Эльвира Барякина – Невеста из империи Зла (страница 62)
— Нам уже ничем не поможешь, — усмехнулся Алекс. — Идущие на смерть приветствуют тебя, цезарь!
И, отдав честь, он зашагал вслед за Марикой.
— Ну что, в кино? — спросила Марика, когда они вышли к остановке. — Я тут из окна автобуса видела афишу: индийский фильм «Танцор диско». В главной роли — любимец женщин Митхун Чакраборти.
Алекс кивнул. Ему было странно, что Марика так спокойно ведет себя после известия об исключении из института. В последнее время она была нервная, как уличная кошка, и это внешнее равнодушие испугало его.
Купив билеты, они прошли в зал и уселись на самый последний ряд. Как всегда, на дневном сеансе народу было немного: несколько подростков да полдюжины цыганок, пришедших записать на магнитофон столь близкие им индийские песни.
В течение всего фильма Алекс не отводил глаз от лица Марики. Взгляд ее был устремлен на экран, где у героев тоже все было плохо, но они при этом пели и плясали.
«Не хочу расставаться с тобой!» — крутилось в голове у Алекса.
Она была нужна ему любой: заспанной, веселой, грустной, пьяной, заболевшей, сердитой… Чтобы можно было прийти к ней на кухню, пока она готовит, и следить за ее движениями... Рассказывать ей что-нибудь, смешить, укладывать спать… Или пугать в душе, а потом залезть туда прямо в одежде, чтобы всласть побрызгаться и похохотать.
— Знаешь, чем мне нравится индийское кино? — вдруг прервала его мысли Марика. — Ты всегда знаешь, что там будет счастливый конец. Я ненавижу плохие концы: Колобка съедает Лиса, молодогвардейцев расстреливают… Это, наверное, делается для того, чтобы мы не ждали ничего от жизни. А мне так хочется, чтобы все поженились, жили долго и счастливо!
— Так все и будет, — твердо пообещал Алекс.
Марика взглянула на него, приподняв брови:
— Думаешь?
Выход из ситуации лежал на поверхности: им с Марикой действительно надо было пожениться.
«Буду ли я ей изменять? — думал Алекс. — Не наскучим ли мы друг другу? Не скажем ли потом, что нам хотелось не столько любви, сколько приключений?»
Действительно, если бы не вызов обстоятельств, Алекс вряд ли бы решился на подобный шаг. Он просто еще не умел строить настолько серьезные отношения с женщинами.
«Нужна ли мне будет эта победа потом, когда мы всех победим? — в сотый раз спрашивал он себя. И тут же отвечал на свой вопрос: — Да, нужна».
Без Марики его жизнь не имела вкуса. И вообще казалась не только недосоленой, но даже и неразмороженной.
Вопреки обыкновению, Алекс проводил Марику до самого подъезда.
— Постой, — велел он, когда она уже взялась за дверную ручку. — Сядь на лавочку.
— Что?
— Сейчас у нас будет индийское кино, — объявил Алекс и, встав в стойку, подсмотренную у Митхуна Чакраборти, принялся изображать индийские танцы. — В саду цветет роза, как мне сорвать ее? — замяукал он. — Злое министерство грозит нам бедой. Знаешь что, роза, выходи за меня замуж, тогда мы смело сможем на хрен послать их всех. Пардон за мой плохой индийский язык!
— Алекс! Сумасшедший! — рассмеялась Марика, увлекая его за собой в подъезд. — На тебя же весь двор уставился! И в каждом окне было по любопытной старушке!
— Так ты согласна? — ухмыляясь от уха до уха, спросил он. — Марика! Мы сделаем себе индийское кино! Я тебе обещаю! Смотри, мы поженимся до того, как у меня кончится виза, и чиновники будут вынуждены либо оставить меня в Советском Союзе, либо отпустить тебя в США. Только у меня нет для тебя кольца.
Марика смотрела на него сияющими глазами.
— Какого еще кольца?
— По американским обычаям я должен встать на колено и вручить тебе кольцо с бриллиантом.
— Ничего, бриллиант мы тебе в долг запишем. Подаришь при первой оказии.
— Тогда на твоей совести — все расходы по свадьбе. Это тоже предусмотрено американскими обычаями.
— А согласно нашим обычаям ты будешь называть тещу мамой, копать на ее даче картошку и на все праздники принимать от нее одни и те же подарки: семейные трусы, одеколон «Саша» и две пары носков.
— Звучит заманчиво. Значит, будем считать, что помолвка состоялась?
— Будем!
В тот вечер Марика долго не могла прийти в себя от волнения. Вообще-то она уже давно ждала от Алекса предложения руки и сердца. Ведь ссора с домашними, визит в КГБ и исключение из института имели смысл лишь тогда, когда и Алекс был готов пожертвовать ради нее всем на свете.
Однажды Марике приснилось, что он уезжает, так и не позвав ее замуж. Она возвратилась домой, повесила куртку на крючок…
— Ну и где твой принц? Смотался? — ехидно подмигнула ей баба Фиса.
Марика верила Алексу как самой себе, но все равно ей было страшно оказаться обманутой. Света и баба Фиса не раз и не два предсказывали ей: «Ты что, не понимаешь, что тобой просто хотят попользоваться?» И это было так унизительно!
Слава богу, теперь всем этим страхам пришел конец.
Пока Марикины планы на будущее были весьма туманны. У них с Алексом не было ни жилья, ни работы, ни даже нормальных человеческих документов, но все это уже не имело значения.
«Выкрутимся! — отважно мечтала Марика. — Накопим денег, купим кооперативную квартиру. А потом, может быть, и в гости к его маме съездим».
При мысли о загранице ей хотелось смеяться. Другие страны всегда казались ей чем-то нереальным, вроде загробного мира — она даже не надеялась попасть туда.
«В любом случае у нас будет необыкновенная судьба, — думала Марика, все более и более воодушевляясь. — Мы любим друг друга и готовы снести все преграды на своем пути. А это так редко!»
Оказалось, что иностранцы имеют право жениться только во Дворце бракосочетаний на бульваре Грибоедова.
Марика и Алекс решили все сделать тайно: родственники и друзья пока ничего не должны были знать.
— Ну что, ты готова стать миссис Александр Уилльямс? — спросил Алекс, когда они встретились в метро на Кировской.
— Всегда готова! — по-пионерски отсалютовала ему Марика.
Было морозно и солнечно. На тротуарах уже появились ледовые дорожки: Алекс то и дело на них катался, а Марика трусила и соглашалась проехаться, только когда он держал ее за руку.
Они вошли в полутемный холл Дворца бракосочетаний. В кабинет, где принимались заявления, выстроилась небольшая очередь. Молодые люди были серьезны, а девчонки наоборот, хихикали и делились друг с другом всякими предсвадебными подробностями: где лучше шить платье и у кого заказывать фотографии.
Весь вчерашний день Алекс пытался оценивать себя как будущего супруга. В том, что он классный бой-френд и замечательный объект для обожания, он никогда не сомневался. Но вот муж… Что вообще от него требуется-то?
Чтоб любил жену — это есть.
Чтоб много зарабатывал — этого нет.
Чтоб мог решать проблемы и защищать свою семью — пока что у Марики от него были одни неприятности.
Чтоб любил детей и был хорошим отцом — о детях он имел самое смутное представление.
Чтоб помогал вести домашнее хозяйство — хоть Алекс и умел варить макароны и смывать за собой щетину в раковине, этого было явно недостаточно.
«А я ведь профессионально непригоден, — сделал он печальный вывод. — Я бы за себя точно замуж не пошел».
Алекс посмотрел на Марику — она о чем-то сосредоточенно думала. Сомневается, подавать или не подавать заявление?
— Знаешь, в детстве у меня был пес, — наконец проговорила она. — Когда мы ехали на дачу к моей подруге Наташке, он всегда садился ко мне задом, а голову клал то на Наташку, то на сиденье. Мне было так обидно! А потом мама объяснила, что собаки всегда сидят к своим спиной, а к чужим мордой — чтобы все видеть. Вот я и думаю: как это здорово, что у нас с тобой есть кому доверить свой зад!
Рассмеявшись, Алекс притянул Марику к себе и нежно-нежно поцеловал. Все-таки потрясающая она женщина!
В этот момент дверь в приемную распахнулась и оттуда вылетели сияющие Миша и Лена.
— О! Вы тоже здесь! — удивились они. — Мы женимся через три недели. А вы на какое число хотите записаться?
— Возможно, моя виза истечет в середине февраля, поэтому нам надо, чтобы нас поженили как можно скорее, — отозвался Алекс.
— Понятно…
Повисла неловкая пауза. Марика с Мишей старались не поднимать друг на друга глаз, Алекс тоже не знал, что говорить…
— Тут в киоске веночки на фату продают, — нарочито спокойно произнесла Лена. — Мы с Марикой пойдем посмотрим.
— Куда ты меня тащишь? — проворчала та, когда подруга увела ее подальше от мужских ушей.
— Марика, прости Мишу!
— Что?