Эльвира Осетина – Сводные телохранители (страница 9)

– Ты уверена, что сможешь сама помыться?

– Уверена, – кивнула я, стараясь делать это так уверенно, насколько у меня получалось.

– Ладно, – пожал он плечами и, подойдя ближе, подхватил на руки.

Я ойкнула от неожиданности.

Почему-то Николас мне показался более худощавым, и я не ожидала от него такой силы.

Он принес меня в ванную и поставил прямо в воду с пеной, замочив халат.

– Я могу побыть рядом, – сказал он, придерживая меня за талию.

– Не надо, – вымученно проблеяла я, ужасно стесняясь его общества.

– Ну как знаешь. Если что, зови, я услышу, – ответил он и, отпустив мою талию, покинул ванную.

Я тут же сняла халат, бросив его на пол, задвинула кабинку и легла, чуть не утонув. Слишком здоровенная была ванна, больше моего роста.

Наверное, мужчины по себе выбирали, чтобы можно было вытянуть подальше ноги. Учитывая рост того же Валдиса (он самый высоченный и здоровенный из всех), подозреваю, что точно под него.

Решила вымыть голову, потому что чуяла, что потом сил не хватит, если буду слишком долго сидеть в воде.

Только шампунь так и не смогла найти. Пришлось пользоваться мылом для тела, еще и с мужским резковатым ароматом.

Ужас, до чего я докатилась.

Но выбора особо не было. Надо будет поскорее делать себе заказ. А то мои волосы превратятся черт знает во что.

Тело тоже этим же мылом помыла, ополоснулась под душем. Хотела еще полежать и понежиться в ванне, но поняла, что сил совсем не осталось, а позвать на помощь не позволяли гордость и стыд.

Кое-как вылезла из кабинки, обмоталась большим полотенцем – халат валялся на полу мокрый, не стала его брать – и по стеночке поползла к выходу, надеясь, что все же смогу добраться до спальни самостоятельно.

Мне не хватило несколько шагов, я решила передохнуть и, скатившись на пол, уселась, обняв колени и опустив на них голову.

Было холодно и грустно, а встать не получалось.

И позвать на помощь тоже уже не получалось, потому что даже на это уже не было сил.

Вот же неудачница…

Кажется, я слегка отрубилась, а когда очнулась, поняла, что кто-то меня несет на руках и бурчит под нос:

– Принцесса, если ты вздумаешь еще и заболеть простудой, мне будет пофиг, я даже сопливую и с температурой тебя буду трахать.

Судя по бурчанию, это явно был Адрианс.

Кто о чем, а вшивый о бане. Блин, вроде красивый мужик, хоть на обложку журнала его, неужели женщин нет, чтобы удовлетворяли его потребности?

Чего он только о сексе-то думает?

Кажется, все эти слова я произнесла вслух, потому что Адрианс мне ответил:

– Чтобы потрахаться, баб у меня полно, а ты омега. От тебя же так разит омежьим ароматом, что у меня стоит, не прекращая, как только я тебя полудохлой в том багажнике увидел.

«Как сказала бы одна из моих любимых блогерш, спермотоксикоз его замучил», – на этот раз уже мысленно ответила я, потому что вслух что-то не хотелось.

Раздражение и легкий страх от мужских откровений помогли слегка прийти в себя – жаль только, ненадолго.

Стоило мужчине замотать меня в теплое одеяло, я отключилась с мыслями о том, что забыла посушить и уложить волосы и завтра у меня опять будет ужасный колтун на голове.

Проснулась от голода, скручивающего желудок.

Размоталась из одеяла и осмотрелась по сторонам, пытаясь сообразить, где я вообще оказалась. На улице явно была уже глубокая ночь, о чем свидетельствовали поблескивающие от окна огни спящего города, виднеющиеся из-за плотных штор. А вокруг стояли кромешная темнота и оглушающая тишина.

Мозг не меньше минуты приходил в себя и воссоздавал все события минувшей недели.

Очень сильно захотелось со стоном залезть обратно под одеяло, но желудок не давал покоя.

Выбравшись из постели, я обнаружила, что всё еще замотана в полотенце, которое сбилось под моей спиной.

Одежда невнятной кучкой так и валялась на полу. Халата нигде поблизости не было.

Надевать одежду мне было противно, она слишком сильно пропиталась моим потом, болью и страхом, поэтому пришлось заматываться в полотенце обратно и идти искать еду.

На цыпочках вышла в темный коридор. К сожалению, света нигде не было. Хотя у меня в доме было принято в общих коридорах оставлять свет, мама делала это для меня, да и остальные домочадцы знали, что я люблю по ночам искать вкусненькое.

Благо проблемы ожирения меня не волновали никогда. Впрочем, как и подростковые прыщики. Подруги называли меня ведьмой, хотя теперь я понимаю, что все дело было в том, что я и не человек вовсе. Потому и здоровье у меня не человеческое.

Вздохнув, на ощупь, по стеночке пошла искать кухню.

Если я сейчас не съем чего-нибудь, то точно взвою.

Несколько раз чуть не упала, запнувшись об пол, но все же смогла устоять на ногах и нашла выход из коридора, попав в общую гостиную. Здесь уже было не так темно, ибо большое панорамное окно без штор давало много света от сияющего ночного города.

Тут я смогла уже без потерь войти в кухню и даже сразу найти холодильник.

Открыла его и начала смотреть, что же там есть вкусненького.

Из вкусненького нашелся один кусок пиццы, сладкая газировка и фрукты.

На душе стало приятно: неужели мужчины мне оставили?

Забрав еду, я, не став искать посуду, села за стол и начала ужинать, запивая прямо из горла.

Знаю, так леди не едят в гостях, это ужасно некрасиво, но, кажется, я начинаю сдаваться, потому что сил сервировать стол не было.

Хотелось элементарно жрать, причем голод был какой-то неестественно зверский. Я такого еще никогда не ощущала и с прискорбием поняла, что пицца исчезла в рекордные сроки. Я вообще её почти не почувствовала.

Пришлось опять лезть в холодильник. Правда, больше из готовой еды я там ничего не увидела, разве что какие-то консервы.

Вытащив одну банку, я от света из холодильника прочитала, что это тушёнка.

Мне было уже плевать, я готова была съесть и эту гадость – так мама её называла, когда дядя Игорь просил нашего повара сделать его любимые «макароны по-флотски». Пахло всегда одуряюще вкусно, но мама запрещала мне её даже пробовать.

В составе значилось мясо, значит, буду есть.

Только как она открывалась, я понять не смогла.

Вроде был какой-то язычок, но, когда я его потянула, он тут же оторвался.

Вздохнув, пошла искать открывашку: я видела, как наша повар иногда вскрывала банки. Теорию знаю, практику попытаюсь осилить.

Проверив все ящики, единственное, что нашла, так это нож. Никаких других открывашек не было, или я плохо искала, но сил терпеть уже не было, желудок требовал мяса, и побольше.

Я принялась за нелегкое дело – открывание банки.

«Ты не ты, когда голоден» – вспомнила я слоган из рекламы шоколада и подумала, что вот он мне сейчас вообще не повредил бы.

Я про шоколад, конечно же.

Поставив банку на стол, я взялась рукой за нож, а второй ударила сверху.

И тут же вскрикнула от пронзившей меня боли.

Само собой, я разрезала себе ладонь.

– Да твою же мать! Принцесса, ты решила самоубиться именно в мою смену няньки? – заорал на меня откуда-то появившийся Адрианс.