Эльвира Барякина – Князь советский (страница 9)
– Какие черти?
– Те, что меня из окна выкинули.
– Так это десять лет назад было!
– Не пойду! Ты, если хочешь, сама иди – я тебя провожу до места.
– У меня верхней одежды нет.
– Я тебе дам твою шубку поносить. Слушай, если ты наш альбом с фотокарточками добудешь, я тебя вовек не забуду. Вот ей-богу, что хочешь для тебя сделаю! Мне бы хоть одним глазком на моих посмотреть!
В ту ночь Нина не могла уснуть. А вдруг это ее шанс на спасение? Если клад действительно существует, возможно, в нем сохранились какие-нибудь ценности: их можно будет продать и на вырученные деньги вернуться в Шанхай, а потом вернуть Шило долги.
Но кто знает, что сейчас происходит в бывшем особняке Бремеров? Может, там устроили отделение милиции или еще что похуже?
Шило сходила на разведку в Петровский переулок.
– В наш дом въехала какая-то контора, – сказала она Нине. – Правда, вывески никакой нет; ни собак, ни дворника не держат, зато в каретнике имеется автомобиль.
Вечером она принесла Нине китайскую шубку и короткую саперную лопатку.
– Глянь, что я у наших гробокопательниц раздобыла! У них сейчас плохо идут дела: они ходят на городские кладбища, но там одних голодранцев хоронят – у них даже золотых зубов нет. Давеча наши бабы специально на похороны к одному комиссару пошли: удостоверились, что он в гробу в сапогах лежит, вскрыли могилу – а сапогов-то и нету! Кто-то уже прибрал.
Нина не представляла, как она полезет в чужой двор – ведь это грех! Но после переделки церковных облачений ей уже нечего было терять: с таким послужным списком все равно в рай не попадешь.
– А если меня поймают? – заранее ужасалась она.
– Подумаешь! – фыркала Шило. – Милиционеры решат, что ты воровка, и вернут тебя в наш исправдом. А ты и так тут сидишь.
В случае успеха Нина решила не возвращаться к Федору Степанычу и перед выходом переоделась в платье, перешитое из темно-серой рясы и украшенное бархатными бордовыми вставками. Смешно – она отправлялась копать клад в наряде, больше подходившем для вечеринок с коктейлями, но ей было жалко оставлять такую прелесть проституткам. Это было ее лучшее швейное творение.
С наступлением темноты Нина и Шило отправились в Петровский переулок. Начался снегопад; кругом не было ни души, а в окнах – ни огонька: на счастье кладоискателей во всем квартале отключили свет.
– Вот он, мой дом! – сказала Шило, показывая на недавно отремонтированный особняк напротив театра Корша. – Видишь окно во втором этаже? Это моя спальня. Интересно, кто ее нынче занял? Все-таки хорошо, что сюда подселили учреждение! Квартиранты бы мигом все испоганили.
Нина согласно кивнула. Пролетарии, набившиеся в барские особняки, переделывали их под собственные вкусы, нимало не заботясь об архитектуре, и в Москве сплошь и рядом встречались дома с изуродованными фасадами: окна закладывали кирпичом, балконы разламывали, а в форточки выводили трубы от печек-буржуек.
Шило потянула Нину за рукав.
– Пойдем, я покажу тебе, где лучше всего перелезть через ограду. Там, с другой стороны забора, стоит поленница – по ней можно забраться наверх, а оттуда спрыгнуть во двор.
Нина в сомнении посмотрела на нее.
– Может, все-таки вместе пойдем?
– Ну что ты опять начинаешь?! – надулась Шило. – Я ж тебе объясняла!
– А если я ничего не найду?
– Найдешь.
– А если меня застукают?
– В рыло лопатой дашь, и вся недолга!
«Боже, что я тут делаю?» – подумала Нина.
Шило помогла ей взобраться на заснеженную поленницу.
– Ну, Никола Угодник, не выдавай! – сказала она, перекрестив Нину. – Как выкопаешь клад, позови меня, и я тебя вытащу.
Нина чувствовала себя Алладином, которого злой волшебник отправил в пещеру чудес за лампой.
Она спрыгнула в сугроб, а следом через забор перелетела саперная лопатка.
Двор оказался на удивление маленьким, снег не был расчищен, и только у каретного сарая темнели полосы от автомобильных шин.
Обмирая, Нина пошла вдоль каменной стены и, добравшись до ворот, принялась искать кирпич со сколом. Снег пошел гуще, и она почти ничего не видела перед собой.
«Ладно хоть следы заметет», – думала Нина, торопливо ощупывая кладку.
Наконец она нашла глубокую выбоину и принялась расчищать снег под забором. Земля еще не успела как следует промерзнуть, но саперная лопатка все время натыкалась на какие-то корни. Нина рубила их, и ее удары были слышны, наверное, за версту.
Раздался металлический скрежет, и лопатка скользнула по чему-то плоскому. Отбросив ее, Нина разгребла землю руками. Ее колотило от возбуждения и суеверного страха: ей казалось, что сейчас она найдет не клад, а гроб.
Поднатужившись, она вытащила из ямы большую металлическую коробку, шероховатую от ржавчины. Неужели все получилось? Ох, рано радоваться – надо уходить, пока не поздно!
Нина поднялась, стряхнула с подола грязь и замерла от ужаса: рядом с ней стоял здоровый бритоголовый тип в пальто нараспашку.
– Тебе помочь? – с усмешкой спросил он.
Позабыв о коробке, Нина бросилась к забору.
– Вытаскивай меня!
Но Шило не отзывалась.
Нина метнулась к запертым воротам, потом снова к забору. Страшный бритоголовый человек вышел из снежного марева и, схватив Нину за руку, молча поволок ее к дому. Она закричала, но он встряхнул ее, как куклу:
– А ну не орать!
В темной прихожей их встретили двое: молодой человек, одетый в шелковый халат, и полная чернокожая горничная с керосиновой лампой в трясущихся руках.
– Оскар, вызывайте милицию! – рявкнул бритоголовый. – Я воровку поймал!
Взяв у горничной лампу, молодой человек принялся разглядывать Нину, словно диковинную зверушку. Ее перепачканная в земле шуба явно произвела на него впечатление.
– Что вам здесь надо? – спросил он с сильным американским акцентом.
Нина немного пришла в себя. Оскар выглядел как приличный человек: у него было холеное белокожее лицо, близко посаженные светло-карие глаза и модные тонкие усики.
– Я ничего не хотела украсть, – произнесла Нина по-английски. – Мне нужны были только документы.
– Какие еще документы? – рявкнул бритоголовый. Он явно знал английский язык, но предпочитал изъясняться по-русски.
– Там, в снегу, осталась коробка…
– Ефим, принеси ее, – приказал Оскар.
– Так эта девка сбежит!
– Не сбежит, мы с Терисой ее покараулим.
Когда Ефим вышел, Нина огляделась кругом. Она оказалась не в учреждении, а в богатом частном доме. Полы в прихожей были паркетными, в резной стойке у двери красовалась целая коллекция дорогих тростей, а под потолком поблескивала хрустальная люстра.
Нина перевела взгляд на Оскара.
«Кто он такой? Живет посреди Москвы, как барин, и даже имеет черную прислугу…»
Вернувшись, Ефим поставил на подзеркальный столик ржавую коробку и принялся доставать оттуда пожелтевшие конверты с письмами и бумагами. Ни денег, ни драгоценностей там не было.
Оскар взял в руки обитый кожей фотоальбом.
– «Собственность баронессы Н. А. Бремер», – прочел он надпись на обложке.
На первой странице была помещена фотография девушки в нарядном платье и кокетливой шляпке, надвинутой на одну бровь.
– Ой, это же она! – воскликнула Териса, показывая на Нину.