Элоди Харпер – Дом волчиц (страница 63)

— Я отступился бы, будь у нее другой. Но у нее никого нет, — говорит он и бросает на них встревоженный взгляд. — Или у нее кто-то появился?

— Нет, — отвечает Амара.

— Мы хотели купить вина для Крессы. — Виктория протягивает ему горшок. — Сколько с нас?

Никандр наполняет горшок вином, оглядывается через плечо, проверяя, точно ли поблизости нет Зоскалеса, и со значением качает головой, как бы говоря: «За счет заведения».

— Спасибо, — с искренней признательностью произносит Амара.

— Кресса была хорошей девушкой, — говорит он. — Нам всем ее не хватает.

Они выходят из таверны и бок о бок идут по улице.

— Я не понимаю Дидону, — говорит Виктория, крепко обхватив горшок. — Никандр такой милашка. Уж он-то бы не пожалел стараний! Кто знает, может, она бы впервые в жизни приятно провела время.

— Она не хочет страдать от любви к мужчине, которого никогда не сможет получить, — отвечает Амара.

Виктория молчит. Она знает, что обе ее подруги думают о Феликсе.

По мере того как они приближаются к воротам, ведущим в городок Нола, улицы заполняются людьми. Большинство из них — лоточники, ведущие торговлю в форуме, и купцы, развозящие товары по лавкам, — спешат в противоположном направлении. Те, кому повезло иметь тележку, грохочут ею по булыжной мостовой, остальные тащатся с полными товаров корзинами за спиной. Мимо, метаясь между крутящихся колес повозки своего хозяина, пробегает стадо визжащих свиней. Амара смотрит, как они несутся вдоль по улице, махая хвостами, будто им не терпится попасть на бойню. Виктория, подтолкнув ее локтем, показывает на запряженную мулом повозку, громыхающую с другой стороны улицы. Взяв Амару за плечо, она поднимается на цыпочки, чтобы получше разглядеть груз — рулоны ярких тканей. При виде них возничий щелкает кнутом и смеется, когда они в испуге отскакивают.

Здесь, на окраине города, Амара чувствует себя менее безопасно. Слишком многие чужаки попадают в Помпеи и снова растворяются как дым. Пропустив череду повозок, груженных каменными блоками, несомненно, предназначенными для бесконечной городской стройки, они проходят под высокой каменной аркой и попадают из города живых в город мертвых. По обеим сторонам дороги высятся огромные разноцветные гробницы, некоторые из них не уступают по размерам «Волчьему логову». Покоиться так близко к воротам могут позволить себе только богачи. Ярко раскрашенные статуи некогда могущественных мертвецов выглядывают с порогов могил, провожая взглядами живых.

Волчицам никогда не хватило бы денег, чтобы установить здесь даже самый маленький памятник Крессе. Виктория и Амара уходят все дальше за пределы города, пока дорога не становится шире и пустыннее. Они минуют группу облаченных в свои лучшие одежды скорбящих, собравшихся вокруг мраморной погребальной урны и сжигающих подношения, чтобы умилостивить покойника. Амара вспоминает, что неспособна почтить собственных покойных родителей, и отводит взгляд.

Виктория указывает ей нужный поворот — узкую тропку, проходящую между двумя усыпальницами. Чем дальше девушки удаляются от главной дороги, тем меньше становятся гробницы. Они минуют большую виноградную плантацию. Над каменными стенами виднеются голые лозы. Амара задумывается, не была ли эта плантация одной из тех, которые посещал Плиний, но, решив, что для этого виноградник недостаточно велик, отворачивается и смотрит в сторону Везувия — горы, растительность которой он желал изучить. Его острая вершина окутана облаком.

Наконец они достигают места назначения — поля неимущих, простирающегося беспорядочными могильными холмами, каменными курганами и разбитыми горлышками амфор. Последние торчат из земли, подобно разинутым ртам. Со стороны близлежащей свалки тянет вонью, и Амара спрашивает себя, не здесь ли во младенчестве нашли Викторию, но не решается задать этот вопрос подруге.

— Как нам отыскать нужное место? — шепчет Амара, словно несчастные мертвецы могут ее услышать.

Кругом нет ни души, кроме старика, плачущего над холмиком свежевскопанной земли.

— Я помню дорогу, — говорит Виктория, уверенно пробираясь по разрытому полю. Она останавливается у скромного маленького надгробия, впрочем, более пристойного, чем ближайшие могилы. В его основании лежит горка камней — все, что осталось в память о Крессе. Закапывать амфору не было смысла, ведь они не могли захоронить прах и даже поднести вина ее останкам. Виктория поливает камни Крессы самым дешевым вином в «Воробье», подаренным Никандром.

— Кресса всегда любила выпить, — говорит она.

Они стоят, глядя на забрызганную груду камней и думая о погибшей подруге. Эти камни напоминают Амаре обо всех добрых поступках, совершенных Крессой за свою незначительную, но столь дорогую ее близким жизнь. Она старается прогнать от себя воспоминание о том, как Кресса перед смертью стояла у кромки воды и смотрела в волны.

— Сколько? — раздается тонкий вкрадчивый голос из-за их спин.

Девушки вздрагивают. Обратившийся к ним мужчина трусливо горбится, подобно попрошайке, но что-то в его взгляде пугает Амару.

— У нас нет вина, нам нечего тебе продать, — говорит она, кутаясь в плащ.

— Сколько возьмете, чтобы мне отсосать? — Он поглаживает промежность.

— Имей уважение! — возмущенно отмахивается от него Виктория. — Разве ты не видишь, что мы скорбим?

Мужчина тянется к ней.

— Сжальтесь! — канючит он.

Виктория в страхе хватает Амару за плечо. Они быстро возвращаются по полю праха к узкой тропке, но мужчина тоже устремляется вперед.

— Почему вы не хотите меня обслужить? — умоляет он. — Пожалуйста, приласкайте меня!

Они еще больше ускоряют шаг, переступая через мертвые горлышки амфор. Попрошайка догоняет, его голос становится ниже, теряет умоляющие нотки. Амара зовет на помощь скорбящего старика, по-прежнему склоняющегося над могилой, но тот не отзывается. Должно быть, он услышал, что попрошайка умоляет о сексе, и не собирается защищать шлюх от настойчивого клиента.

Попрошайка начинает бежать, и сначала Амаре кажется, что ей удалось спугнуть его криками о помощи, но он лишь обгоняет их и заступает им путь. С одной стороны от мужчины каменные стены виноградника, с другой — огромная гробница, и обойти его невозможно. Девушки боязливо приближаются, надеясь как-нибудь пробиться к дороге.

— Пошли со мной, — говорит он, смотря Амаре прямо в глаза, словно змей, готовый к броску. Амара так напугана, что не может отвести взгляд. Он кидается к ней, чтобы поймать ее за плечо, но она уклоняется. Виктория хватает ее за руку, и они бегут назад к оставшемуся в поле старику. Попрошайка опережает их и оттесняет к гробницам, среди которых открывается другая, незнакомая, тропа. Больше им бежать некуда.

Они без оглядки бросаются прочь от преследователя через весь некрополь. Амара спотыкается и, опустив взгляд, замечает, что между булыжниками мостовой пробивается трава. Она с ужасом понимает, что эта дорога не только безлюдна, но и заброшена. Он загнал их в ловушку. Она, задыхаясь, в панике устремляется вперед, снова спотыкается и едва не падает.

— Не останавливайся! — кричит Виктория.

Амара понятия не имеет, где они находятся. Гробницы теснятся все ближе друг к другу, пробежать между ними становится сложнее. Она оглядывается и вскрикивает. Мужчина ловит ее за талию и тянет к себе. Она тяжело падает на землю. Он садится на нее сверху и заносит нож. Виктория с криком хватает его за руку, но он отбрасывает ее в сторону. Амара видит, как та ударяется головой о край гробницы и без чувств валится на землю.

— Твой хозяин возомнил, что ему все позволено. — Мужчина держит Амару за горло, обжигая ей лицо прерывистым дыханием. Она не может пошевелиться от ужаса. — Думал, что если заметет следы, то Симо никогда ничего не узнает. — Он нацеливает лезвие ей в глаз. — Вот тебе за Драуку!

Раздается звон бьющейся керамики. Нападающий оборачивается, и Виктория вонзает ему в шею острый черепок. Попрошайка цепляется за него окровавленными руками, но Амара знает: что бы он ни сделал, он уже покойник. С трудом отведя взгляд от торчащего из его горла глиняного осколка, она выползает из-под мужчины, чтобы не перепачкаться в крови, и встает плечом к плечу с Викторией. На земле у их ног лежит разбитый горшок Крессы.

Тело мужчины содрогается в агонии. Его смерть занимает всего мгновение. Амара хватает Викторию за руку, и они бегут прочь.

Глава 39

Не умеющий постоять за себя не умеет жить.

Девушки съеживаются за какой-то гробницей, пытаясь отдышаться, собраться с мыслями и уложить в голове случившееся. Викторию бьет дрожь от потрясения; ее зубы так сильно стучат, что Амара боится, как бы они не сломались. Она крепко обнимает подругу, чтобы согреть.

— Он бы меня убил, — шепчет она, растирая плечи Виктории. — Ты спасла мне жизнь. Ты спасла меня.

— Я убила человека, — шепчет Виктория, медленно осознавая весь ужас содеянного. — Я убила его! Я убийца!

— Никто не узнает, — отвечает Амара. — Никто ничего не выяснит. Тебе ничего не грозит. Нам обеим ничего не грозит.

Она с полным спокойствием вспоминает распростершееся на земле бездыханное тело незнакомца. Он мертв. Сейчас самое главное — избежать подозрений. Она обводит взглядом их одежду, вглядывается в лицо Виктории, вытирает щеки, осматривает свои пальцы. Им обеим повезло не вымазаться в крови с ног до головы. Набрав пригоршни грязи, она замазывает ею алые пятна на их плащах.