Эльвира Осетина – Ты принадлежишь мне! (страница 5)
А дальше все проходит уже без моего участия: я понимаю, что привлекать к себе внимание будет очень глупо с моей стороны. Да и Тарасенко неплохо справляется с ролью переговорщика. И я решаю отдать ему все козыри в руки – пока мы в клинике, само собой. Ну а как только я отсюда выберусь – сделаю так, чтобы наши дорожки никогда больше не пересеклись.
В приемном покое дежурный врач, представившийся Игорем Юрьевичем, сразу же нас допрашивает. Тарасенко без запинки выдает ему то же, что и врачам со скорой:
– Это глупое недоразумение.
Не знаю, верит ли ему Игорь Юрьевич, но на этом он прекращает допрос и командует медсестрам, чтобы нас отправили по палатам.
Я наивно надеюсь, что уже через несколько минут останусь наедине с врачом и сразу же прозондирую почву на тему быстрой выписки, но Тарасенко – гад! – опять вмешивается и требует, чтобы нас поселили в одной палате. И даже согласен подождать, пока в палату поставят дополнительную кровать, потому что в клинике вообще-то все палаты рассчитаны строго на одного пациента.
Вот же гад!
Я скриплю зубами от злости, но продолжаю молчать. Не время! Ох, не время мне сейчас возмущаться…
В палате врач быстро и профессионально проводит осмотр, причем Тарасенко опять требует, чтобы меня осмотрели первой. От этого я кривлюсь, конечно же, только мысленно.
У нас берут анализы, меняют повязки на глазах, заменяя ватные диски какими-то специальными компрессами. Меня заставляют выпить антигистаминный препарат, помогают переодеться в удобную больничную одежду и без приключений добраться до туалета. К сожалению, в душ пока не пускают.
И… нас оставляют одних.
Именно в этот момент вдруг наваливается сонливость, и я незаметно для себя засыпаю. Краем сознания понимаю, что, возможно, с ворохом таблеток мне и снотворного отсыпали.
Утро встречает меня нестерпимым желанием потереть глаза. Что я и пытаюсь сделать, но наталкиваюсь на повязку – и сразу же вспоминаю, что произошло вечером.
Р-р-р… плохо, что это был не очередной кошмарный сон, в котором я встретила призрака из прошлого. Тарасенко, к сожалению, до сих пор существует и в реальности, судя по шумному дыханию, доносящемуся с правой стороны. Но еще хуже то, что вчера у меня не получилось найти партнера на ночь.
Елки… придется в Новосибирске пользоваться услугами мальчиков по вызову. Не хотелось бы. Не нравятся мне эти жеманные девочки, по недоразумению родившимися мужчинами, ох не нравятся.
Вот бл***, угораздило же встретить Тарасенко…
Тоскливо вздохнув, нашариваю кнопку вызова медсестры. Слышу, как ворочается и недовольно вздыхает мой сосед по палате.
– Крис? – раздается сонный голос мужчины.
Волнуется, что сбежала?
Коварно улыбаюсь, специально стараюсь дышать как можно тише и не двигаться, чтобы не выдать своего присутствия. Детская выходка, и все равно сейчас медсестра появится, но почему-то даже в мелочах хочется подпортить настроение Тарасенко. У него же наверняка на меня какие-нибудь планы, раз он так настойчиво ко мне лезет. Вот и пусть немного понервничает.
Через минуту мой враг действительно тревожится.
– Крис, ты спишь? – уже громче спрашивает он. Но я продолжаю молчать.
– Крис! – рычит он. И, судя по звукам, начинает вставать с кровати. – Крис! Твою мать! Ответь!
В этот момент открывается дверь, и я слышу голос медсестры:
– О, вы уже встали? А повязку зачем срываете? Игорь Викторович рекомендовал её вам до вечера подержать, чтобы не было осложнений.
– Девушка! Моя соседка, Кристина! Она пропала! – в голосе Тарасенко я слышу уже откровенно панические нотки.
– Никуда она не пропала, лежит на второй кровати, улыбается, – ворчливо возмутилась медсестра, сдавая меня с потрохами.
– Крис, какого хрена не отвечаешь? – спрашивает он уже более спокойно.
Демонстративно вздохнув, самым стервозным тоном отвечаю:
– А я обязана, что ли?
– Так, больные, – суровый оклик медсестры заставляет меня прерваться, а я, между прочим, уже целую речь хотела прочитать. – Давайте лучше процедурами займемся, а на выяснение отношений у вас будет целый день. Игорь Викторович сказал, что появится к вечеру…
Она еще, что-то говорит, а я, вспомнила, что нахожусь на вражеской территории. И еще вчера приняла стратегическое решение – помалкивать и не отсвечивать, дабы не привлечь излишнее внимание столичного начальства.
Сжав губы, проглатываю яд, которым хотела накормить своего врага.
Эх… как бы самой не травануться.
А все отчего? Не дали мне вчера развлечься, вот и результат – теперь буду с каждым часом становиться все злее и злее.
Скорее бы домой, я уже согласна на жеманных мальчиков! Сама все сделаю! Лишь бы были! Ы-ы-ы-ы…
Медсестра по очереди помогает нам с Тарасенко умыться, почистить зубы, добраться до унитаза, затем меняет компрессы на глазах. Меня заставить выпить целую горсть таблеток. И наконец-то она избавляет нас от своего общества. Правда, на смену вредной медсестричке, так глупо подставившей меня перед Тарасенко, появляется еще парочка, уже с завтраками.
Эх… чувствую себя беспомощным младенцем. Даже позавтракать не получается без помощи.
Одно радует: после завтрака, кто-то из охраны Тарасенко приносит мою сумочку. Сразу же вытащив телефон, прошу медсестру помочь набрать номер моего шефа, который, между прочим, ждет меня домой к вечеру. Будет ведь беспокоиться, если не появлюсь вовремя…
– Афанасий Игоревич, машину в аэропорт сегодня не отправляйте, я еще в Москве, – сходу огорошиваю шефа и без предисловий начинаю придумывать на ходу более приемлемую историю: – Я с однокурсницей встретилась, засиделись с ней допоздна, в общем, на самолет опоздала. Но вы не переживайте, завтра появлюсь, а послезавтра уже на работе буду! И водителя не гоняйте почем зря, я на такси до дома доберусь.
– Понял тебя дочка, смотри не балуй там, – хмыкает шеф. – Если проблемы какие – звони, не стесняйся, я сразу своих ребят отправлю, всё решим.
– Что вы, шеф, какие проблемы у меня могут быть? – преувеличено возмущаюсь я, стараясь не думать о вчерашней наиглупейшей выходке. – Вы же знаете, я само благоразумие.
– Да-да, конечно, Крис. Прости старика, это я так, что-то нервы совсем расшалились. Знаю, что ты у меня девочка ответственная, – начинает извиняться шеф, а я чувствую, как теплеют щеки, шея и кончики ушей.
Хорошо, что кожа смуглая, и в подозрительной тишине палаты никому не должно быть заметно, как я краснею.
Скомкано прощаюсь с шефом, выключаю телефон.
И слышу ненавистный голос Тарасенко, не скрывающего иронии:
– С однокурсницей засиделась? Само благоразумие?
В ответ он слышит лишь скрип зубов. Каюсь, не удержалась. Ух… как же много эмоций во мне вызывает этот подонок! С удовольствием пожаловалась бы на него шефу, и наверняка Афанасий Игоревич сделал бы все возможное, чтобы Тарасенко больше никогда не маячил у меня перед глазами. Вот только я не хочу, чтобы он что-то узнал о моём прошлом… только не шеф. Не желаю видеть жалость и в его взгляде.
Сама справлюсь, не маленькая уже…
В течение дня Тарасенко не раз пытается со мной поговорить, но я веду себя как партизан, выбрав тактику полного игнорирования, и с нетерпением жду вечера, чтобы снять проклятую повязку и наконец-то увидеть мир своими глазами.
В семь вечера появляется наш врач – Игорь Юрьевич. Как назло, он снимает повязку Тарасенко и только после доходит до меня. Я же все это время кое-как сдерживаюсь, чтобы не устроить очередной скандал, вспомнив о своем работодателе.
– Ну-с-с-с, Кристина Эдуардовна, теперь посмотрим, что у вас.
Повязка снята, и я кое-как, не без помощи специального раствора на ватном диске, разлепляю склеившиеся ресницы.
– Жжения нет, – тут же отчитываюсь доктору.
– Отлично, теперь проверим само зрение на каждый глаз, – кивает врач.
Спустя еще несколько минут, выдав мне рецепт капель для глаз и кое-какие лекарства от аллергии, он заключает:
– Косметикой не советую пользоваться ещё минимум три дня, все лекарства принимать, на ночь ватные диски с раствором на глаза…. Ну и обязательно показаться через три дня окулисту для контрольной проверки, и наведаться к аллергологу. Могу вас сразу на прием записать, в нашей клинике все специалисты есть.
– Спасибо, – уныло отвечаю я, рассматривая свои красные, как у вампира глаза в зеркальце, что успела достать из сумочки, и опухшее, словно у заправской алкоголички лицо, – но я завтра домой в другой город уезжаю, там обязательно посещу врачей.
– Опухоль уже завтра к вечеру спадет, но если нет, тогда сразу же, не мешкая, обращайтесь к врачу.
Доктор участливо пожимает мне руку на прощание и наконец-то отпускает меня на все четыре стороны.
– Буду надеяться, – вздыхаю я. – Счет мне дадут на выходе?
– Все ваши расходы уже покрыл господин Тарасенко.
– Понятно.
Впрочем, этого и следовало ожидать.
Как только врач покидает палату, я вскакиваю с постели, вызываю такси и как метеор начинаю одеваться, пока Тарасенко занял ванную.
Ничего страшного, в гостинице приведу себя в порядок. Лишь бы поскорее сбежать отсюда, благо в сумочке есть большие черные очки, закрывающие добрую половину моего лица, и можно спрятать за ними опухшую мордашку.