Эльвира Осетина – Наташа, мы всё уронили! (страница 11)

Я хмыкнула и, взяв трубку, сразу же спросила:

– И с каких это пор, подруга, я нужна тебе в шесть утра?

– Ты чо там, мать, с дуба рухнула? – начала с наезда она, и в голосе ни капли иронии. – Совсем кукухой поехала?

– Воу-воу, полегче, ты чего это? – попыталась притормозить я Аньку.

– Время шесть вечера, ты где есть? – разоралась она на меня. – Я тебе с десяти утра звоню, даже домой к тебе в обед ездила, а ты дверь не открыла, я уж хотела в полицию идти заявление писать! Тут еще такое! Такое случилось…

– Это не смешно, – рассмеялась я, но время на телефоне решила проверить и зависла.

Уже и правда было шесть вечера.

– Так, ты где? – зарычала подруга. – И это… – она немного сбавила обороты. – Ты про Руслана в курсах?

– Что? – промямлила я, пытаясь понять, как умудрилась проспать до шести вечера.

– Убили его вчера, – выдохнула Анька в трубку. – К нам следователь приходил, спрашивал всех, кто с ним разговаривал вчера. Меня допрашивал.

– Как это убили? – икнула я, чувствуя, как вскипает мой мозг. – Когда?

– Да говорят, что вроде сегодня с утра, когда он на работу ехал.

– Э-э-э, авария, что ли?

– Неа, мне сказали, что на него какой-то зверь напал и разодрал в клочья. Вроде большой кошки.

– В машине? – просипела я. – Пока ехал?

– Да нет, вроде он остановился где-то на трассе, а там на него кот напал.

– Что за безумие? – пробормотала я.

– Я тоже следователю так сказала. Но он говорит, что смерть на первый взгляд выглядит так, а что там правда случилось, уже судмедэксперт расскажет. Они подозревают, что, возможно, кто-то пытается так скрыть следы убийства. И это, – Аня шумно засопела в трубку, – мне пришлось сказать, что ты его бывшая жена, что вы пять лет назад развелись. А еще что ты его вчера не видела, вышла как раз из кабинета, а он и заглянул, поэтому я не знаю, общалась и виделась ли ты с ним вчера. Ты смотри, чтобы наши с тобой показания не разнились.

– А меня тоже допрашивать будут? – спросила я, присев на тумбочку в коридоре, и пораженно уставилась в зеркало на стене во весь рост.

– Будут, – не подозревая о моих трудностях с собственным отражением, продолжила Аня, – следователь твой адрес взял, я сказала, что ты приболела. Я, собственно, всем так сказала, так что ты, подруга, давай звони Зайцеву сейчас, пока он с работы не успел уйти, и объясняйся.

– Хорошо, – прошептала я, – сейчас перезвоню. Спасибо тебе, Ань.

– Да не за что, прости, что заорала, я просто перепугалась, – покаялась подруга. – Еще и гада этого убили. Ладно, всё, чмоки-чмоки, я к тебе заеду через часик, расскажешь, что случилось.

– Ага, – пробормотала я и, отключившись, начала щупать своё лицо руками, глядя на себя в зеркало.

То, что я там видела, настолько поразило меня, что я просто не знала, как реагировать.

Одно из двух: либо я сошла с ума… либо я за одну ночь умудрилась помолодеть на двадцать лет.

Сейчас я выглядела так же, как двадцать лет назад, даже лучше. Вездесущих прыщей, от которых я до двадцати пяти не могла избавиться, не стало. А еще волосы… они тоже никогда не были настолько шикарными. Такое ощущение, будто я только что побывала у стилиста и он сотворил с моими волосами чудо. Отрастил до пояса, завил крупными локонами и покрасил в золотистый блонд.

Я встала и, приблизившись, к зеркалу поняла, что мои ресницы почернели и стали очень пышными и завитыми, как будто я их нарастила, брови тоже сильно потемнели, цвет глаз стал насыщенным голубым. И губы… таких пухлых и ярких губ у меня никогда не было. Как будто я вчера на всё лицо татуаж сделала. Я опустила глаза ниже и поняла, что моя грудь… нет, не выросла, но, по крайней мере, опять стояла, а не висела. Да и само тело. Я покрутилась вокруг своей оси и поняла, что до сих пор сплю.

Фитнесом я никогда не увлекалась, а сейчас на моем теле была чуть ли не каждая мышца проработана. И выглядело это всё очень сексуально.

Отвлек меня от созерцания себя любимой мобильник. Это был начальник.

Я тут же взяла трубку и начала утробно кашлять.

– Крылова, ты чего там? – строго спросил Иван Алексеевич. – Серьезно заболела, что ли?

– Угу, – опять прокашляла я. – Температура под сорок, еле глаза открыла.

– О как, ладно, понял, надо было сразу позвонить, – недовольно пробрюзжал Алексеич.

– Я как до телефона добралась, так сразу же, – опять прокашляла я.

– Ладно, – шумно выдохнул он. – Выздоравливай там.

– Спасибо, извините.

Какое-то время я продолжала пялиться в зеркало и рассматривать себя, пока не заметила еще кое-что. Это были татуировки на моих предплечьях – браслеты золотого и черного цвета.

Всё это выглядело красиво, но… когда я успела сделать татушки?

Я пошла на кухню, споткнулась о кошачьи чашки и пробормотала себе под нос:

– Надо еще котов покормить…

И только в этот момент сообразила, что их нигде нет.

Я быстро рванула в комнату и поняла, что коты действительно куда-то пропали, причем оба. Я на всякий случай обшарила всю квартиру, попутно одевшись в свою любимую пижаму и заколов непокорные пряди, которые так и лезли в глаза. Но двух пушистиков не нашла. И серванта с мусором, кстати, тоже.

Я решила пока не истерить и пойти принять душ – может, мозг немного прочистится, и думать получится лучше.

Под душем провела довольно много времени, но скорее просто тупила, чем пыталась размышлять о насущных проблемах.

Выйдя из ванной, поняла, что проблема номер один так и не решилась, а именно: в зеркало на меня всё еще смотрела моя помолодевшая и посетившая стилиста копия.

Выключив фен, услышала звонок в дверь и стук такой громкий, будто её кто-то выломать пытается.

В глазок увидела разъяренную подругу. Открыла, и брюнетистый ураган чуть не снес меня с ног.

Анька кинулась мне на шею и начала одновременно ругать и выговаривать, какая я безответственная, и при этом еще и громко рыдать.

А затем, когда она отцепилась от меня, слезы у подруги высохли в одно мгновение, и она громко присвистнула, вновь становясь нормальной:

– Это кто же тебя так, мать, а?

– Что именно? – на всякий случай решила уточнить я.

– Ты дурой-то не прикидывайся, в зеркало себя не видела, что ли? – зло сверкнула своими глазищами Анька.

– Я видела, – осторожно сказала я. – Только я не уверена, что то, что я увидела, соответствует действительности. Поэтому и хочу услышать твою версию. Вдруг я и правда с катушек слетела?

– Хотела бы я так же с катушек слететь, – пробормотала подруга, рассматривая меня, как девятое чудо света. – Ты помолодела лет на двадцать, еще и, похоже, в салон красоты наведалась? Колись, кому душу продала? Дай адресок, тоже сбегаю к этому кудеснику. – Но она тут же недовольно скривилась. – Хотя подозреваю, что мою душу дьявол не возьмет, еще и приплатит, небось, за то, чтобы отвалила. Они же только невинные забирают.

– Аня, – вздохнула я, еле сдерживая улыбку, умеет подруга развеселить даже в самой непростой ситуации, – давай на кухне посидим, я постараюсь тебе всё рассказать.

– Пошли, – кивнула она, снимая обувь и вешая куртку на вешалку, – я тут конфетки с коньяком взяла, отметим продажу твоей души.

– Пойдем, – хмыкнула я.

– А это еще что? Когда живность успела себе завести? – проходя мимо кошачьих мисок, сразу же притормозила подруга.

– Вот об этом я и хочу тебе рассказать, – тяжко вздохнула я, – садись, сейчас на стол накидаю чего-нибудь, потом всё расскажу.

– Давай я тебе помогу, а то любопытство сожрет меня с потрохами, пока ты с едой разберешься. Командуй.

В четыре руки мы накрыли на стол, уселись, достали по конфетке из коробки и «чокнулись» ими.

– Вздрогнем, – произнесла первый тост Аня, и я, повторив её слова, съела конфетку и запила её чаем.

Эту традицию мы с Анькой завели лет десять назад, как раз когда только-только дружить начали. Так до сих пор её и придерживаемся.

Медленно по пунктам я начала рассказывать, что со мной произошло за эти несколько дней, с тех пор, как я нашла котов, и до сегодняшнего Аниного звонка мне по телефону.

– М-да… – пробормотала подруга, качая головой. – Вот так котики-обормотики. Может, чего покрепче есть? А то, боюсь, конфетки мне не помогут всю эту белиберду в голове разложить по полочкам.