Эльмира Шабурова – Света Лана на перекрёстке судеб (страница 2)

Мой муж, казалось, вот-вот, как таракан, полезет под стол, настолько испуганно-растерянный был у него вид.

– Ну, я тут кое-что доделать хотел… – виновато произнес он и показал на разложенный чертеж на столе.

– Ты же обещал, что три дня будешь отдыхать, ты обещал больше времени проводить на свежем воздухе! – возмутилась я, и Джереми виновато улыбнулся. – За то, что нарушил слово, я еще придумаю как тебя наказать. Поплывешь со мной на острова, например, и будешь целый день купаться и загорать.

– Жуть какая! – наигранно ужаснулся Джереми и, подойдя ко мне, обнял и слегка прикоснулся губами к моему уху. – Ты прям жуть какое жуткое наказание придумала, наверно еще и голенькая купаться будешь?

– И буду, – угрожающе пообещала я и, вспомнив о дочери спросила, – Ты Золу не видел?

– Она с Лилией и Лилаи на праздник пошла, – ответил он, продолжая обнимать меня и покрывать мою шею поцелуями.

– Ты, что доверил нашу дочь этим безбашенным, вечно сующим свои носы куда не надо, неугомонным девчонкам? – возмутилась я по-настоящему и отстранилась от мужа.

За окном в это время раздались грохот и радостные крики, в небе загорелись яркие цветы фейерверка, и в комнате ненадолго стало радостно и светло. Джереми улыбнулся свойственной ему нежной улыбкой и сказал:

– Скорее я поручил нашей серьезной и очень ответственной дочери почти шести лет от роду присмотреть за этими неугомонными великовозрастным девицами. Так, по крайней мере, они не полезут в северную часть города.

– Ну да, разумно, – согласилась я и посмотрела в окно, на небе снова вспыхнули огни фейерверка, и народ снова встретил их радостными воплями.

– А ты чего до салюта с праздника ушла? Ты же его обожаешь? Пиротехники для тебя так расстарались, – спросил меня Джереми, меняя тему разговора и радуясь тому, что я не побежала спасать дочь от ее взрослых подружек, умевших вляпаться в историю на ровном месте.

– Не знаю, на душе как-то тревожно, – пробормотала я, опускаясь на диван, и посмотрела на встревоженное лицо мужа. Его большие глаза тоже сразу наполнились тревогой, он по привычке взъерошил густые каштановые волосы и сел рядом со мной.

– Рассказывай, – велел он мне, но я не сразу сумела объяснить, что именно меня тревожит.

– Понимаешь… Вот помнишь пару ночей назад, Зола проснулась с воплем ужаса и потом долго не могла успокоиться? – тихо напомнила я о ночи, когда дочка впервые нас по-настоящему напугала.

– Еще бы не помнить, она до утра прорыдала, и ничто ее не могло успокоить, – вздохнув, ответил Джереми и обнял меня. – Боишься, что в ней просыпается наследие твоей матери?

– Нет, тут дело не в этом, помнишь, что она сказала, когда уже почти уснула?

Джереми нахмурил брови и тихо произнес:

– Они придут, зачем они к нам идут… По-моему, так она сказала.

– Да, и я на всякий случай укрепила охранный периметр и проверила, надежно ли опечатаны проходы в наш мир. Всё вроде бы нормально, но сегодня с утра духи и сущности стали вести себя странно, они встревожены, дерганые какие-то, а объяснить, что происходит, не могут.

– А что тебе говорит твой главный пациент? – поинтересовался Джереми, встав и подойдя к небольшому барному столику, и налил нам по бокалу вина.

– Ты имеешь в виду сознание этого мира, того самого, у которого только-только закончилась наркотическая ломка и потому у него настроение меняется как у подростка? И из-за этого погоду предсказать просто нереально? – уточнила я, улыбнувшись. – Сознание мира молчит, он, по-моему, меня игнорирует. Вот уже третий день он не отвечает мне и всё время напевает какую-то мелодию, как будто силится вспомнить песню и не может, – ответила я и одним глотком осушила бокал с вином, Джереми забрал у меня бокал и налил еще вина.

– Похоже, ты тоже уже на взводе. – произнес он.

– Понимаешь, я вроде и празднику рада, и всё у нас тут складывается нормально, но есть четкое предчувствие, что мы тут ненадолго. Все мы… А еще я… Не могу даже объяснить, такое ощущение, что я знаю мелодию, которую напевает сознание мира. Силюсь вспомнить и не могу ухватить воспоминание. Это жутко раздражает, когда не можешь вспомнить что-то и понимаешь, что это важно! – произнесла я и услышала радостные вопли молодежи у нас под окном.

Джереми подошел к окну, распахнул его настежь, пустив в кабинет ароматы костра, шашлыков и звуки веселья. Он посмотрел вниз и, улыбнувшись, жестом подозвал меня к окну. Я встала рядом с ним и посмотрела вниз. На тротуаре возле дома стояли пять девушек и шесть парней, они весело подбадривали шестилетнюю тоненькую, хрупкую и очень гибкую девочку с глазами как у Джереми и улыбкой как у меня. Она радостно танцевала под мелодию, что напевала Лилая.

Я вдруг успокоилась: моя дочь была со мной, мой любимый был со мной, мир, в котором мы поселились, постепенно приходил в себя, и уже прекратились землетрясения и наводнения, неожиданные смены ландшафта и непредсказуемые перепады погоды. Древний город почти не пострадал, и его снова заселили люди, и не только люди, из нескольких миров. Всё было хорошо, и я наконец расслабилась и вздохнула с облегчением, мои тревоги отступили, и я позволила мужу увести меня в спальню. Всё было просто удивительно хорошо.

Вот только ночью мне приснилась мама, и я, резко проснувшись села на кровати. Я вспомнила песню, ту, что я слышала, когда была того же возраста, что и моя дочь, песню, которая вызывала у меня только ужас. Песня жриц матери. Песня, которую пели Всеродительницы перед жертвоприношением. Поняв, кто мог прийти в мой прекрасный мирок, я вся покрылась липким холодным потом, сердце заколотилось чаще.

– Ты чего не спишь? – сонно спросил Джереми, и я, вздрогнув, посмотрела на него, и он тоже окончательно проснулся и сел. – Что случилось?

– Объявляй срочную, полную эвакуацию, по плану «красный», – решительно произнесла я. – Я соберу Золу и приведу ее к портальной площадке. А ты будь готов к большим неприятностям!

– Что случилось-то? – не понимая, что происходит, но быстро одеваясь, спросил Джереми, чуть не упав надевая брюки.

– Я вспомнила песню! К нам идут жрицы Всеродительницы! А ты сам знаешь, что будет, если им в руки попаду я или, того хуже, наша дочь!!! – ответила я, выбежала из спальни и влетела в спальню дочери. Та спала на своей кровати, не раздевшись, а на полу в куче подушек и мягких игрушек спали ее добровольные няньки Лилия и Лилая.

Эти девушки, наделенные невероятно мощным магическим талантом, вырвавшиеся из-под опеки родных, наслаждались свободой в моем мире, и я не отправляла их домой к родственникам только потому, что они учились, охотно и много. Они впитывали знания как губка, но при этом постоянно влипали в неприятные истории, зачастую абсурдные. Их вечно подводило любопытство, и только присматривая за моей дочерью они становились хоть ненадолго серьезными и ответственными.

Вздохнув с грустью и понимая, что и моим ученицам тоже придется расстаться с жизнью, которая им так нравилась, я подошла к девушкам и слегка толкнула их в плечо. Они тут же проснулись и непонимающе уставились на меня, а Лилая пробормотала:

– Это не мы!

– Просыпайтесь и Золу будите, быстро берем тревожные рюкзаки и к портальной площадке! – строго велела я и посмотрела на спящую дочь. Сердце у меня обливалось кровью от мысли, что жрицы Всеродительницы могут до нее добраться. Потому я была готова пойти на то, что задумала уже пару лет назад, когда в наш мир пытались пробиться Сир Хурлийские пираты. Тогда мы потеряли много народу и почти проиграли битву, и я поняла, что мне нужен план спасения для моей семьи и для моего народа.

– Что происходит? – охрипшим голосом спросила Лилия.

– Пока ничего, но скоро может начаться вторжение, и если это будут жрицы, то нам тут не устоять, поэтому нужно уходить, – объяснила я и увидела, как дочка открыла глаза. – Зола, конфетка моя, просыпайся. Лилия и Лилая отведут тебя к папе, к портальной площадке.

– Они уже пришли?! – спросила она в ответ, ни капли не удивившись тому, что ее туда отправляют.

– Ты что-то предвидела? – спросила Лилия.

– Они хотят убить маму и всех остальных, – произнесла Зола и посмотрела на меня совершенно по-взрослому. – Они хотят только твоей крови, мама. А остальные должны умереть, свидетели им не нужны.

– Не может быть, им нужно обычно кое-что другое… – недоуменно произнесла я и вздрогнула, над сонным городом начал, медленно увеличивая громкость, разноситься сигнал тревоги.

– Собирайтесь и к площадке! – строго велела я и, поцеловав дочку в лоб, тихо добавила: – Мне нужно кое-что сделать, и я присоединюсь к вам.

Девушки больше не задавали вопросы, они были одними из немногих, кто был посвящен в наши семейные тайны, и прекрасно понимали, почему я так встревожена. Зола тоже знала, какие опасные враги есть у нашей семьи, и потому не стала ничего говорить и молча пошла умываться и переодеваться. Она унаследовала силу своего деда и магию своего отца, и мы очень надеялись, что в ней не пробудится мое наследие. Сила вершительниц и хранительниц миров. Но в последнее время в ней пробудился пророческий дар, а это говорило о том, что скоро ее ушки изменятся, они станут двойными. Носик заострится как у меня, и она сможет говорить с духами, сущностями и мирами, а главное – она сможет влиять на их сознание и, если потребуется, то и уничтожать, милостиво принося успокоение гибнущим в муках мирам.