Эльвира Осетина – Три дракона для неглавной героини 1 (страница 24)
Все исследователи, ведущие речь о мотивах похода Пирра на Рим, имеют в своих рассуждениях один существенный недостаток: они всегда стремятся в данной связи выдвинуть в качестве основного какой-то один-единственный мотив. Так, Т. Моммзен отмечал, что главной целью Пирра было «протянуть руку этрускам, поколебать преданность римских союзников и угрожать самому городу»[332]. По словам М. Жакмо, таким мотивом было стремление Пирра соединиться с этрусками, что в конечном счете помогло бы ему окружить и блокировать Рим[333]. О. Гамбургер, в отличие от М. Жакмо, выдвигал на первое место совершенно иные мотивы. Поход Пирра на Рим, полагал он, был «… военной демонстрацией, чтобы показать римлянам, что будет с ними в случае отклонения мирных предложений. Может быть, но во вторую очередь, ему пришла и мысль соединиться с силами этрусков»[334]. О. Гамбургеру вторил Г. Бенгтсон, для которого поход Пирра был также всего лишь демонстрацией силы[335]. Г. Скаллард в качестве основного мотива похода Пирра на Рим называл намерение его тем самым привлечь на свою сторону римских союзников, а уже затем — желание оказать помощь этрускам[336]. И. Г. Дройзен в качестве основных причин похода на Рим называл стремление Пирра «своим появлением побудить отпасть… союзников и подданных Рима, вместе с тем сократить его боевые средства и в той же мере увеличить свои; частью с тем, чтобы вступить в непосредственную связь с Этрурией»[337].
Принимая во внимание все вышеназванные мотивы, которыми мог руководствоваться Пирр, направляясь в поход на Рим, не станем игнорировать ни один из них: вполне вероятно, что он хотел присоединить к себе еще колеблющихся римских союзников и таким образом ограничить сферу господства римлян; желал соединиться с еще сражающимися против Рима этрусками; в некоторой степени его поход был и демонстрацией военной мощи, своего рода средством давления на римлян с целью побудить их принять его условия мира; кроме того, это было разведывательное предприятие с целью выявления истинной мощи Рима и ознакомления на месте с реальным положением дел — данный поход должен был показать Пирру перспективы ведения войны с Римом и скоординировать его дальнейшие планы.
Противоречивость свидетельств, содержащихся в исторической традиции, вызывает сложности с реконструкцией маршрута похода Пирра на Рим.
Потерпев неудачу на переговорах, Пирр вторгся в Кампанию и принялся опустошать все на своем пути. Поход сразу же начал развиваться по неудачному для царя сценарию. Подойдя к Капуе, важному в стратегическом отношении пункту в Центральной Италии, он обнаружил, что город занят остатками войск разбитого ранее Левина. Не вступая в сражение, Пирр двинулся на Неаполь, но и здесь его ждало разочарование: жители города заперли ворота и не впустили его в город. После этих неудач эпирский царь, однако, не прекратил своего движения вперед.
В Рим вели две удобные дороги:
В «Периохах» труда Тита Ливия содержится краткая информация о том, что Пирр просто не дошел до Рима (Liv. Per., 13). Более подробны эпитоматоры труда Ливия — Флор и Евтропий. Флор сообщает о том, что Пирр опустошил берега Лириса и Фрегеллы и занял Пренесте, оказавшись на расстоянии 20 миль от Рима (Flor., I, 13, 24). Флору вторит Евтропий, сообщающий, что Пирр занял Пренесте, находившийся в 18 милях от Рима (Eutrop., II, 12, 1). С данными Флора и Евтропия созвучны сведения автора III в. н. э. Ампелия, который тоже пишет о том, что Пирр достиг двадцатого милевого столба (Ampel., 28, 3). Плутарх, упоминая о походе Пирра на Рим, непонятным образом краток в описании этого события. Его указание на то, что Пирр продвинулся вперед настолько, что его отделяло от Рима лишь 300 стадиев (Plut. Pyrrh., 17), мало что прибавляет к нашим сведениям о маршруте эпирота[339].
Несколько по-иному о маршруте Пирра говорит Аппиан. Суть его соответствующего рассказа сводится к тому, что после миссии Кинея в Рим и срыва переговоров Пирр двинулся на Рим, но успел дойти только до Анагнии, после чего вследствие отягощенности добычей и большим числом пленников царь должен был повернуть назад (App. Samn., 9, 3).
Так где же находится истина? В этом случае мы должны обратиться к исследованию В. Ине, на авторитет которого ссылаются все те ученые, которые пытались разобраться в данном вопросе.
Продвигаясь по Латинской дороге, Пирр вступил в область герников и занял город Анагнию. То, что жители Анагнии добровольно впустили его в город, является невероятным, ибо Анагния была жестоко наказана римлянами за измену в III Самнитской войне и, по предположению В. Ине, лишилась своих стен, как и некогда соседний городок Велитры (Liv., VIII, 14). Кроме того, после ухода отсюда Пирра ни о повторном завоевании города, ни о наказании его мы не находим никаких упоминаний[340]. Следовательно, если Анагния и была какое-то время во власти Пирра, то захват ее был осуществлен исключительно силой оружия.
Эпитоматоры труда Ливия Флор и Евтропий, как уже было сказано, упоминают о дальнейшем продвижении Пирра и занятии им города Пренесте. В. Ине, а вслед за ним и подавляющее число других историков отвергают это сообщение как в высшей степени недостоверное[341].
Какие же аргументы в этом случае принимаются в расчет? Во-первых, Пренесте из-за своего удобного местоположения считался неприступной крепостью (Zon., VIII, 3) и из-за своего особого положения — город запирал путь на Рим по Латинской дороге — непременно должен был быть занят римским гарнизоном[342]. Кроме того, овладев Пренесте, который находился от Рима на расстоянии всего лишь 23 миль[343], Пирр задумал овладеть и самим Римом, даже если это первоначально и не входило в планы эпирского царя.
Какие же цели преследовали римские анналисты, давая заведомо ложные сведения? Приукрашивание событий, намеренное сгущение красок, нагнетание драматизма, которые были столь характерны для римской анналистики, ясно обнаруживаются и на этот раз. Едва ли римские анналисты, описывавшие поход Пирра на Рим несколько столетий спустя, знали об истинной ситуации. Но представить дело так, что Пирр уже якобы видел стены Рима, а затем с позором отступил, было выгодно: подобные рассказы могли служить прославлению римской доблести славной эпохи Республики.
Дойдя до Анагнии, опустошив и разорив римские владения, Пирр был вынужден начать обратное движение на юг. То, что царь не был готов к длительной осаде Рима, можно заключить из того, что он не располагал осадными орудиями, которые он, кстати, потом широко использовал на Сицилии.
В это время общая стратегическая обстановка стала складываться явно не в пользу Пирра. Этруски, на союз с которыми он рассчитывал, уже заключили мир с римлянами, и высвободившаяся армия консула Т. Корункания стремительным маршем двинулась из Этрурии на помощь Риму. Не менее горькое разочарование постигло Пирра в Кампании и Лации. В отличие от своих соседей (самнитов, бруттиев и луканов) племена латинов, близкие к римлянам по языку и культуре, предпочли господство Рима владычеству чуждого им царя. Все латинские города заперли перед Пирром свои ворота, а брать каждый из них штурмом у Пирра не было ни сил, ни времени, да это и не входило в его планы. Расчет Пирра на то, что при его появлении вся Италия сразу же объединится под его властью в борьбе против Рима, не оправдался.
Между тем положение Пирра начало заметно ухудшаться. После дополнительного набора в римскую армию ему противостояли значительные силы противника. Навстречу царю двигалось войско Корункания, в тылу прочные позиции занимало пополнившееся людьми войско недавно разбитого Левина, а в самом Риме находился сильный гарнизон, способный выдержать длительную осаду. Как опытный стратег, Пирр прекрасно отдавал себе отчет в том, что неудачный исход сражения вдали от основных баз, в стране, населенной исключительно враждебными народами, мог обернуться полной катастрофой[344]. В этих условиях царь принял единственно верное решение: не вступая в сражение с римлянами, вывести свои войска из грозившего ему окружения на контролируемые союзниками территории. К этому же Пирра побуждали и два других фактора: войско было перегружено захваченной добычей и пленными, что значительно снижало его маневренность и боеспособность (App. Samn. 9. 3), а наступившее время года вынуждало Пирра отвести своих воинов на зимние квартиры[345].
Об отступлении Пирра сохранился относительно подробный рассказ Зонары. На обратном пути, в Кампании, войско Пирра встретилось с войском Левина. Царь, пытаясь запугать противника, отдал приказ своим солдатам громко кричать и ударять в щиты. В свою очередь римляне стали кричать еще сильнее, чем если не испугали, то достаточно сильно смутили врага (Zon., VIII, 4, 3). Но на данный момент ни в планы Пирра, ни в планы римлян сражение не входило, поэтому обе стороны от него благополучно уклонились.
В итоге каждый остался при своем: римляне отстояли собственные территории, а царь с захваченной добычей беспрепятственно возвратился на подконтрольные ему земли. Пирр разместил свои войска на зимние квартиры (App. Samn., 9, 3), а сам вернулся в Тарент (Zon., VIII, 4, 3). Так завершился поход Пирра на Рим, а вместе с этим и вся кампания 280 г. до н. э.