Элой Морено – Зеленая гелевая ручка (страница 39)

Она не удивилась, не показала своего смущения, не заставила меня почувствовать себя неловко.

– Не уходи, расскажи мне об этом месте, расскажи мне, что там, за его пределами, расскажи мне что угодно, только не уходи…

И эта маленькая девчушка, совсем не испугавшись, не бросив меня одного, начала рассказывать тысячу историй о горах, об этом приюте, о зиме и о лете, о своей собаке и о своей жизни…

Больше часа мы болтали о разных вещах… ее и моих.

За один день она узнала обо мне больше, чем Реби за последние несколько месяцев.

После многих-многих минут беседы, после еще одного кофе с тостами, после взглядов и улыбок, которыми мы обменялись, она попрощалась, сказав «до встречи», и ушла на кухню.

Настоящее «до встречи», не одно из тех, что обычно говорят друг другу, даже если «встреча» так никогда и не происходит. Эта встреча была потом и до того, как я покинул это место.

Она уходила, и за ней следовали звон привязанной к одежде погремушки и маленький пес, настолько крохотный, что едва доходил до щиколотки.

Я подумал о феях.

Я настолько привык к крикам, спорам, спешке, шуму, попыткам скрыть свои чувства, к нервам… что эта маленькая собака и девушка в разноцветных носках показались мне нереальными.

Я допил кофе в одиночестве.

Окно предательски показало мне, как большинство людей начинает другой день: большие рюкзаки за спинами, телескопические палки, шерстяные шапки и все необходимое, чтобы продолжить путь.

Какой из них был моим?

Я спустился за своими вещами. Убогий багаж, состоящий лишь из ботинок, рюкзака, копия которого осталась в кладовке нашего дома, телескопической палки последней модели и пустоты, обосновавшейся в моих карманах.

Еле волоча ноги, я направился к двери.

Там я остановился, пытаясь решить, в каком направлении мне идти дальше.

Кто-то подошел ко мне сзади.

Я даже не успел обернуться. Она – фея с крохотной собачкой – заговорила раньше.

– Куда теперь направляешься? – она застала меня врасплох вопросом, на который у меня не было ответа.

– Не знаю, лишь бы куда.

– Понимаю, – сказала она. Да разве могла она понять меня? – Ну примерно в семи-восьми часах отсюда есть еще один дом, где можно провести ночь. Дорога туда прекрасная, возможно, по пути найдешь то, что ищешь.

Семь-восемь часов! Должно быть, она заметила, как у меня подкосились ноги от одной только мысли об этом. Должно быть, она увидела на моем лице тоску, скорбь и беспомощность или все сразу. Невольно она посмотрела на мой живот, и я заметил сожаление на ее лице.

– Я постараюсь добраться туда, – сказал я с храбростью и оптимизмом в голосе.

– В любом случае, – сказала она, безусловно, поняв мои сомнения, – через три часа будет еще один домик, где тоже можно остановиться отдохнуть. Помни, что ориентироваться нужно на желтые столбики, в крайнем случае на камни, которые есть на протяжении всего пути.

– Камни? – переспросил я, представляя горные завалы.

– Небольшие пирамидки, выложенные из камней, которые указывают путь. И еще запомни, что, увидев одну пирамидку, ты должен всегда видеть вдалеке следующую, в противном случае это означает, что ты сбился с маршрута и тебе нужно вернуться.

Я поблагодарил ее за все.

В начале одиннадцатого, пожелав мне удачи и поцеловав два раза в щеки, поднявшись при этом на цыпочки, Пеппи Длинныйчулок попрощалась со мной.

Это было теплое прощание с человеком, которого я едва знал, с которым судьба свела меня всего лишь на несколько часов, а затем развела навсегда.

Пока я шел вдаль по указанной тропе, несколько раз оборачивался, чтобы посмотреть, как она машет мне, опираясь на ограду, с которой еще сегодня утром я хотел спрыгнуть вниз. Непрерывным жестом своей маленькой руки, словно играя с ветром, она прощалась со мной. Я провел с ней всего несколько минут, а уже чувствовал, что она стала частью моей жизни.

Есть особые отношения с людьми, а есть отношения с особыми людьми. Между ними нет существенных различий, потому что и те и другие оставляют след в душе, оставляют память о себе на всю жизнь.

И есть обычные повседневные отношения, которые мы переживаем и поддерживаем изо дня в день. Забавно, что зачастую именно они остаются где-то там, на самом дне колодца наших воспоминаний. «Я никогда тебя не забуду, маленькая фея», – подумал я про себя. И теперь, шесть лет спустя, я могу сказать, что до сих пор помню ее.

Когда домик превратился в едва заметное пятно среди гор, я задумался о себе. Как получилось так, что человек, у которого была в собственности квартира, машина, используемая только для того, чтобы добраться на работу, несколько дорогих костюмов, несколько счетов в различных банках, красивая жена, ну или бывшая жена, и маленький очаровательный ребенок, как такой человек не смог сохранить все это? И на фоне всего этого я видел лишь счастливую девушку с привязанной к одежде погремушкой и собачкой, следовавшей повсюду за ее разноцветными носками, которые то и дело спотыкались о крохотное тельце животного.

Первые часы пути прошли быстрее, чем я ожидал. Мне помогала, безусловно, сама природа. На каждом шагу она предлагала мне новые открытия. В свои почти сорок лет я чувствовал себя полным невеждой, существом, загнанным в темный угол своего крохотного мира.

Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к весу рюкзака. Путешествие не вызвало трудностей, оставив лишь небольшое сожаление о том, насколько сильно я себя запустил. Какое-то время ушло на то, чтобы отрегулировать ремни, правильно разложить вещи в рюкзаке, чтобы они не впивались в спину. Когда мне удалось пройти несколько шагов, не теряя при этом ритма и равновесия, когда я научился ускоряться на спусках и слегка наклоняться вперед на подъемах, рюкзак вовсе перестал быть проблемой.

Я шел один.

Одинокий, крошечный отрезок жизни, едва заметный среди горных вершин.

Я шел вперед и не оглядывался.

Я шел и поначалу не думал о том, что мне предстояло преодолеть, это казалось легко.

Добрался до холма, до самой высокой его точки. Остановился.

Посмотрел вперед: длинная гряда гор, совершенно мокрые долины, деревья, расположившиеся у подножий, поближе к воде, еще деревья, которым повезло меньше, поскольку довелось родиться выше и приходилось цепляться за скалы, пока сила притяжения тянула их вниз, в самую пропасть.

Снова двинулся в путь.

Я шел не торопясь, как обычно идут уже старые люди, не желающие спешить навстречу тому, что их ждет. Я шел, чтобы только не сидеть на месте, – дорога помогала мне отвлечься от прошлого. Час, может быть, два я мог не вспоминать ни о чем, хотя знал, что воспоминания нагрянут неизбежно: рана еще свежа, а события произошли совсем недавно.

Карлито… и я ощутил его поцелуй на своей щеке, я вообразил, как катаю его на спине. Мысленно смотрел на него и представлял плескающимся в воде.

Реби… и я вспомнил три ее поцелуя, почувствовал, как она кладет голову мне на грудь. Я мысленно смотрел на нее и представлял в объятиях другого.

Я шел вперед и не мог оставить все это позади. В каждом взгляде, в каждом воспоминании, в каждом чувстве была она – боль.

Я шел.

И, несмотря на мою печаль, на солнце деревья выглядели зеленее, реки прозрачнее, а камни белее. Я шел и не мог не думать о них, о всех троих.

Я представлял их вместе, обнявшимися в постели, как мы с Реби уже давно не обнимались. Я представлял, как они прижимают друг друга, как переплетаются их тела, как соединяются их губы, как соприкасается его кожа с ее кожей, которая была так близко от меня, а я даже не захотел протянуть руку.

Странно, но я вдруг понял, что мне не больно думать о том, как они обмениваются дыханием и ласками, как стонут оба на кровати, которая не была моей, нашей кроватью. Нет, это не было болью, которая меня терзала.

В тот момент, сбившись с пути, я осознал смысл той боли, которая с каждым шагом становилась все невыносимее. Именно он покажет ей все то, что я не успел показать, именно с ним она будет ходить по горным тропам, именно он расскажет ей, что когда-то давно, еще в детстве, он заблудился в похожем месте. Именно он будет обнимать ее под деревом, освещенным ярким светом полной луны, именно он будет целовать ее под июльским дождем, и именно он подарит ей первую каплю росы. Вот что убивало меня, и секс вообще не имел значения.

Прошло три часа, а я так и не добрался до первого, по словам Пеппи, домика для отдыха.

Я пошел дальше. Возможно, подумал я, время в горах воспринимается по-другому. Меня иногда догоняли люди. Они здоровались, а затем исчезали где-то впереди. Один их час не был равен одному моему часу.

Я продолжал идти.

Вскоре далеко впереди стал различим небольшой дом с черной крышей, маленькими окнами и развевавшимися флагами. Я ускорил шаг.

Еще тридцать минут, и я был на месте. Четыре часа.

Снова посмотрел на часы: два часа дня.

Бросив рюкзак снаружи, я выпил воды, вытер пот со лба и понял, что сильно проголодался. Я вошел и попросил сэндвич.

Пройдя несколько метров вперед, я устроился рядом с небольшим лугом: сэндвич с ветчиной и бутылка воды – вне всяких сомнений, лучшая еда в жизни. Порывы ветра усмиряли жар разгулявшегося солнца, от травы веяло прохладой, как на рассвете, и мир вокруг выглядел как-то совершенно по-другому.

Но даже здесь счастье отвернулось от меня: я снова думал о них.