Элоди Харпер – Дом с золотой дверью (страница 39)

— Он не причинил мне боли.

— Тогда что случилось?

И, вопреки своему же указанию не смотреть на него, Филос сам кидает взгляд на Амару.

Они идут дальше, Амара смотрит перед собой.

— Мне просто не нравится находиться рядом с ним, вот и все. Слишком много старых воспоминаний оживают.

— Я тебе не верю. Что-то случилось.

— Он хочет на мне жениться. — Вслух эта фраза прозвучала настолько нелепо, что Амара чуть не рассмеялась. — Он не спрашивал ни о чем. Он сказал мне, что это случится, когда Руфус меня бросит.

Амаре не нужно видеть лицо Филоса, по наступившему молчанию она понимает, какой это удар для него.

— Ты должна расплатиться с ним. Немедленно. Обратись к Друзилле, к Юлии. Даже к Руфусу. Будь должна кому угодно, только не ему. Мы не можем жить с такой угрозой.

Амаре не нравится его категорический тон.

— Думаешь, я могу вот так просто попросить такую сумму денег? — Она искоса кидает на него раздраженный взгляд. — Друзилла растит ребенка, а все мои дела с Юлией держатся на ее уверенности, что у меня есть свободные деньги! И ты знаешь, как разозлится Руфус, если я попрошу у него.

Филос бормочет что-то возмущенное на своем языке.

— В любом случае это просто угрозы Феликса. Они ничего не значат.

— «Ничего не значат»! — Филос снова бранится на своем диалекте, шаркая ногами по дороге. — Что вообще ты такого сделала, что он это предложил?

— Ты обвиняешь меня? — Амара от злости повышает голос, и прохожие смотрят на них. Амара опускает взгляд в землю и ускоряет шаг. Никогда еще ей не хотелось так кусать локти из-за тайных отношений, как сейчас, когда она готова заорать на него прямо на улице.

— Один раз до меня донесся твой голос, — тихо говорит Филос. — Ты кричала на него: «Дело не в любви». Что это значило?

Амара чувствует, как ее обволакивает волна стыда, и закрывает рот рукой.

— Я не злюсь, — произносит Филос еще тише. — Пожалуйста, просто скажи мне.

— Я не знаю, — говорит Амара. — Я не знаю, что я сделала.

— Ты любишь его?

— Нет! — Филос бросает на нее предостерегающий взгляд, когда она повышает голос. — Конечно же нет. Фабия говорила мне, что я ему приглянулась, а у меня хватило глупости думать, будто я смогу им помыкать. А теперь я за это поплатилась.

— Пожалуйста, займи денег, чтобы заплатить ему, — произносит Филос, и Амара слышит отчаяние в его голосе. — Пожалуйста, попроси у Друзиллы. Я боюсь, что он обидит тебя.

Амара понимает, что он имеет в виду под этим словом.

— Я успею позвать тебя, прежде чем он что-нибудь предпримет, — лжет она. — Обещаю. И мы говорим о Феликсе. Он не сделает того, что обещает. Он просто любит играть в игры. Я сумею справиться с ним. Поверь мне, у меня было время попрактиковаться.

Они подошли к повороту на их улицу. Уже дома Амара узнаёт, что ее ждет Виктория. Эгнаций порекомендовал их еще одному клиенту, и ей вместе с Викторией нужно сходить к его распорядителю, чтобы обсудить условия и подтвердить бронирование. Поговорить наедине с Филосом ей не удастся.

— Обещаешь, что позовешь меня, если он будет угрожать тебе?

Амара смотрит на Филоса, который — она знает — с готовностью умрет от руки Феликса, если она попросит его о защите. Она никогда этого не допустит.

— Обещаю.

Глава 23

Если кто-либо желает, чтобы раб — будь то мужчина или женщина — был наказан в частном порядке, тот, кто собирается привести наказание в исполнение, должен поступать следующим образом. Если он хочет поместить раба на крест или вилы, то заказчик должен обеспечить шесты, цепи, плети и оплатить работу тех, кто приведет наказание в исполнение.

При дневном свете личные покои Эгнация выглядят потрепанными. Даже роскошные изображения Геркулеса кажутся неряшливыми, черная копоть от постоянно горящих масляных ламп затеняет подвиги героя. Амара полулежит на диване рядом с Эгнацием, вдыхая исходящий от него знакомый запах масла акации. Они подчеркнуто лежат на некотором, хоть и небольшом, расстоянии друг от друга, но от его близости Амару до сих пор бросает в пот. Не от страха перед давним клиентом — она прекрасно знает, что не интересует его как женщина, — а скорее от мыслей о том, как бы повел себя ее патрон, увидь он эту сцену. Пока Руфус мало спрашивал ее о том, как она ведет дела; возможно, предпочитал верить ее заявлениям, что музыка интересна ей как искусство, и закрывать глаза на ее неутолимое желание делать деньги.

На диване напротив Виктория прижимается к их новому клиенту, Кастренсису. Это маленький жилистый человечек, который, кажется, подкрасил свою жидкую бородку карандашом вроде тех, что Амара использует для глаз. В данный момент его рука лежит где-то на бедре Виктории, скрытая складками ее туники. Виктория театрально вздыхает, словно не в состоянии устоять перед его заигрыванием.

— Я так понимаю, мы с вами договорились, — произносит Амара. — Судя по вашему энтузиазму.

Она слышит, как у нее за спиной Эгнаций фыркает от смеха. Он слегка касается ее плеча.

— Кастренсис знает, что у вас, девочки, великолепнейшие рекомендации, дорогая, — подает голос Эгнаций. — А прежде я никогда его не подводил.

— Я все же надеюсь, что не по такой цене, — говорит Кастренсис.

Амара мрачно смотрит на него, но Виктория только сильнее прижимается.

— У меня есть ощущение, что ты заинтересован сильнее, чем хочешь показать, — произносит она.

Виктория бросает на Амару взгляд, который та сразу понимает и встает с места. Они много раз репетировали этот прием.

— Если ты не хочешь платить, мы уходим. — Амара жестом предлагает Виктории следовать за ней. Кастренсис крепче прижимает ее к себе, его лицо наливается кровью.

— Я не говорил, что не буду платить. Может, если ты на минутку оставишь меня наедине со своей подругой, то я сообщу тебе о своем решении.

— Сначала подпиши контракт, и тогда можешь рассчитывать не только на минутку.

Виктория изгибается и поворачивается к Кастренсису.

— Скажи ей да, — говорит она, положив руку ему на пояс и притягивая еще ближе к себе. — Пожалуйста.

— Очень хорошо, — отвечает Кастренсис с несколько ошалелым видом.

Не давая ему времени передумать, Амара сразу же оказывается рядом с ним с восковыми табличками и протягивает ему стилус.

— Считаю, нам стоит засвидетельствовать это на улице, — говорит Амара Эгнацию, указывая на контракт. Эгнаций, которому не нравится, что его попросили сдвинуться с места, закатывает глаза, но следует за ней.

— Когда ты успела стать такой педантичной? — растягивая слова, спрашивает Эгнаций, уже стоя в коридоре. Он размашисто расписывается, закрывает табличку и отдает ее Амаре. — Кастренсис вполне способен выступить перед аудиторией. И могу тебя заверить, больше минуты это у него не займет.

— Я не хочу смотреть на его противное лицо дольше, чем требует необходимость.

— Он не такой хорошенький, как твой эконом, что правда, то правда. Поверить не могу, что ты ни разу не приводила ко мне милого Филоса. — Эгнаций делает обиженную физиономию. — Мальчиком он не служил ли у Теренция?

Амара пожимает плечами:

— Я мало знаю о его прошлом… Он принадлежит Руфусу.

— Какие прелестные глаза! А какие скулы! — Эгнаций поглядывает на Амару искоса и с ухмылкой. — Надеюсь, он не конкурент Руфусу.

Амара шлепает его по руке, игриво, но достаточно сильно:

— Это уж вряд ли.

Эгнаций смеется и шлепает ее в ответ; вся эта возня кажется такой абсурдной и чуть ли не детской, что Амару тоже разбирает смех. Она немного молчит, размышляя, может ли она при людях проявлять какой-либо интерес к Филосу.

— Значит, ты знал дедушку Руфуса?

— Только по слухам. — Эгнация пробирает дрожь. — Теренций — это человек такого сорта, из-за которых мы каждый день должны благодарить богов за дарованную нам свободу.

Дальнейшие подробности Амаре выяснить не удается, потому что Виктория прерывает их, резко отворив двери покоев. Она оглядывается в комнату, из которой только что вышла, многозначительно вытерев губы тыльной стороной ладони. — Этот жест Амара помнит еще со времен борделя. К счастью, Кастренсиса она в этот момент не видит.

— Значит, мы все друзья, — говорит Эгнаций, в знак прощания целуя сначала Викторию, а затем Амару.

— Только не забудь, дорогая, что мне причитается за содействие, — шепчет он Амаре на ухо. — Я знаю, какая ты невозможная жадина.

На улице Виктория берет Амару за руку. Они идут рядышком по дороге, мимо того самого места, где Филос когда-то предложил Амаре свою руку.

— И никаких чаевых! — ворчит Виктория. — Прожженный маленький стервец. Я знавала нищих работников прачечной, которые были щедрее него.

— Прости. Я сожалею, что тебе пришлось это сделать. — Голос Амары дрожит. — Я хотела забрать тебя от Феликса, а не занять его место.

— Что за глупости! — восклицает Виктория и поворачивается к Амаре. Увидев выражение ее лица, она ахает от изумления. — В чем дело?