Эльнар Хажиев – Сверхоружие (страница 4)
Раздался не грохот, а странный, многослойный звук – резкий хлопок сжатого воздуха, шипение раскаленного металла и низкочастотный гул, от которого за зудели зубы. Из темного жерла ствола вырвался не луч света и не плазменный сгусток, а нечто, напоминающее сжатую до невероятной плотности молнию. Она была яркой, голубовато-зеленой, почти черной в центре, и вокруг нее воздух мерцал и плавился.
Снаряд достиг цели. Не было взрыва в привычном понимании. Бетонная масса дота просто… испарилась в точке попадания, оставив идеально ровное сквозное отверстие диаметром с тарелку. Края отверстия оплавлены до стекловидного состояния. Внутри на мгновение вспыхнуло ослепительное белое свечение – раскаленные до состояния плазмы остатки стали и бетона.
В ангаре воцарилась гробовая тишина. Даже привыкшие ко многому от Михаила Новикова генералы замерли, вглядываясь в клубы пыли и дыма над руинами. На их лицах читался не восторг, а холодная, расчетливая оценка. Министр в погонах первым нарушил молчание.
– Энергопотребление? – спросил он сухо, не отрывая взгляда от полигона.
– Один выстрел на полной мощности равен расходу энергии среднего танка на марше в течение часа, – так же четко ответил Новиков. – Но у нас уже есть прототипы компактных источников. И лейтенант доказал, что носитель может действовать автономно.
– Перезарядка?
– Десять секунд для накопления минимальной тактической мощности. Полная – пятнадцать.
Сергей Штурмов тем временем плавно опустил ствол.
– Вот это ни хрена себе пушка, – сказал он себе под нос.
Его лицо оставалось спокойным, лишь в уголках глаз собрались легкие морщинки от концентрации. Он отсоединил блок питания, поставил пушку на предохранитель и развернулся к комиссии. В его движении не было бравады, только отчетливо читаемая готовность к следующему приказу.
– Довольно показательно, – произнес министр, переводя взгляд с Штурмова на Новикова. – Но полигон – не поле боя. Там есть ответный огонь, грязь и паника. Ваш «герой» должен будет не просто стрелять. Он должен выживать, маневрировать и принимать решения под этим самым огнем. И все это – с тридцатью килограммами высокотехнологичной смерти в руках.
– Именно для этого мы и искали подходящего, а не просто сильного, – парировал Михаил. – Дадите мне разрешение на владение этой технологии?
Министр медленно кивнул. В его взгляде промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее одобрение.
– Хорошо, ученый. Дадим вашему эксперименту ход. Будем двигаться к серийному производству. Но помните, – он жестко, почти безжалостно посмотрел в глаза Новикова. – Если что-то пойдет не так, отвечать будете вы.
– Простите, но пока я не готов отпускать столь мощное оружие в серийку, – резко возразил Новиков. – Это будет индивидуальное оружие Штурмова. Я могу снабдить вас новыми «Стражами».
– Ладно, ладно…
Министр тяжело вздохнул. Похоже, он уже привык к тому, что Новиков всегда ведет свою собственную партию. «Стражи» были надежным и мощным оружием, но их уже знали, по ним уже строили тактику. «М.Ф.Г.» же был совершенно новой, непредсказуемой переменной в уравнении войны.
– Индивидуальное оружие, – пробормотал он, обдумывая. – Получается, мы ставим на одного человека. На его выносливость, на его холодный расчет. Вы уверены, что лейтенант справится с этой… ответственностью?
Новиков не ответил сразу. Он смотрел на Штурмова, который, услышав вопрос, встретил его взгляд. В глазах Сергея не было ни тени сомнения или гордыни. Была лишь ясная, прагматичная готовность выполнить задачу любой сложности.
– Уверен, – сказал Михаил. – Он уже доказал, что может управлять мощностью.
Комиссия начала медленно расходиться, генералы вполголоса обсуждали технические детали и логистику. Министр остался последним. Он подошел к Штурмову и, минуя формальности, спросил напрямую:
– Что вы чувствовали, когда стреляли? Не в физическом смысле. Внутри.
Сергей задумался на секунду, его взгляд стал немного отстраненным, аналитическим.
– Концентрацию, – сказал он четко. – Как перед сложным прыжком или точным выстрелом из обычного оружия. Но здесь… был еще момент полного контроля. Ощущение, что ты не просто выпускаешь снаряд, ты направляете целый поток энергии. Он не уходит от вас сразу. Вы держите его до последнего миллиметра.
Министр удовлетворенно кивнул. Это был ответ солдата, а не фанатика или испытателя. Он повернулся к Новикову:
– Готовьте программу тренировок и адаптации. Полное погружение. Не только стрельбы, но и тактика малых групп, работа под давлением, психологическая устойчивость. Он должен стать не просто оператором оружия, он должен стать его частью. Как мозг и рука.
Новиков согласился. План у него уже был.
Штурмов стоял рядом, слушая. В его сознании уже строились схемы возможных применений, расчеты углов, оценка слабых точек в обороне вероятных целей. Он понимал, что теперь его мир разделился на «до» и «после» этого выстрела. И «после» требовало от него не просто силы, а нового уровня мысли – холодной, быстрой и абсолютно точной, как тот плазменный поток, который он теперь мог выпустить из своих рук.
Тут как тут
Поля военного полигона были погружены в темноту, нарушаемую лишь редкими фонариками охраны да редкими всполохами датчиков слежения. Серые фигуры ученых и военнослужащих уже отправились отдыхать после утомительного дня испытаний. Лишь небольшая группа наблюдателей продолжала следить за объектом. Вдали, неподалеку от бараков отдыха, в тени заснеженного кустарника прятались четверо мужчин в черном, аккуратно прислушиваясь к окружающим звукам.
На столе дежурного поста охрана вела оживленную беседу, когда радио неожиданно щелкнуло, передавая короткие приказы:
– Красный сектор, красный сектор!
Дежурный вскочил и торопливо побежал к оружейной камере, сигнализируя остальным собраться.
Трое бойцов охраны успели занять оборону, когда тишину прорезал глухой хлопок: дверь лагеря захлопнулась снаружи, отрезая троих стражников от остального гарнизона. Четвертый, бежавший на выручку, обнаружил проход перекрытым четырьмя фигурами в черных масках и баллистических шлемах. Угроза была очевидна: нападение совершено специалистами высокого класса.
Невысокий командир, замаскированный до глаз, выкрикнул:
– Быстро, оружие сюда! Иначе откроем огонь!
Охранники, зная, что штучное изделие наверняка спрятано в одном из помещений, ринулись обратно, стараясь выиграть время. Пара секунд — и черный аэрозоль парализующего газа наполнил комнату, вынудив бойцов рухнуть на землю.
– Берем ящик! – приказал командир, услышав звон металла. Остальные в форме оперативного состава С.Т.Э.Г. сгрудились вокруг контейнера с драгоценным грузом.
Главный специалист группы, одетый в латексные перчатки, принялся изучать пульт управления. Рукоятка автоматического замка была открыта, внутренняя подсветка подсказывала: оружие в контейнере.
Штурмов прибыл один и встал лицом к лицу к похитителям.
Руководитель группы развернулся к Сергею Штурмову, наставив пистолет на грудь:
– Открой ящик! Или твои друзья станут первыми свидетелями моей меткости.
Штурмов оценивающе взглянул на командира и процедил сквозь зубы:
– Не выйдет, господин главарь. Блокировка установлена на моем отпечатке пальца.
Мужчина нахмурился, поняв серьезность положения. В этот момент Сергей молниеносно ударил ногой по крышке контейнера, выдавливая защелки. Прежде чем шокированный грабитель успел среагировать, лейтенант прыгнул вперед, отталкивая оружие от лидера группы С.Т.Э.Г. Завязалась короткая драка: кулаки молотили, удары сопровождались треском пластмассы и металлической арматуры.
Боец С.Т.Э.Г. выпустил дымовую гранату. Пробираясь сквозь клубы дыма, Штурмов пытался выхватить драгоценный артефакт, когда один из нападавших, сильнейший среди них, протянул руку и схватил прибор. Преимущество ненадолго закрепилось за нападающими.
Штурмов похлопал по своим карманам и не нашел свою любимую кнопку вызова штурм отряда.
– Черт… да где же я ее оставил? Придется тянуть время до подкрепления…
В следующий миг случилось неожиданное: вражеский громила по неосторожности задел одну из клавиш. Контейнер, хранивший М.Ф.Г., с резким шипением распахнулся. Тяжелая конструкция содрогнулась, и изнутри хлынул ядовито-зеленый, слепящий свет.
Нападавшие поняли, что инициатива ускользает, и отступили, прекратив попытку захвата. Но один из бандитов, охваченный упрямой жаждой добычи, продолжал яростно цепляться за контейнер. Сергей Штурмов преградил ему путь, вцепившись в противника и втянув его в жесткую ближнюю схватку.
Террорист резким движением сорвал маску, обнажив покрытое татуировками лицо с оскалом бешенства. В приступе ярости он выхватил сверхоружие, нацелившись в Штурмова. Но Сергей уже ринулся вперед, чтобы помешать выстрелу, и всей массой своего тела обрушился на врага. В суматохе борьбы палец нападавшего дернулся — он нажал на спуск. Оружие с глухим, мягким гулом выплюнуло ослепительный сгусток энергии. Заряд ударил в потолок полигона, осыпав все вокруг искрами и клубами дыма.
Потолок, прошитый трещинами, ответил на удар зеленого луча низким гулом металла, похожим на стон. На бойцов С.Т.Э.Г.и Штурмова хлынул потолок из искр и мелких осколков бетона. Командир вражеской группы, собравшись первым, заорал: