Эльвира Барякина – Белый Шанхай (страница 54)
Жить интересно, трудно и страшновато.
Все политические волнения последних десятилетий — это битва за Мечту. Раньше, когда богатство зависело от наличия земли, крестьянин не претендовал на многое и был доволен, если у него имелась соломенная крыша над головой и горсть риса на ужин. Он понимал, что ему никогда не стать помещиком, и мог надеяться на перемены только в загробном мире.
А сейчас сословные предрассудки рушатся на глазах, мировая экономика развивается с невиданной скоростью, и молодежь уже не хочет жить так, как их деды и бабки.
В силу географического положения, плотности и пестроты населения Шанхай превратился в полигон, на котором отрабатывается будущее человечества. Как мы будем договариваться друг с другом? Что нам делать с отжившими порядками, которые тянут нас назад? Как нам построить справедливое общество? Как погасить взаимную ненависть и страх?
Думаю, мы наломаем немало дров, прежде чем добьемся хоть каких-то результатов. Джонни, без сомнения, прав, когда говорит, что темные крестьянские парни вместе с оковами стряхнут с себя остатки миролюбия. Они убьют и ограбят любого белого, считая, что это и есть борьба за свободу Китая. Им совершенно без разницы, кто окажется перед ними — я, капитан Уайер или монашки, раздающие суп голодным сиротам.
Увы, в этом конфликте я не могу принять ничью сторону и потому считаю «своими» только жену, дочь и нескольких добрых знакомых.
2
Похоже, Нинина идея насчет телохранителей пришлась как нельзя кстати.
По Международному поселению кочуют слухи о том, что рабочие забивают камнями иностранных мастеров и грабят лавки китайцев, заподозренных в сотрудничестве с «белыми дьяволами». На волне всеобщего страха перед погромщиками Нина сразу получила официальное разрешение на охранное агентство и набрала три десятка белогвардейцев, живущих на авеню Жоффр.
Новое дело совершенно поглотило ее: заниматься календарями ей некогда и она оставила их на Бинбин, а сама целыми днями ходит по клиентам и подписывает договоры об охране складов, магазинов и свадеб.
По вечерам, усталые и довольные, мы с ней встречаемся в детской — возимся с Китти и устраиваем то танцы втроем, то театральные представления с плюшевыми зверями.
Я уже немного научился понимать Китти. Оказывается, она лепечет аж на трех языках: русские слова предназначаются для родителей, английские связаны с игрушками и детской площадкой, а шанхайский диалект, которому она обучается у амы, идет в ход во время еды, купания и сидения на горшке.
Кто бы сказал мне три года назад: «Ничего не бойся! То, что ты сейчас расцениваешь как непоправимую беду, послужит основой для глубокой, сильной и безусловной любви».
Теперь мне смешно оглядываться назад и вспоминать, каким я был болваном. Недоверие и обиды подобны пыли на окнах: если ее не смывать, то уже не видно, что происходит вокруг, и из-за нехватки света ты не можешь правильно оценивать события. Ты совершаешь один промах за другим, а между тем в комнате становится все темнее и темнее, но ты винишь в этом кого угодно, кроме себя.
Жаль, что Ада повторяет мои ошибки. Я сходил к ней в Дом Надежды, но она отказалась со мной разговаривать и даже не открыла мне дверь. «Вы меня бросили, я вас ненавижу» — вот и все, что мне было сказано.
Ада не допускает мысли о том, что она неправильно истолковала события, и пока ей самой не захочется все исправить, я ничего не смогу доказать. Пусть живет как знает — она уже большая девочка, а мне, если честно, некогда выяснять с ней отношения.
Мы с Ниной не можем надышаться своим счастьем. Я заново вспоминаю, как это здорово — натыкаться под одеялом на ее руку и тихонько гладить ее — просто так.
Или вот еще один обычай, который мы завели совсем недавно: Нина устраивается у меня на груди, мое дыхание убаюкивает ее буквально за минуту, а я еще долго лежу с открытыми глазами и перебираю в пальцах ее кудри.
3
Слуги Олманов присоединились к забастовке, и по вечерам Тамара с детьми сидели одни и ждали возвращения Тони. Он служил в волонтерском полку и после работы патрулировал город.
Последние полтора года Тамара жила с чувством вины перед Ниной: она, как Пандора, из любопытства открыла кувшин с несчастьями — но только не своими, а чужими. Теперь ей самой было непонятно: а чего она, собственно, хотела? Отомстить Эдне? Уязвить Даниэля?
На самом деле Тамара давно потеряла интерес к бывшей подруге и ее мужу. Она просто заигралась: упустила момент, когда маскарад кончился, и дело приняло серьезный оборот.
Теперь она осталась в окружении детей, собак и птиц — совершенно беспомощная и никому не нужная. Телефон молчал, и за время забастовки ни одна из ее приятельниц не предложила ей помощь.
На входной двери зазвенел колокольчик.
— Папа вернулся! — крикнул Роджер и помчался открывать.
Но это была Нина. Серьезная и деловитая, она вошла в комнату и поставила на стол керосинку:
— Я так и думала, что у вас даже воду вскипятить не на чем. Сейчас будем ужинать.
Сыновья Тамары во все глаза смотрели, как Нина варит кашу: они ни разу не видели, чтобы белая женщина сама готовила еду.
— Через пять минут будет готово, — объявила она. — Мальчики, несите тарелки!
Не успели они сесть за стол, как в комнату влетел Тони, и в воздухе сразу запахло конюшней, костром и сладкой помадой для усов.
— Здравствуйте, леди! О, мисс Нина, как я рад вас видеть! Держите печенье: благотворительницы из Антизабастовочного комитета сегодня одаривали всех волонтеров.
— Как дела в конторе? — спросила Тамара.
Тони махнул рукой:
— Мы накрыли партию контрафактных пластинок, но китайские сторожа бастуют, и товар на двадцать тысяч остался без охраны. Я обычно договариваюсь с хозяевами: они платят компенсацию, а мы возвращаем им имущество. Но если склад разграбят, у нас у всех будут убытки.
— Хотите, я пришлю вам моих ребят? — спросила Нина. — Я создала охранное агентство из бывших белогвардейцев, и они могут заменить ваших сторожей. Кстати, русские безработные способны решить проблему с водопроводом и электростанцией. Что, если их устроить на места бастующих китайцев?
Тони отложил салфетку.
— А вы уверены, что сможете быстро их собрать?
— Если повесить объявление в русской церкви, то у вас через час отбоя от кандидатов не будет.
Тони вскочил, с грохотом отодвинув стул.
— Тамара, нам надо срочно ехать в Муниципальный Совет и переговорить с мистером Стерлингом! Мальчики, присмотрите за мамой! Мы с мисс Ниной скоро вернемся.
4
Поначалу жители Белого Шанхая были уверены, что всеобщая забастовка не продлится долго: китайцам надо что-то есть, и они не могут обходиться без работы.
Но забастовку начали финансировать китайские предприниматели, потому что она разоряет иностранных конкурентов, и повышает спрос на местную продукцию. Вся китайская пресса наполнена призывами покупать только отечественные продукты, а простой народ и рад стараться — лишь бы вставить шпильку ненавистным колонизаторам.
Поражаешься тому, насколько люди нелогичны: борьба за народное счастье в будущем всегда начинается с отмены счастья в настоящем.
Небольшое повышение причального сбора привело китайцев в ярость, а когда из-за забастовки резко повысились цены, никто не возмутился, — хотя результат получился в десять раз хуже.
Рабочие боялись, что запрет на детский труд лишит их важного источника дохода, но теперь вообще нет никаких доходов, кроме бесплатного риса, раздаваемого благотворителями.
Кто-нибудь задумывается о том, что будет после стачки? Если люди разорят своих нанимателей, где они будут искать новую работу? Ведь бесплатный рис однажды кончится.
Профсоюзы согласились прекратить забастовку, если будут пересмотрены неравноправные договоры, но Муниципальный Совет — это всего лишь орган самоуправления, и он не уполномочен изменять международные документы. Организаторы забастовки прекрасно это понимают и специально раздувают конфликт, доказывая простонародью, что «белые дьяволы» не хотят мирного решения проблемы. Чем больше вреда будет нанесено колонистам, тем больше уступок смогут выторговать профсоюзы.
Нина выступила посредником между Муниципальным Советом и нашими иммигрантами, и благодаря ей в три дня удалось восстановить работу водопровода и почты. Вдохновленный успехом Антизабастовочный комитет организовывал для бывших белогвардейцев биржу труда и начал распределять их по фабрикам.
В течение нескольких лет граждане Великих Держав воротили нос от русских, позорящих гордое имя «высшей расы», но отцам города все-таки пришлось признать неприятный факт: белое общество, точно так же, как и китайское, делится на образованных и неграмотных, простых и интеллигентных, расторопных и не очень.
То, что на Дальнем Востоке белые люди заработали себе репутацию могущественных богачей, обладающие тайным знанием, — это заслуга не расы, а обстоятельств: билет в Азию стоит дорого и бедные люди сюда просто не добираются. А если прислать в Китай большую, стихийно сложившуюся группу людей, вроде русских беженцев, то миф о превосходстве белой расы тут же развеется.
Белогвардейцы не могут залатать все дыры в экономике города: на настоящий момент бастует более двухсот тысяч китайцев, а русских в Шанхае в двадцать раз меньше. Но все-таки штрейкбрехеры хоть немного облегчили нам жизнь: Шанхай и так не отличался особой опрятностью, а когда кули перестали чистить выгребные ямы, по улицам распространился тяжелый запах гнилья. Теперь, слава Богу, хоть окна можно открывать.