Эльвира Осетина – Я ненавижу тебя. Книга вторая (страница 4)

Михен сразу заметил, как смотрит на него брюнетка. Как она задержала дыхание, когда он сел и привычным отработанным жестом убрал волосы с глаз. Как заблестели ее голубые глаза, стоило ему облизать губы.

Она хочет его.

Михен сильно пожалел, что между ними стол, а вставать сейчас и подходить к ней он не решился, побоялся спугнуть, да еще заметил, что она прикрыла дверь в комнату. А это все же был плохой знак. Значит, она не желает его приглашать туда. Обычно женщины так себя не ведут, они зовут в святая святых, и не замирают, а начинают действовать первыми.

«Ну, ничего, ничего, поломается, и сама набросится», – улыбаясь, подумал Михен, когда Геля излишне резко поставила кружки на стол.

Уж он, то знал силу своей притягательности для женщин. Ему даже не надо было особо прилагать какие-то силы для знакомства, сами всегда вешались.

– Ты прекрасно выглядишь, очень соблазнительно, – бархатным голосом продолжил свою «атаку» Михен.

И выразительно посмотрел на голые Гелины ноги, от чего кожа у нее на ногах покрылась мурашками.

– А какая у тебя надпись красивая на футболке… – еще тише добавил он, и уставился на Гелину грудь.

Геля автоматически перевела взгляд на надпись, и поняла, что имел ввиду блондин. Она же сняла бюстгальтер, когда пришла, и сейчас ее соски, из-за возбуждения бесстыже торчали вверх, пытаясь проделать две дыры в той самой надписи. И естественно выдавали ее с головой.

«Вот идиотка!» – мысленно застонала она, поняв, почему у блондина такой самодовольный вид.

Он же все понял! Вот и облизывается, как кот на сметану!

Заметив реакцию девушки и ее ошарашенный взгляд, Михен не удержался и мягко засмеялся.

От тембра его голоса и лукавой обольстительной улыбки у Гели опять потеплело между ног. И она поняла, чего добивается блондин: он ее нагло соблазняет! Да еще и такими нечестными способами!

А может он ее просто отвлечь хочет? Ну, а что? Лисовский подговорил, чтобы Геля не заявляла в полицию…. Ведь вполне же возможно? А она, то кукушка, уже лужицей разлилась, от сладких речей этого коварного красавчика!

Геля сжала руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ее кожу. Легкая боль окончательно отрезвила ее.

Михен сразу же заметил, как начало меняться настроение у брюнетки, причем не в лучшую сторону, поэтому он тут же открыл коробку с пирожными, и быстро сменил тему.

– Это необычные пирожные, их делал мой шеф-повар, он просто бог сладостей, специально ездил по разным странам, в том числе и восточным, где больше всего знают толк в лакомствах, и учился у различных поваров-кондитеров. Я попросил его сделать что-нибудь новенькое не из меню, для девушки с таким красивым именем, как твое. Эх, если бы ты знала, чего мне стоило упросить его работать в моем ресторане!

Геля взглянула на пирожное и увидела на белом креме нарисованных шоколадных ангелочков. Рисунки были так искусно сделаны, что она даже усомнилась, не нарисованы ли они красками?

Она, наконец-то, села на табуретку, и пока блондин молол какую-то чепуху, откусила кусочек, что-что, а сладкое она любила безумно, и даже злясь на этого коварного типа, не собиралась упускать возможность попробовать чего-нибудь новенького.

– Ты сказал, что есть новости о моей подруге, – запив чаем пирожное, прервала она Михена, и с удивлением отметила необычный вкус лакомства, которое практически растаяло у нее на языке.

Не торопясь отвечать на вопрос, Михен взял пирожное и откусил его, делая вид, что очень занят и начал тщательно его прожевывать. Вообще-то, ему бы не хотелось в такой момент переходить на плохие новости, но тут уж ничего не поделаешь, брюнетка, как назло, не поддалась на весь тот арсенал, что он использовал для ее соблазнения. Видимо, где-то он просчитался, но в любом случае, так даже интереснее, все же он мужчина, и охотничий азарт никто не отменял, если бы она была слишком доступной, ему стало бы скучно, а так можно подольше поиграться.

Геля в нетерпении начала тарабанить пальцами по столу, чувствуя, что раздражается все сильнее и сильнее. Этот гад даже пирожное ел сексуально. А еще он специально тянул время. Геля не была идиоткой, она прекрасно понимала, что взбрыкни она сейчас, то он же может уйти и вообще ничего не сказать, поэтому терпела его «издевательства». Но нервы у нее все-таки не железные.

Михен это заметил и, предубеждая очередной взрыв, наконец-то начал говорить:

– Да, новости есть. Оказывается, у нее был приступ эпилепсии, и все это время она была без сознания.

– Что? Где? Как она? – вскрикнула от ужаса Геля, и вскочила со стула. – И почему ты сразу не сказал! – Она положила обе ладони на стол и нависла над мужчиной в праведном гневе. – Нужно же к ней ехать! А не чай с пирожными пить!

Михен поморщился от Гелиного поведения, и накрыл ее руки своими ладонями.

– Успокойся, – тихо сказал он, но таким тоном, что Геля чуть не шарахнулась в сторону. – Не стоит на меня повышать голос Ангел мой.

Михен встал, не убирая своих рук, и Геля хотела высвободить свои, чтобы отойти, но блондин не позволил, он чуть придавил ее руки к столу, не больно, но крепко, так, что сразу и не вырваться. Что-то изменилось в блондине, что-то хищное и властное промелькнуло во всей его позе, эмоциях, взгляде.

Или ей показалось?

– И ехать никуда не стоит, – добавил Михен, уже совсем другим тоном, более мягким.

Он понял, что напугал Гелю своей привычной реакцией на любое возмущение. Но что поделаешь, должность и ответственность накладывали на его характер особые черты. И Михен мало кому позволял повышать на себя голос. Даже дед и тот лет пять назад последний раз позволил себе грубо отнестись к внуку, и то потому, что Михен перешел границы дозволенного и сам, потом извинялся.

Со всеми же остальными блондин не церемонился. Работников сразу увольнял, незнакомцу мог и в зубы дать. Женщин сразу осаживал, чтобы знали свое место. А клиенты в его клубе, слишком уважали и Михена и его деда, чтобы вести себя неприлично.

– Но как же? Почему нет? – гораздо тише спросила Геля, силясь понять, почему этот с виду добродушный парень внушает такой трепет и даже страх, что у нее даже в горле пересохло.

– Потому, что она сама тебе чуть позже позвонит и даже приедет, чтобы забрать ребенка, а заодно и объяснит, что с ней случилось, – улыбнулся Михен, и погладил подушечками пальцев ложбинки между большими и указательными пальцами на тыльной стороне ладони у Гели.

И от этих простых поглаживаний Геля ощутила, как по обеим ее рукам, от тех самых ложбинок и до самых плеч, словно по проводам, побежали колючие разряды тока. Но на плечах они не остановились, резко нырнув в кровь, и устремились в низ ее живота.

Геля дернула свои руки, и Михен нехотя, но отпустил.

Странные ощущения, чуть не сбили ее с мысли. Она обратно села на табуретку и схватилась за свою кружку, чтобы хоть как-то занять руки, а заодно не показать блондину, что его простые поглаживания опять ее завели. Михен тоже не стал стоять и обратно сел на стул.

– Тогда объясни, хотя бы, – продолжила Геля, глотнув теплого чаю, и незаметно потерев «пострадавшие» места о кружку, – что с ней случилось?

– Я же уже сказал, что у нее был приступ эпилепсии, – ответил блондин, и взял еще одно пирожное, всем своим видом говоря, что на этом он больше не скажет ни слова.

«Михен тоже сладкоежка», – мысленно отметила Геля, совершенно не понимая, что с ней происходит, и почему она никак не может сконцентрироваться на разговоре. Почему не давит на блондина, не требует ответов? А может она подсознательно понимает, где Маша, что делала и почему пропала?

Она сделала еще один глоток из кружки, и внимательно посмотрела на блондина в ожидании от него дальнейших объяснений, но тот на ее взгляд совершенно не обратил никакого внимания, продолжая, наслаждаться изысканным вкусом пирожных и чая.

– Очень вкусный чай, настоящий? – спросил Михен, подтверждая, что больше о Маше не скажет ни слова.

– Да – это китайский, – автоматически ответила Геля, уже погрузившись в свои размышления.

Значит, Маша должна приехать и все рассказать уже сегодня? Это ведь хорошо? Но почему этот блондин так странно себя ведет: явно не собирается ничего объяснять. Может он врет?

А смысл?

И ее догадка подтвердилась? Маша была все это время у Лисовского, а блондин знал? Или Лисовский только сегодня ему рассказал, а он сразу позвонил ей? А может приступ случился в доме Лисовского, а ему не хотелось слухов, вот он упорно и отнекивался?

– Зачем же ты приехал, раз она должна вернуться сегодня, мог бы и по телефону сказать, – спросила Геля, и тут же пожалела о своем вопросе, но было уже поздно.

– Чтобы тебя увидеть, – ответил блондин и расплылся в счастливой улыбке, словно только этого вопроса и ждал?

Он наклонился настолько близко к Геле, насколько позволял ее кухонный стол, поставил кружку на стол, и с придыханием добавил:

– Я так скучал….

И вновь накрыл своей большой горячей ладонью Гелину левую руку, которую она непроизвольно сжала в кулак. А затем скользнул чуть выше к запястью и большим пальцем начал медленно и очень нежно поглаживать его.

Этот вроде бы простой, но такой интимный жест словно парализовал Гелю. Ее так давно никто не трогал, да еще вот так нежно… Ей, как бездомной кошке, лишенной ласки захотелось прикоснуться к этой нежной горячей руке и потереться щекой, скулой или даже носом.