Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Цена выбора (страница 2)

– Я не понимаю, в чём вы хотите меня обвинить! – занял оборонительную позицию мистер Эккель. – Я не преступник, и у меня здесь не какой-то притон, мы собственными силами даже пытаемся дать детям начальное образование. Я не понимаю причём здесь я и, тем более, Сэо.

– Вот причём здесь этот мальчик я и хочу выяснить, – поглядел на своего собеседника ледяным взглядом Герман Грумберг, прежде чем прикрикнул. – А ну говорите!

Мистер Эккель оказался крепким орешком. Будь у него больше опыта в общении с власть имеющими людьми, быть может, он бы и выкрутился. Но Герман Грумберг знал на что может давить и давил беспощадно. Ему требовалась информация, а не уважение какого‑то провинциального благодетеля.

– Это было летом, – наконец, сдался пожилой мужчина. – Мой работник ехал на телеге через мост, вёз из деревни продукты. И тут воз качнуло, тюк с капустой упал. Пришлось останавливать лошадь и заходить в воду. Там-то он и нашёл её.

– Её? – нахмурился Герман Грумберг. – Кого её? Капусту?

– Нет, мать мальчика, – пояснил мистер Эккель, прежде чем, погружаясь в воспоминания, грустно покачал головой. – Как только она не потонула или ребёнка не скинула? У неё были жутко обожжены лицо и грудь, а обе ноги и левая рука сломаны. Я, как впервые увидел её, сразу размышлять начал, где могилу рыть. А тут ещё и Марта моя как всплеснёт руками. Она первая живот у этой женщины заприметила.

– То есть «заприметила»? – скептически отнёсся к услышанному Герман Грумберг, прежде чем предположил. – Срок был не очень большой?

– Да, Сэо только через четыре месяца родился. Но уж как эти четыре месяца для нас проходили, – ужаснулся прошлому мистер Эккель. – Местная знахарка лишь немного уняла боль, сказала, что не по её силам справиться с ожогом, столь сильной магией нанесённым. Это же жуть какая-то. Обычный ожог он хотя бы в размерах не увеличивается, а тут женщина словно заживо горит. Марта то и дело холодные мокрые тряпки прикладывает, а эта на крик. Вода её кожи касается и кипит как будто. Кричала она ужас как, вот я без раздумий за доктором и поехал. Тот (вот спасибо, всегда выручает) артачиться не стал, поехал со мной и помог куда как лучше знахарки. Какими-то мазями всё обработал, но объяснил, что ненадолго средство сработает. Что ожог какого-то там действия и так просто его не остановишь. Пожалуй, если бы не из воды мой работник эту женщину вытащил, она бы уже и сгорела заживо.

– Хм, а почему вы имени женщины всё не называете? – осведомился Герман Грумберг. Ему подобное показалось подозрительным.

– Так документов при ней не было, вот оно и не было нам известно, – развёл руками мистер Эккель. – А позже и… Хм, впрочем, слушайте по порядку. Доктор в приказном тоне сказал, что надо срочно звать целителя и заодно следователя. Он говорил, что раз такого рода ожог, то нужно обо всём доложить в службу правопорядка.

– И что вы сделали?

– Я решил совету последовать. Однако, не успел. Стоило мне собраться в дорогу, как во двор вломились четверо. На вид это были прилично одетые люди, но вели они себя по‑скотски. Проходящую мимо козу ни за что ножом пырнули. Я за детей перепугался, навстречу негодяям побежал, чтобы остановить их. И тут один из них на меня смотрит и говорит: «Слыхал я, у тебя моя сестра быть может».

– Полагаю, та женщина действительно оказалась сестрой пришедшего к вам бандита, – рассудил Герман Грумберг, и мистер Эккель утвердительно кивнул. – Как он вам представился, кстати? Или тоже промолчал?

– Нет, он мне ответил, что его зовут мистер Патрик Гэбби. И я тогда, вот уж право слово, не понял отчего он так на меня выжидательно посмотрел. Я же человек честный, такие имена ранее ведать не ведал. Какое мне дело до них?

– Ладно, будет вам. Что было дальше?

– Уж не знаю, что за мастера-целителя мистер Гэбби нашёл, но всего за две недели из живого трупа его сестра в более-менее здоровую женщину превратилась. Ни меня, ни Марту к ней, правда, в эти недели никто не подпускал. Но я и рад был. Был бы ещё счастливее, если бы все эти люди из дома моего уехали. Они, хоть кроме той козы никого не тронули, а страху на нас навели ужас сколько. Я на цыпочках по собственному дому ходил. Если бы не дети, убежал бы с женой без оглядки. Да как под сотню малышей хоть на день оставишь? И не пожалуешься никому на произвол, пригрозили мне знатно, что всех нас порешат. А там поругались, видно, брат с сестрой между собой, потому что женщина не по своей воле в экипаж садилась, угрожал ей мистер Гэбби. Я ж не вмешивался. Смотрел на это и небеса восхвалял, что наконец-то покой мне будет. Но где там? Дюжина дней не прошла, как женщина вернулась. В лохмотьях, босая. И всё причитала, как сумасшедшая, что не может она никуда уйти, что некий Сэо только так её найти сможет.

– К этому моменту вы по-прежнему, что ли, не знали как её зовут?

– Нет. Когда я спросил её имя, она только горько посмотрела на меня и простонала: «Анна», а затем как завизжит: «Это всё Анна виновата!». Ну, и Марта больше не дала мне расспросить её ни о чём. Она в плед эту женщину закутала и спать увела. Двое суток та в беспамятстве пролежала, да ладно бы только это. Кровить начала. Снова пришлось знахарку звать, ну, знахарка и сказала, что коли с постели эта дурная встанет, так сразу ребёнка скинет. В общем, несладко мне пришлось. Вновь четверо бандитов приехали, едва убедил их до родов уехать восвояси. Женщина же от успокаивающего зелья знахарки словно разум потеряла. Лежала на постели безвольно и, если не спала, так только за окно смотрела. Молчала всё. Лишь один единственный раз зеркало для себя испросила, да, посмотрев в него, швырнула об стену. Поэтому, к тому моменту как время родов подошло, мне жить в собственном доме аж расхотелось.

– Но потом всё стало лучше, так? – стараясь отрешиться от эмоциональности рассказа, рассудил граф Мейнецкий. – И не лгите мне, иначе бы вы не получали регулярно деньги.

– Не совсем так, лорд Грумберг. Ребёнок родился страшненьким, конечно, зато в остальном здоровым. А вот мать его окончательно помешалась. Могла часами на сына смотреть и, покачиваясь, произносить одно и тоже. Всё Сэо, Сэо, Сэо. Я спрашивал, ты так сына назвала? А она в ответ: «Сэо». Есть, пить хочешь? Снова только это Сэо. Страшно от этого было. А потом мистер Гэбби приехал, только один уже. И уж не знаю как у него получилось эту сумасшедшую разговорить, но они беседовать о чём-то начали. Я самого разговора не слышал, да и не хотел слышать. Однако, по итогу его сестра сама смогла одеться и даже из комнаты самостоятельно вышла. Её шатало изрядно, правда, а потому Марта бросилась, чтобы помочь ребёнка удержать. Она взяла новорождённого на руки, а эта дурная женщина возьми и скажи: «Пусть с вами останется. Не хочу его видеть, не хочу помнить». Мистеру Гэбби эти слова по душе пришлись. Он на меня эдак грозно посмотрел и поспешно сестру на улицу вывел. А там мне на прощание наказ дал за ребёнком до его совершеннолетия смотреть и хорошие деньги за это пообещал. Не обманул и то ладно. Прочих за так растим, поэтому стоили, пожалуй, мои нервы всего того кошмара.

Сказанное заставило Германа Грумберга задумчиво наклонить голову набок. С одной стороны, было хорошо, что ниточка оказалась от нужного клубка. Плохо, что она могла оказаться от него отрезанной.

– Скажите, кто-либо хоть раз интересовался жизнью Сэо? – спросил граф и очень расстроился, когда мистер Эккель отрицательно замотал головой.

– Нет, кроме вас никто им не интересовался. Да и он самый обычный мальчонка, разве что такой… на внешность своеобразный.

– Приведите его ко мне.

Была середина ночи, а потому неудивительно, что не сразу мистер Эккель мальчика в комнату привёл. Ребёнка сперва одели и даже расчесали, но малыш всё равно выглядел сонным и зевал во весь рот. При его узких глазёнках это казалось смешным. В остальном смешного было мало. Ножки мальчика едва держали, так ему спать хотелось. Он бы вот‑вот начал капризничать.

– Мистер Эккель, у вас есть на него документы?

– Есть. Мой сиротский дом имеет статус государственного, поэтому я имею право оформлять детей, попавших ко мне на воспитание.

– В таком случае, эти документы мне нужны. Мальчика я забираю.

– Но… но, – даже побледнел мистер Эккель, и Герман Грумберг с улыбкой подтвердил.

– Да, думаю, с вашей стороны будет правильнее сообщить мистеру Гэбби, что вы больше не присматриваете за Сэо.

– Но я никак не могу этого сделать! – в отчаянии воскликнул мужчина. – Лорд Грумберг, дело даже не в деньгах, что нам так нужны. У меня нет его контактов. А если такой человек узнает, что я использовал его деньги не на то, что он рассчитывал… Лорд Грумберг, прошу вас!

– Чего проще, сделайте возврат последней поступившей суммы и последующих тоже. Полагаю, это привлечёт его внимание. А там сообщите мистеру Гэбби, что нарушил его планы я. Скорее всего, он уже будет об этом знать, но вы всё равно сообщите.

Сказав так, Герман Грумберг взял мальчика за руку и подтянул к себе. Сэо незнакомого ему мужчину испугался, он жалобно захныкал, попытался вырваться.

– Тётя Мафта, тётя Мафта! – заголосил малыш испуганно, и от страха даже так широко свои узкие глазёнки открыл, что стало видно – они у него синие, а не чёрные, как можно было бы предположить.