Эльвира Осетина – Хозяйка «Белой усадьбы» (страница 14)

– Я тоже всегда с родителями своими ела, – сказала я, опять улыбаясь. – Значит, и в этом доме мы будем есть все вместе.

Близнецы промолчали, а в кухню ввалились остальные: Сатия, Тодор, Цедрик и Алекс.

Очень сильно хотелось потискать сына, но на руках у меня была Флина, да и выделять теперь ребенка мне было нельзя.

Надо привыкать, что все эти дети теперь мои. И любимых у меня быть не должно. Только так я смогу попытаться воспитывать их.

Сатия сразу же пошла к своему месту, а остальным я скомандовала:

– Всем мыть руки!

Первым руки помыл Тодор.

Я заметила, что мужчина опять вошел с замотанным какой-то тряпкой лицом.

Интересно, если я теперь всесильная целительница, смогу ли я его от этих безобразных шрамов избавить? Надо в библиотеке поискать…

Я заметила, что Флина уже наелась, и отпустила её на пол, Мариша тоже отпустила Крилу.

Правда, девочки застыли и нерешительно посмотрели на нас, никуда не отходя со своих мест.

– Если не хотите побегать, то можете присесть на стулья, тут хватает, – сказала я им.

Обе малышки сразу же пошли к свободным стульям, самостоятельно залезли на них и тихонечко сели.

А я подумала, что с этими детьми надо еще работать и работать. Слишком уж они спокойные и тихие. Для их возраста это ненормально.

Да тут, в общем-то, все дети слишком тихие и спокойные.

Даже мой Алекс и тот сильно изменился…

Раньше он был более шебутной, до болезни…

– Ну что, теперь можно и есть, – постановила я, так как все сели за стол и смотрели на меня в ожидании, даже Тодор и мой сын не начинали завтракать.

– Ой, какая вкуснотища! – похвалила я кашу. – Маришка-то у нас, оказывается, настоящий повар! Вот молодец так молодец. А блинчики! Объедение!

Мариша вся покраснела и, уставившись в свою тарелку, молча уплетала кашу.

– Да, вот уважила хозяюшка, умница, – сказал Тодор, посмотрев на девочку с теплотой во взгляде.

Мальчишки быстро поели и молча начали вставать со своих мест, а я решила сразу же всех предупредить:

– Так! Все дружно сказали: «Спасибо!» И привыкайте: выходя из-за стола, все говорим: «Спасибо!» – берем свои тарелки и несем к раковине. А посуду все будут мыть по расписанию. Мариша с Сатией готовили, значит, мальчики будут убираться. Итак? Не слышу?

– Спасибо! – первым сразу же отозвался Алекс.

– Спасибо, – повторил Тодор

И остальные тоже все сказали: «Спасибо», даже Крила.

Только Флина растерянно смотрела по сторонам, не пытаясь повторить.

Интересно, она говорить вообще умеет?

Я посмотрела на близнецов, но по их шоку во взглядах поняла, что лучше им завтра заняться посудой, и перевела внимание на Алекса и Цедрика.

– Сегодня моют посуду Алекс и Цедрик, а также убирают еду обратно в погреб, чтобы ничего не испортилось. – И взглянула на девочек. – Мариша, Сатия – проследите за мальчишками?

Девочки тоже были в глубоком шоке и рассеянно покивали.

Я хмуро посмотрела на Цедрика и своего сына.

– Узнаю, что девчонки за вас все сделали, – получите наказание!

– Какое еще наказание? – сразу же ощетинился Цедрик.

– Завтра тоже будем убираться, – печально выдохнул мой сын, уже зная все мои наказания.

Цедрик даже растерялся, заметив, что все понесли свою посуду к раковине, тоже встал и понес свою.

– А близнецы возьмут чистые тарелки, положат туда кашу и унесут нашим пленникам, – добавила я, строго смотря на рыжих мальчишек.

И заметила, как от злости скрипнули зубы у обоих, но спорить со мной они не стали и, молча взяв тарелки, начали накладывать в них кашу из кастрюли.

– А они нам каши ни разу не давали, – тихонько пробормотала Мариша.

– И только один раз в день кормили, – еще тише добавила Сатия.

– Хлеб и вода, – шепотом сказал кто-то, то ли мой сын, то ли Цедрик – я не поняла.

Я же, с шумом выдохнув, чтобы больше не было пересудов, громко сказала:

– В моем доме голодать не будет никто и никогда! – И упрямо посмотрела на всех детей, стараясь поймать взгляд каждого, чтобы уяснили мою позицию.

Последним под моё внимание попал Тодор, но он выглядел спокойно и даже, как мне показалось, одобрительно кивнул.

– Тодор, покажи мне, где хранятся продуктовые запасы, – сказала я мужчине. – Надо бы провести ревизию.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением.

– Еда, – поправилась я. – Хочу понять, на сколько нам её хватит и хватит ли вообще.

– Конечно, идем, Рина.

Он галантно пропустил меня вперед, а сам опять замотал тряпкой лицо.

Я не стала пока ничего говорить мужчине, а то вдруг у меня ничего не получится, а я его обнадежу. Видно же, что он стесняется своих шрамов.

Мы прошли по коридору и спустились в тот самый злосчастный подвал.

– Тут пленники, – показал Тодор на дверь слева, – а тут еда, – указал он на дверь справа.

В коридоре горел тусклый свет. Когда мы отсюда выбирались, я смотрела лишь на связанных работорговцев и не заметила дверь напротив.

Тодор открыл её ключом.

Тем самым, который от всех дверей.

Интересно, а мне он вообще нужен, этот ключ? А то, может быть, я, как Хозяйка, могу и без ключа везде ходить?

– Тут первое помещение. Оно сухое. Тут хранятся макароны, крупы, мука, приправы. Всё сыпучее.

Я осмотрелась и поняла, что работорговцы явно запасливые товарищи. Само помещение было размером не меньше десяти квадратов. Все стояло в больших холщовых мешках, на полках, да не по одному и с надписями на каждом мешке. Поэтому легко можно было понять, где и что хранится. Пол был чистым. И никаких насекомых или мышей я не заметила.

И тут до меня дошло, что сегодня я в доме тоже не видела ни одного насекомого или грызуна. Неужели ушли? Да и лестницы были относительно чистыми… не то что вчера.

– Следующая комната – холодная, – повел меня Тодор дальше. – Тут хранятся яйца, молоко, сметана, творог, масло, копчености, сыры, овощи, фрукты, ягоды и прочие продукты, которым нужен умеренный холод.

Эта комната была в три раза меньше. И еды тут было на порядок меньше. Ну да… тут же скоропортящиеся продукты хранятся. Прохладно, как в холодильнике примерно.

– А где они это всё берут?

– Деревенские раз в неделю им привозят.

– И они им за это деньгами платили, – резюмировала я.

– Скорее всего, нет, – покачал головой Тодор. – Думаю, что это рента. Деревня-то на территории Усадьбы находится. И селяне платят аренду едой.