Элоди Харпер – Дом волчиц (страница 27)

— Мы просто шли мимо, — застенчиво говорит она и за себя, и за Дидону, когда он выходит на улицу, — и нам захотелось тебя поблагодарить.

— Поблагодарить меня?

— Да. Ведь это ты убедил нас спеть. Хозяин услышал нас и купил лиру. — Вспомнив лицо уличного музыканта, Амара робко надеется, что Феликс ему действительно заплатил. — А теперь нас пригласили петь на Флоралиях. На празднике.

На самом деле ей хотелось сказать Менандру совсем другое, однако утешает уже то, что им вообще удалось поговорить.

— Рад, что хозяин купил тебе лиру, — говорит он. — Ты так прекрасно играла.

— Менандр!..

— Мне пора. — Он беспокойно оглядывается через плечо. — Могу я тебе написать? На стене перед «Воробьем»? — Он понижает голос. — Я буду называть нас Тимаретой и Каллием, чтобы никто ничего не узнал.

— Да, — отвечает Амара. — Да.

Менандр разворачивается и, не прощаясь, спешит назад в лавку.

Глава 16

Я заложила Фаустилле серьги за два денария.

Она удержала асс в месяц в качестве процента.

Вереница людей тянется к колодцу через всю улицу. Не то чтобы кто-то особенно дожидался своей очереди. Вместо того чтобы проталкиваться вперед по примеру остальных, Амара и Дидона лениво нежатся на позднем утреннем солнце. Это не самое спокойное место для отдыха. Со стороны одного из роскошных домов неподалеку раздаются стук молотка, удары и крики. Сколько Амара помнит, дом всегда стоял заброшенным. Его владельцы погибли при землетрясении, по крайней мере так ей сказала Виктория. Должно быть, у него появились новые хозяева, намеренные сделать из него дворец. Один из строителей, свесившись со своей лесенки, свистит им с Дидоной. Девушки его игнорируют: едва ли этот работяга, что еще много часов не сможет купить себе женщину, стоит их внимания.

— Всем понравилось золото. — Дидона повышает голос, перекрикивая шум. — Ночью они все накрасились!

— Особенно Бероника, — говорит Амара, вспоминая, как обильно та намазала глаза позолотой и как злилась на насмешки Виктории. «Так, по мнению мужчин в этом дурацком городе, должны выглядеть египтянки!» — настаивала Бероника, блестя лицом, словно храмовая статуя. Амаре сложно представить, какими маленькими кажутся ей Помпеи, ведь она выросла в таком огромном городе, как Александрия. Правда, будучи рабыней, она, возможно, не видела ничего, кроме дома, где служила. Виктория и Кресса тоже не преминули воспользоваться новым макияжем, но Амара подозревает, что золотая паста не поможет избежать зависти подруг. Влияние, обретенное девушками, появившимися в «Волчьем логове» последними, обескуражило всех.

— Феликс захочет, чтобы мы сегодня порепетировали для Корнелия, — произносит она. — Надо бы подобрать еще какие-то песни.

— Всегда можно обратиться за помощью к Сальвию, — предлагает Дидона.

— Если бы знать, где его найти! Может, Никандр знает?

— Он держит скобяную лавку возле пекарни Модеста. Кажется, она ему принадлежит. Той ночью, когда ты беседовала с Менандром, я проводила время с Приском. Он рассказал мне, где они оба работают.

Кто-то крепко стучит Амару по спине, и она сердито оборачивается, подумав, что это строитель спустился с лестницы, чтобы попытать удачи, однако видит перед собой юную девушку. Та встревоженно отшатывается, прижимая к бедру огромное ведро.

— Простите! Я не хотела вас пугать, — говорит она. — Вы случайно не из «Волчьего логова»? Кажется, я встречала вас обеих в «Слоне».

Оглядев незнакомку, Амара отмечает синеву под ее глазами и сгорбленные от усталости плечи. В ее памяти всплывает образ этой хрупкой девочки, с беспокойной улыбкой снующей от стола к столу.

— Да-да, ты ведь работаешь там подавальщицей, верно?

— Меня зовут Питана, — представляется девушка. — Но я не только обслуживаю столы.

— Ясно. — Амаре вспоминается, как Виктория подтрунивала над тем, насколько всестороннее обслуживание Драука предоставляет клиентам. Она отворачивается, не желая думать о своей прежней сопернице и ее страданиях.

— Должно быть, работенка не из легких, — доброжелательно говорит Дидона. — В «Слоне» всегда полно народу. У тебя там есть друзья?

— Марта. Она была моей подругой. Но она умерла родами. Пожалуй, можно назвать это профессиональным риском. — Питана в отчаянии смотрит на них обеих, взглядом умоляя о понимании. — Наверное, вам обеим отлично известно, как этого избежать. Или как… — Она умолкает на полуслове.

«Как с этим покончить», — мысленно продолжает за нее Амара.

— Ты же хотела спросить не об избежании?

Питана качает головой. Амара опускает взгляд к ее тонкой девичьей талии.

— Есть одна женщина, к которой можно обратиться. Только не слишком затягивай.

— А у вас самих ничего нет?

— Травы должны быть свежими.

— Амара, — предостерегающе говорит Дидона, качая головой. — Не здесь.

— У меня нет денег. — Питана выглядит разочарованной. — Я думала, у вас найдутся какие-то травы, которыми вы могли бы со мной поделиться, а уж я бы со временем с вами расплатилась.

— Но почему? Разве твой хозяин не будет доволен? — спрашивает Амара. — Обычно все только радуются доморощенным рабам.

— Марта умирала три дня, — говорит Питана.

Амара и Дидона переглядываются. Опасности и ужас, связанные с родами, знакомы каждой.

Все три девушки пропустили свою очередь, но ни одна не торопится пробиваться к колодцу.

— Если тебе нужны деньги, — отвечает Амара, — то мы, вероятно, сможем тебе помочь. Но ты должна быть твердо уверена, что сумеешь их вернуть.

По пути в скобяную лавку Дидона не упоминает о только что заключенной сделке и не расспрашивает, погасила ли свой долг Марцелла и когда той необходимо рассчитаться с их сутенером. Однако у Амары потеют ладони при одной мысли о рыжей торговке. Она говорит себе, что у Марцеллы еще есть время, что ее долг еще не просрочен. И, возможно, приведя к Феликсу Питану, она склонит его к терпению.

Девушки минуют пекарню и останавливаются перед входом в скобяную лавку, прислушиваясь к доносящемуся изнутри лязгу.

— Думаешь, Сальвий нас вспомнит? — спрашивает Дидона.

— По-твоему, он каждый день знакомится с красивыми певицами? — с напускной уверенностью отвечает Амара, повыше перехватывая лиру. Отвоевать инструмент у Париса оказалось непросто: пришлось соврать, что они уже договорились о музыкальном уроке. Если их визит ни к чему не приведет, тот, несомненно, выдаст их Феликсу. — Разумеется, он нас вспомнит.

Миновав ближний прилавок, где покупателей обслуживает какой-то раб, подруги направляются в глубину лавки. Седеющий флейтист приглядывает за юным подмастерьем, помогая тому выковать подставку для лампы. Пока мальчишка ударяет молотом по ножкам, он придерживает стойку, изредка подбадривая его все с тем же добродушием, которое запомнилось Амаре. Девушки замирают в ожидании, не желая ему мешать.

Подняв взгляд, Сальвий как будто не сразу их узнает, однако через мгновение расплывается в улыбке.

— Вот так неожиданность! — говорит он. — Два очаровательных певчих воробушка. Чем могу помочь?

— Мы хотели попросить об одолжении. — В качестве объяснения Амара показывает музыканту лиру, надеясь возбудить его любопытство.

Сальвий подходит поближе, вытирая замасленные руки о кожаный фартук.

— Если вы ищете аккомпаниатора, то я играю только на флейте.

— Играть буду я, — говорит Амара. — Мы надеялись, что ты научишь нас каким-нибудь мелодиям.

— Мы заплатим за твое время, — добавляет Дидона.

— Флавий, — обращается он к подмастерью. — Пожалуйста, продолжай работать над ножками. Помни, чему я тебя учил. — Он снова поворачивается к девушкам. — Давайте обсудим.

Они вслед за ним поднимаются по узкой деревянной лестнице на верхний этаж.

— Музыкант из меня так себе, — говорит он. — Боюсь, как бы вас не разочаровать. Где вы будете играть?

Гостиная Сальвия окрашена в теплые желтые тона. Вереница лебедей перелетает от панели к панели, а плинтусы расписаны крошечными жаворонками. Он опускается на скамью, пригласив девушек сесть напротив.

— На празднике, приуроченном к первому дню Флоралий, — отвечает Амара. — Завсегдатаям «Воробья» такие пиры и не снились. Мы подумываем положить стихи на какие-нибудь популярные мелодии.

— Хотите совместить высокое с низким? — спрашивает Сальвий.

— Да, — кивает Дидона.

— Звучит здорово. Но сколько вы мне заплатите? Или лучше спросить — каким образом?

— Смотря что ты предпочитаешь. — Амара со значением приспускает тогу с плеча, не показывая ничего лишнего. Она надеется, что музыкант клюнет на приманку. Сальвий не лишен привлекательности, однако она хочет не столько его, сколько сберечь деньги.

— Мне бы подошел отложенный платеж, — отвечает Сальвий. — Пара вечеров в вашем обществе здесь, у меня дома. — Он кивает Дидоне: — Я приглашу Приска.

Их самые прибыльные часы приходятся на вечер, поэтому Амара понятия не имеет, как отнесется к этому соглашению Феликс, однако Дидона успевает ответить прежде, чем она предлагает испросить разрешения их хозяина:

— Мы с удовольствием.

— Сегодня я не могу уделить вам много времени, но, если вы быстро схватываете, успею научить вас паре мелодий. — Сальвий встает и, повернувшись к ним спиной, подходит к захламленному столу. Порывшись среди горшков и ларцов, он возвращается с флейтой. — Существует множество песен о весне, — начинает он. — Эта песня оскская. Полагаю, ни одна из вас не говорит по-оскски? — В его голосе звучит надежда, и Амара спрашивает себя, не является ли этот древнекампанийский язык для него родным.