Элси Сильвер – Безрассудный (страница 54)

Нет. Не сегодня, Тинк. Я шагаю за ней.

Взволнован.

Расстроен. И черт возьми, надоело, что Уинтер Гамильтон убегает от меня.

Глава 27

Тео

Я чувствую тяжесть взглядов людей, когда я практически преследую Уинтер по комнате. Мои длинные, напористые шаги набирают силу после ее коротких, прерывистых.

Она сворачивает в узкий коридор с деревянными панелями. Здесь тише, даже с моим сердцебиением в ушах и ее каблуками, стучащими по полу.

В самом конце коридора она идет налево и дергает ручку двери, дикие глаза встречаются с моими через плечо.

— Тео. Уходи. Я хочу побыть одна. — Слеза течет по ее лицу.

Я знаю, что она ненавидит плакать. Ненавидит иметь большие чувства и большие разговоры. Ненавидит чувствовать себя слабой или неконтролируемой.

Но...

— Это очень плохо, потому что сегодня мне наплевать, что ты хочешь, — рычу я, рывком распахивая дверь пошире, чтобы вместить мою ширину. — Заходи. — Я мягко вталкиваю ее в туалет, моя рука между ее лопатками, когда мы входим в большое пространство с туалетным столиком и раковиной.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь! — шипит она, яростно вытирая лицо, отворачиваясь от меня, чтобы посмотреть в зеркало, которое доходит до самого потолка.

— Не хотелось бы, чтобы счастливый, милый трахающийся Тео Сильва получил свой легендарный член, отмороженный ледяной королевой.

— Уинтер, это была шутка. — Я запираю дверь, пока она смотрит на нас в зеркало. Красные щеки, широко раскрытые глаза, одна рука на ее вздымающейся груди. — Это была тупая шутка.

— Это было не смешно.

— Ни хрена себе! — Мои руки взлетают, а голос гремит. — Я совершил ошибку. Одна маленькая ошибка после всего, и ты относишься ко мне, как к очередному мудаку, и улетаешь!

— Это не было ошибкой! Это способ думать о Саммер и обо мне, который делают все! Я всегда буду холодной, бессердечной стервой, потому что Саммер становится милой, покладистой. И, конечно, ты видишь меня так же, как все остальные. Почему бы и нет?

Ее слова ошеломляют меня. Жар на моих щеках сползает вниз по горлу, идеальное отражение слез, катящихся по ее щекам. Оба признака нашего разочарования.

— Знаешь что, Уинтер? — Мой голос тихий, но в нем звенит незнакомая ярость. — Я чертовски устал. Я устал от того, что ты не видишь того, что вижу я. Устал от того, что ты говоришь о себе гадости. Я устал от того, что ты не понимаешь, что находится прямо здесь, — моя ладонь тяжело опускается мне на грудь, — прямо перед тобой. Что мне еще, черт возьми, нужно сделать, чтобы ты мне доверяла? Чтобы ты предоставила мне презумпцию невиновности хотя бы раз!

Она не вздрагивает от моей вспышки. Молчаливые слезы портят ее макияж, свободно текут по ее лицу.

Но она ничего не говорит. Поэтому я продолжаю идти. Подхожу достаточно близко, чтобы провести пальцами по линии ее челюсти.

— Я не твой отец. Я не твой бывший. Я здесь, делаю все возможное для тебя. И кажется, чем больше я тебе даю, тем меньше получаю взамен. Почему так?

Ее челюсть дрожит, когда она открывает ее, как будто она собирается ответить. Но затем она замолкает. Захлопывает ее и смотрит в сторону.

Я фыркаю, убирая руку с ее щеки, когда поворачиваюсь, чтобы уйти. Но потеря моего прикосновения заставляет ее развернуться на каблуках, чтобы встретиться со мной.

— Потому что я хочу тебя! — кричит она, останавливая меня. — И я хочу этого! — Ее рука отчаянно жестикулирует между нами. — Я хочу нас! И это ужасает меня! Потому что что, если это не сработает, и Виви останется с двумя родителями, которые ненавидят друг друга? Я знаю, как это бывает, и это чертовски отстойно. Мы нравимся друг другу прямо сейчас. Я наконец-то счастлива. Здесь я чувствую себя в безопасности. Я не могу справиться с еще одним человеком, который меня ненавидит.

Слезы продолжают течь, и она не делает никаких движений, чтобы остановить их. Она просто смотрит на меня после этой жестоко честной, грубой вспышки. Она все еще держит подбородок высоко, вызывающе, независимо от того, насколько уязвимой она только что была.

— Это все, что ты должна была сказать.

Она моргает, но больше не реагирует.

Но я больше не могу держаться подальше от нее. Не могу выносить это расстояние между нами. Мне достаточно всего двух длинных шагов, чтобы возвыситься над ней.

Один шаг, чтобы прижать ее спиной к закрытой двери. И несколько дюймов, чтобы я прижал свои губы к ее губам.

Она не теряет ни секунды, выгибаясь ко мне и обхватив руками мою шею, постанывая мне в рот.

Прижимаясь ко мне.

— Я обещаю, что никогда не смогу тебя ненавидеть, — бормочу я ей в губы, скользя рукой по ее челюсти.

Ее глаза сверкают на моих.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Мы снова целуемся. Неистово. Как будто она все еще пытается протолкнуть этот разговор. Руки блуждают, она хватает лацканы моего пиджака, сильно дергая их.

— Я обещаю, что никогда не буду тебя ненавидеть. — Я провожу губами по ее щеке, зубы снова опускаюсь вниз по ее челюсти.

— Ты не можешь этого знать, — шепчет она, резкий вдох с шипением вырываясь из ее губ, когда я разворачиваю ее лицом к зеркалу. Заставляя ее посмотреть на нас.

Мои руки скользят по шелку, обводя каждый изгиб, большие пальцы опускаются в маленькую впадинку под ее бедрами.

— Я могу. Я буду слишком занят, любя тебя.

Она только дышит и смотрит на нас. Смотри, как мои руки скользят везде, занимая всю территорию, которую я отчаянно пытался охватить так чертовски долго.

Затем ее руки накрывают мои, двигаясь вместе со мной. Теперь ее глаза полны благоговения, она увлеченно следует за следом, который мое прикосновение оставляет на ее теле. Бедра.

Живот. Грудь. Внутренняя поверхность бедер.

Я стою как камень, мой член выпирает против выпуклости ее задницы.

Она трется обо мне, и я стону.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Тинк.

Ее губы приоткрываются, и я наблюдаю, как она думает, решая, что сказать дальше.

— Я больше не хочу тех оргазмов жалости, которые ты мне подарил в спортзале.

— Оргазмы жалости?

— Да. Как будто ты просто сделал это, потому что хотел, чтобы я почувствовала себя лучше. Как будто тебе меня жаль.

Это не то, что я ожидал услышать от нее.

— Я не просто так это делал...

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, как в ту ночь в отеле. Как будто ты не можешь держать свои руки подальше от меня. Как будто... — Она замолкает, снова закусывая нижнюю губу. — Как будто ты теперь слишком меня уважаешь. Я получаю оргазмы жалости и красивые слова. Я хочу большего. Я хочу... — Я наблюдаю, как она это прорабатывает. Она не привыкла просить то, чего хочет. — Я хочу, чтобы ты сошел с ума ради меня. Просто... не уважай меня. Хоть немного.

Той ночью.

Мои губы скользят по раковине ее уха, и она вздрагивает.

— Хочешь быть моей милой маленькой шлюшкой сегодня вечером?

Мои зубы вонзаются в мочку ее уха, пока слова эхом разносятся вокруг нас.

Когда она не отвечает, я изогнул бровь.

Она подняла подбородок, словно отказываясь стыдиться своей просьбы.

— Да.

Пламя хлещет по моему позвоночнику, и я заставляю себя не торопиться. Мне наплевать, где мы сейчас. Я собираюсь насладиться этой женщиной.

— Ты была настоящей задирой, разгуливая в этом платье весь день. Я думаю, пора тебе за это заплатить, не так ли? — Я сдергиваю одну тонкую бретельку с ее плеча.

Ее язык высовывается по ее пухлым губам. Каждое ее движение сводит меня с ума. Просто находясь так близко к ней, вдыхая ее ванильный лосьон для тела, меня становится невыносимо твердым.

Она кивает.

Я разворачиваю ее и надавливаю на ее плечи, направляя ее к деревянному полу.