Элой Морено – Невидимка. Никто не хотел замечать, что со мной происходит (страница 3)

Несмотря на весь страх, пережитый несколько дней назад, когда, проснувшись, ее сын заявил, что он обладал сверхъестественными способностями, что он был невидимкой и летал на драконе… она может наконец улыбнуться, услышав, как этот ребенок тайно признается ей в любви в тишине ночи.

Девочка с сотней браслетов на руке

Девочка с огромным количеством браслетов на руке встала с кровати, подняла с пола мобильный телефон и вытерла слезы рукавом пижамы.

С трудом переставляя ноги, она направляется в комнату родителей, чтобы сказать им, что она готова, хотя на самом деле это совсем не так.

Она идет босиком по холодному полу коридора, медленно открывает дверь и несколько минут наблюдает за двумя спящими телами, отвернувшимися друг от друга. Она подходит к той половине кровати, где спит мать, поскольку она расположена ближе к двери, и останавливается, прислушиваясь к дыханию: едва уловимому движению груди и тоненькому звуку, издаваемому выходящей из приоткрытого рта струйкой воздуха…

В этот момент раздается звонок будильника, заставляющий ее подпрыгнуть от неожиданности.

Она слегка нервничает, не зная, что делать: то ли бежать со всех ног, то ли будить…

– Дорогая, что ты тут делаешь? Что-то случилось? – спрашивает мать, чей сон как рукой снимает.

– Сегодня, – отвечает она.

Молчание.

– Ты уверена? – снова спрашивает мать, выпутывает руки из-под простыней и протягивает их к дочери, приглашая ее лечь рядом.

– Да, я готова.

– Что ж, значит, сегодня.

Мать чуть отодвигается, чтобы дочери со всеми ее браслетами хватило места. Она знает, что девочка не готова, ни одна из них не готова к этому, но это будет сегодня.

Сегодня.

И вдруг ее рука отпускает мою ногу.

Я внимательно слежу за тем, как она пытается изобразить, будто зевает, как открывает глаза, глядит на меня и улыбается.

– Привет, малыш! – говорит она, и я ощущаю на своем лбу поцелуй, который кажется бесконечным. – Как ты сегодня спал?

– Лучше. Думаю, за всю ночь я даже ни разу не проснулся, – обманываю я.

И вижу, что моя маленькая ложь вызывает улыбку. Она обнимает меня.

– Что ж, вот и здорово, на один день меньше, – говорит она, с трудом поднимаясь на ноги.

Уже слышен звук тележек, развозящих завтрак, чей-то смех и еще чей-то плач, разговоры в соседней палате… Все начинается заново. Быстро, очень быстро, здесь все делается быстро. Быстро раздается завтрак, быстро раздается обед, а за ним и ужин… вот только ночи почему-то тянутся бесконечно медленно.

Моя мама, как и каждое утро, провожает меня в туалет, что вызывает у меня чувство огромной неловкости. Она, конечно, ждет снаружи, но дверь остается полуоткрытой, чтобы зонд, соединяющий мою руку с аппаратом, не сломался.

Если надо сходить по-маленькому, еще куда ни шло, но вот когда дело доходит до другого… Тут я готов от стыда сквозь землю провалиться из-за этой открытой двери. Особенно когда у меня газы, а они бывают практически всегда из-за лекарств, которые я принимаю.

– Умойся там хорошенько! И наведи красоту, потому что сегодня к тебе придет гость! – кричит она снаружи.

Точно, гость, я и забыл совсем.

Такой нежданный гость, что моя мать даже не решается назвать его имя.

Гость, который мне совсем не нужен, которого я не звал и видеть не хочу.

Провались оно все.

Мальчик со шрамом на брови

– Кажется, таких у тебя еще нет? – сказал наконец мальчик со шрамом на брови.

– Нет, таких у меня нет, спасибо большое, – соврал его друг, рассматривая содержимое пакета: шесть или семь комиксов.

И на этом разговор двух друзей, которые еще несколько месяцев назад могли болтать часами, оборвался.

Наступила гробовая тишина, которую родители обоих поспешно заполнили дежурными фразами: «Что ж, похоже, ему уже лучше», «Да, уже лучше», «Уверен, что вы очень скоро поправитесь», «Ты очень сильный…».

Минут десять они продолжали этот неловкий диалог, то и дело проваливаясь в бесконечно длинные паузы и не зная, за что зацепиться взглядом.

– Ну, нам пора… выздоравливай поскорее, – сказала мама мальчика со шрамом на брови. Она мечтала уйти как можно скорей из страха, что разговор переключится на тему, о которой ей совсем не хотелось говорить.

– Спасибо, спасибо, что пришли, – ответила мама бывшего мальчика-невидимки.

Никто ни о чем не спрашивал, никто не проронил ни слова о несчастном случае, как будто каждый день любой ребенок может перенестись из домашней постели на больничную койку и это абсолютно привычно и естественно.

Никто об этом не говорил.

Одни родители молчали, потому что догадывались, что они могли реально что-то сделать, другие – потому что не сделали ничего, чтобы хотя бы догадаться.

Один мальчик молчал, потому что сделал все возможное, чтобы не замечать происходящего, другой – потому что понимал, что обвинять других, после того как ты сам решил стать невидимкой, просто нечестно.

Визит

Конечно, я не забыл. Как я мог забыть о приходе этой гостьи?

Еще вчера вечером, сразу после ужина, родители завели один из этих неловких и трудных разговоров… Они оба очень нервничали, особенно мой отец, который начал говорить первым.

– Видишь ли, – сказал он, не глядя мне прямо в глаза, – завтра придет этот доктор… специальный.

– Еще один? – уточнил я.

– Да, еще один, но это уже не связано ни с ранами на лице, ни с ударом головы, ни с потерей памяти, потому что это уже более или менее начинает приходить в норму.

– Так кто же тогда? – спросил я уже в полной растерянности.

– Ну, это доктор, который занимается лечением других видов ран.

– Каких?

– Психологических травм.

– Так это психолог? – догадался я.

– Да, он самый, – признался отец.

– Но, пап, мам… – я смотрел на них в полном недоумении. – Ведь я не сумасшедший, – сказал я, теперь уже сильно нервничая.

– Конечно нет, дорогой, ты вовсе не сумасшедший, – ответила мама, крепко держа меня за руку. – Психологи помогают людям, с которыми произошло что-то плохое. Самое главное, чтобы ты рассказал доктору все, что тебе хочется сказать. Можешь говорить все что угодно, ничего не бойся.

– Все что угодно?

– Абсолютно все, чем тебе хочется поделиться, – повторила мама.

– А если мне ничем не хочется делиться?

– Послушай… не надо так, это для твоего же блага.

– Можно рассказать о своих суперспособностях?

– Расскажи все, что захочешь.

Этот последний ответ мне совсем не понравился: расскажи все, что захочешь… Ей осталось добавить: даже если ни одному твоему слову не поверят, даже если будут думать, что ты свихнулся.

На этом неловкий разговор закончился, и мы больше не возвращались к этой теме. И вот теперь меньше чем через час «специальный доктор» придет на меня посмотреть.

Я довольно сильно нервничаю. Я понятия не имею, что этот доктор хочет узнать, какие вопросы будет мне задавать и захочу ли я вообще отвечать на них.

Потому что правда – не всегда лучший вариант. Особенно если она настолько невероятна, что ее легко принять за ложь.