Они накладывались одно на другое, размывали фокус. Даже непонятно, куда лучше смотреть, за кем следить. А Ши и не стал выбирать. Коротко глянул исподлобья и отвернулся. Но совсем отгородиться от происходящего не удалось. Слишком много шума, а звуки такие, которые ни с чем не спутаешь: яростные крики, удары, стоны боли, глухой стук от падения на землю тел.

Кто-то залетел на крыльцо, распластался почти у ног. Но его тут же оттащили, не дав очухаться. Опять запах крови ударил в нос, на ступеньках остались красные капли, которые тут же впитали в себя грязь и пыль.

Шум постепенно начал стихать. Всё больше слышалось тяжёлое дыхание, выкрики из последних сил. Тогда Ши и посмотрел, оценил обстановку.

А ведь всё получилось. Надо же. Как на заказ. Большинство охотников валялось на земле, совсем без движения или корчась и ноя от боли. Двое ещё пытались выяснить отношения, но скорее висели друг на друге, чем дрались, да квадратный коротышка кого-то добивал.

Ши поднялся со ступеньки, зашагал по лестнице вниз. Сначала подошёл к тем двоим, они его даже не заметили, и не факт, что поняли, от кого им достались решающие удары. Кинжал легко воткнулся в одного, потом в другого. Упали оба, одновременно. Но Ши за ними не наблюдал, развернулся в сторону коротышки.

Тот уже расправился с соперником, даже успел увидеть случившееся. Распрямился с трудом, сам едва живой.

‒ Ты же обещал? ‒ выдохнул судорожно, округлив глаза от праведного возмущения.

‒ Я обещал не уходить, ‒ сухо напомнил Ши. ‒ И никуда не ушёл. Больше ничего.

Охотник выругался, разочарованно и зло. Понимая, что терять больше нечего, что надежды никакой, ринулся на Ши сам. Но, понятно же, ничего он сделать не смог. А Ши не стал его убивать. Встретил рассчитанным ударом ‒ не кинжала, просто кулака ‒ но и этого оказалось достаточно.

Голова у коротышки сильно запрокинулась назад. Ши перестарался слегка. Ещё чуть-чуть, и, наверное, шея бы сломалась. Только упал он не назад, ноги сложились, и охотник грохнулся на колени, повалился вперёд, прямо на Ши. И тому пришлось отступить назад, чтобы окровавленное лицо не ткнулось ему в ноги. Выражение на нём отстранённое ‒ Ши успел заметить. И закатившееся глаза. Будто коротышка пытался заглянуть внутрь себя.

Первым желанием было осмотреться, но Ши быстро передумал. А что он здесь не видел? Единственное новшество ‒ не сам здесь всех покалечил и убил. И то ладно. Но даже облегчения не ощущалось. Теперь он действительно стал таким, каким его всегда считали: абсолютно бесчувственным, равнодушным, бесстрастным.

Плевать. На всё, на всех. Ши направился прочь, вспомнил на ходу: осталась всего одна команда. Но он опять ничего не ощущает. Не верит. Ему кажется, подобное будет продолжаться бесконечно, финал не наступит никогда. Появятся новые охотники, и ещё новые, и так круг за кругом, бесконечные витки спирали ‒ погони, драки. Хотят убить его, но опять придётся убивать ему. Он ведь честно признался, что устал, что надоело. Так и есть.

Далеко Ши не ушёл, остановился у ближайшего дома. По-прежнему не осматривался по сторонам, никуда внимательно не вглядывался, просто стоял, будто огорошенный внезапной мыслью.

Неужели последняя команда? Всего одна. Одна. И ещё…

‒ Да выходи уже. Со мной такое не прокатывает. Тебе разве не рассказали? Я как зверь, чувствую других на большом расстоянии.

Несколько секунд прошло, пока она раздумывала, металась между разумной осторожностью и отчаянной дерзостью, желанием доказать, что сильнее и самоуверенней, чем есть на самом деле. Что вообще не боится, а презирает его. Потом всё-таки вывернула из-за угла, вышла на открытое место, приблизилась бесстрашно, уставилась в лицо.

Лана. Добрич. Она самая. Бледная гладкая кожа, шелковистые тёмные волосы, глаза с поволокой и родинка над губой. Над губами. Не слишком пухлыми, но притягательно чувственными. А голос у неё всё такой же бархатистый?

‒ Опять ты, ‒ проговорил Ши, без удивления, без усталого разочарования. А вот любопытно, и правда, было: почему она таскается за ним, неожиданно возникает поблизости?

‒ Я, ‒ подтвердила Лана с лёгким вызовом. ‒ Я же предупреждала.

‒ Помню. Но хоть скажи, тебе-то зачем такой приз?

‒ Приз? ‒ брезгливо переспросила Лана. ‒ Ты думаешь, я тоже участвую в охоте?

‒ Разве нет? ‒ вот теперь Ши почти удивился. ‒ Тогда что тебе надо от меня?

Лана глянула пристально. Столько чувств в глазах, самых разных: неверие, подозрительность, возмущение, презрение. Но больше всего ненависти, такой же безжалостно твёрдой, холодной и острой, как клинки его кинжалов. Ши почти ощущал, как они вонзаются, втыкаются всё глубже, стараясь причинить боль по максимуму, сильнее ранить, прежде чем убить.

‒ Ты действительно не понимаешь? ‒ Лана произносила вопрос нарочито медленно, словно давала ему шанс. Додумать, догадаться, вспомнить. Чистосердечное признание облегчит его участь? Но Ши не представлял, что сказать. Мотнул головой.

‒ Нет.

‒ Ты убил моего отца! ‒ на одном дыхании выкрикнула Лана. Её голос зазвенел надрывно.

Ах вот в чём дело. Неожиданно нагнало прошлое, потребовало искупления грехов. Только образ выбрало неудачный, не подходящий для сурового возмездия. Да и момент не самый лучший. Не чувствовал он ничего.

Наверное, Лана предполагала: сейчас Ши поразится, испугается, начнёт оправдываться, изображать раскаяние. Или что там рисовало её воображение? А он согласился, чересчур спокойно.

‒ Возможно.

‒ Никаких «возможно»! ‒ ещё громче выкрикнула Лана. Хотела грозно, а получилось, скорее обиженно. И она сама на себя рассердилась, с шумом втянула воздух, добавила сквозь сжатые зубы: ‒ Я точно знаю.

‒ Я не отказываюсь, ‒ пояснил ей Ши. ‒ Просто не могу подтвердить с полной уверенностью.

Она растерялась. Происходящее не имело ничего общего с тем, что Лана себе напредставляла. Совсем ничего общего.

‒ Что ты несёшь? ‒ она опять крикнула, сердито и раздражённо. ‒ Думаешь, я такая дура. И ты сможешь легко сбить меня с толку своим мутным бредом. «Подтвердить с уверенностью», ‒ брезгливо повторила фразу. ‒ Что это значит?

Он мог объяснить, мог рассказать подробно, что действовал не по собственной воле, что его сознанием управляли, задавали определённую программу, которую для него невозможно было не выполнить. Хотя ведь позже выяснилось, что возможно. Стоило только достаточно сильно захотеть. Он же не убил Киру. А других убивал. И не только тогда, когда зависел от чужого влияния. Он и в трезвом уме много кого убил, не чувствуя угрызений совести, не колеблясь. Его так воспитали. И, значит, не снять с себя вину, не отказаться, не оправдаться. Поэтому и нет смысла объяснять.

‒ Не всё ли равно, что это значит? Ведь я же убил твоего отца. Да? И этого уже не изменить.

Лана замотала головой. Совершенно сбитая с толку, она искала подвох, она не верила, что Ши способен говорить о подобном настолько спокойно и безучастно. И даже не помнить, совсем-совсем ничего не помнить.