Элси Сильвер – Беспомощный (страница 58)

— Тебе не неудобно?

— Я годами боролся с тем, чтобы не возбудиться рядом с тобой. Со мной все будет в порядке. Сними штаны. Я уже устал ждать.

Я моргаю один раз. Годы. Как я не заметила? Я так убедила себя, что он никогда не будет мной интересоваться, что я перестала смотреть на него?

Ответ — да. Дошло до того, что стало почти больно смотреть на него так пристально. Думать о таких конкретных вещах.

— Слоан. — Его голос властный, и это голос «папы», я решаю. Щелкает переключатель, и он переходит от тихого, отчужденного Джаспера к этому.

Каким бы ни был голос, он катапультирует меня в действие. Мои ботинки уже сняты, и я стягиваю мягкие термоноски, бросая их в пространство для ног, прежде чем поднять подол моего тяжелого шерстяного свитера и стянуть с себя черные леггинсы.

Его глаза не отрываются от дороги, но когда я собираюсь снять трусики, он говорит:

— Нет, они остаются.

— Но они...

— Неудобное напоминание о том, в каком ты отчаянии?

— Ха—. Я смеюсь. — Да, это один из способов выразить это.

Самодовольная ухмылка украшает его губы, когда он быстро смотрит на меня.

— Хорошо.

Я стону и откидываю голову на сиденье, голые бедра сжаты вместе, пока жду. Когда дальнейших указаний не поступает, я смотрю на него.

— Что теперь?

— Теперь ты сядь там и расскажи мне, что ты планируешь делать, когда мы вернемся в город.

— Но... это не горячо.

Он смеется.

— Нет. Но это необходимый разговор.

— Зачем мне нужно было снимать штаны для этого?

Он пожимает плечами, небрежно оглядываясь через плечо, чтобы сменить полосу движения.

— Просто хочу посмотреть, как ты извиваешься. Расскажи мне свой план.

С тяжелым вздохом я пощипываю губу и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно со стороны пассажира.

— Ну, мне нужно пойти в пентхаус Стерлинга и собрать вещи, которые я там хранила.

Джаспер все еще мертв рядом со мной.

— Я пойду с тобой.

— Да. — Я фыркаю. — Это должно пройти очень хорошо. Я смогу справиться.

— Я знаю, что ты справишься. Но я все равно приду.

Я медленно выдыхаю, отпуская это на время.

— И мне придется позвонить отцу. Принять во внимание музыку на этом фронте.

— Он должен извиниться перед тобой.

Я торжественно киваю.

— Это может быть правдой. Но Роберт Уинтроп не любит извиняться, так что я не буду задерживать дыхание. Большая часть вещей, которые я вывезла из своей квартиры, когда в конце августа истек срок аренды, находится у моих родителей в коробках. Так что мне придется решить, что я буду делать. Куда я поеду.

— Ко мне.

— Как думаешь, лучше сразу переехать вместе?

Боже. Я действительно ненавижу этот разговор.

— Почему бы и нет? Теперь раздвинь ноги. Оттяни трусики в сторону одной рукой и медленно потри круговыми движениями клитор другой.

Я издаю недоверчивый смех.

— Ты сейчас шутишь?

— Нет, Слоан. Ты выглядишь напряженной. Сбавь обороты.

Я качаю головой, пока делаю, как он сказал. Он серьезно разозлил меня этим утром, и как бы мне втайне ни нравилась эта игра, я не откажусь от оргазма, чтобы помочь с этим.

К тому же, он не ошибается. Я мгновенно перехожу от напряжения к гудению от предвкушения. Двумя пальцами я оттягиваю мокрую ткань и нахожу свой набухший клитор.

Я крепко нажимаю, прежде чем сделать круг, прикусывая губу, чтобы молчать.

— У меня есть дома в Честнат-Спрингс, — говорит он, как будто вести этот разговор, пока я играю сама с собой, совершенно нормально. Мне приходится сдерживать улыбку. Я никогда не видела, как эта сторона Джаспера приближается, и я, черт возьми, живу для этого. Ему нравится быть контролирующим, и выбор этого с ним заставляет меня чувствовать, что я забираю часть себя, которой я тоже никогда не баловала. Мой собственный контроль.

— Несколько. Тебе придется ездить на работу. Или ты можешь провести следующие несколько месяцев, танцуя в спортзале Саммер. Но ты можешь иметь один.

— Несколько домов?

Он кивает, прочищая горло.

— Продолжай тереть, Слоан. Я купил целый квартал. Ряд предприятий с одной стороны — включая спортзал Саммер — и ряд домов с другой. Я подумал, что мне нужно будет чем-то заняться, когда я выйду на пенсию, и отремонтировать кучу старых бунгало в городе, который я люблю, было бы веселым проектом для страсти. Чем-то занять руки.

При этом упоминании он смотрит на мою руку. Его челюсть отвисает, прежде чем он снова смотрит мне в глаза.

— Плюс я узнал, что твой отец хотел купить этот квартал и построить там дурацкий торговый центр или что-то в этом роде. Разрушить город своей блестящей ерундой. Так что я трахнул его в процессе, лично пойдя к риелтору. Это особенность маленьких городов. Они доверяют и любят тех, кого знают. И он знал меня.

Я немного сбита с толку тем, что он мне только что сказал, но я не мыслю здраво, засунув пальцы между ног. Плюс, он поднял рукава своей толстовки, открыв мне сексуальный вид на вены, которые бегут от его рук к татуированным предплечьям.

— Но ты мог бы потратить все эти деньги на охоту на львов, — шучу я, наблюдая, как напрягаются мышцы под черными чернилами.

— Вставь один палец, — мгновенно выдохнул он.

И я это делаю.

— Теперь два.

Я стону и легко вставляю в себя второй палец, нажимая внутрь и наружу несколько раз.

— Ноги на приборную панель, — прищелкивает он, наклоняясь, чтобы поправить свой член в джинсах.

— О, боже, — бормочу я. Румянец с моих щек мгновенно вспыхивает на моей груди, моих грудях, моем животе.

Все мое тело горит для него.

Я поднимаю ноги на приборную панель, делая посадку еще плотнее. Я стону от ощущения.

— Тебе это нравится. Я знаю. — Он выпячивает подбородок. — Колени раздвинуты, чтобы я мог видеть.

— Ты уверен, что это безопасно? — дразню я хрипло.

— Нет ничего безопасного в том, как сильно я хочу тебя, Слоан. Никогда не было. Теперь добавь третий палец. Я хочу посмотреть, как ты работаешь над этим.

Его голова поворачивается обратно к дороге. Это прямой, тихий участок в идеально солнечный будний день. Джаспер никогда не пойдет на ненужный риск.

Когда я просовываю третий палец и чувствую, как укус моего тела растягивается, я решаю, что этот риск совершенно необходим. Кончать очень необходимо. И, следуя его приказам, мое тело наполняется гудением, как никогда раньше.