Эльмира Шабурова – Герцогиня тьмы (страница 2)

– Они не имеют права! Это незаконно! – снова и снова повторял парень слева от меня. Его лицо было залито кровью, а в глазах светилась смесь гнева и страха. Он крепко сжимал в пальцах чей-то клок волос.

– Они теперь могут все! Мы отдали наш мир, почти не сопротивляясь, и теперь они могут все! Вы смеялись над моим братом и отцом, когда они присоединились к повстанцам, и говорили, что они зря рискуют головой! Так что ваши головы пострадают не зря! – рыдая, закричала Виола. Она была моей одноклассницей, и уж ее-то я никак не ожидала увидеть среди призывников. Ее родственники с первых дней высказывались против союза с Дракерианцами и одними из первых попали в списки «нарушителей мирной жизни». Когда же образовалось повстанческое движение, мой брат ушел вместе с ними.

«Почему же она не присоединилась к повстанцам?» – подумала я и заглянула в ее глаза. В них я увидела спокойную решимость. Вся ее истерика и слезы были хорошо отрепетированным спектаклем.

«Значит, ты задумала то же, что и я? Какая наивная глупость! У тебя нет ни единого шанса!» – мысленно фыркнула я.

Дракерианци вели тщательную сортировку новобранцев. И если у призывника были хотя бы мизерные магические способности, он попадал в элиту и имел шанс прожить дольше, если же магические силы были на нуле, его жизнь была очень недолгой. Такие солдаты попадали на передовую, где не проживали и года. У Виолы не было и намека на магические способности, а, соответственно, ни одного шанса на выживание, и все же она рискнула всем ради идеи!

Я со злостью посмотрела на остальных и увидела только страх, лишивший многих понимания того, что с ними происходит. Больше желающих погибнуть смертью храбрых не было…

– Пожалуйста, перестанет злословить! Лучше помогите мне? Этому парню совсем плохо! – Я протолкалась поближе к девушке у самого борта машины и увидела Вадима. У него был поврежден позвоночник, лицо было бледным от потери крови, и губы дрожали, когда он пытался говорить.

– Ирия, прошу, тебя прекрати эту боль! Я знаю, ты можешь это сделать, я не хочу стать одним из них?! – Он смотрел мне в глаза с мольбой о спасении, и мне вдруг показалось, будто бы он знает все тайны моей души.

«Почему же он тогда просит меня сделать это? Неужели он не понимает, как тяжело пойти на такое?!» – Мои мысли бились в такт с моим сердцем, и я чувствовала, как во мне что-то просыпается, изменяя меня навсегда.

Как и все вокруг, я понимала: Вадим будет умирать долго и мучительно. Сев рядом с ним и положив свои руки ему на голову, я замерла, и в памяти всплыла давно забытая молитва, которой меня когда-то научила мать…

– Я всегда хотел, чтоб моя смерть была такой красивой, как ты! – еле слышно прошептал Вадим, и я резко повернула его голову влево и вверх.

Кто-то вскрикнул, кто-то выругался, но никто меня не остановил, все прекрасно понимали: теперь каждый сам за себя!

Я вернулась на свое место и постаралась не думать о том, что впервые убила человека, и, чтобы трясущиеся руки не выдали моего состояния, я зажала ладони между колен. Я заставила себя думать о брате. Сколько я его уже не видела? Больше года, и только теперь поняла, насколько мать оказалась права!

«Волею судьбы нас разделила война, – твердила я сама себе, как клятву, как молитву.– Но никто, никогда не заставит меня предать тебя, брат!»

И я была готова пройти через ад, пройти по трупам, но получить необходимые знания и навыки у Дракерианцев, чтобы использовать их на пользу повстанцам!

Колонна грузовиков спешила к месту назначения, и мирный пейзаж сменялся пожарищами деревень и города, когда-то пытавшихся восстать против военного режима захватчиков, но их с легкостью уничтожали, не считаясь ни с кем и ни с чем. Я почувствовала, как моя совесть начала вгрызаться в мою душу и тихо нашептывать, будто бы и я скоро стану одним из тех монстров, уничтожавших не только наш мир. Но я должна была заставить совесть замолчать хотя бы на время!

Резкий поворот отвлек меня от моих невеселых раздумий, и я снова оглядела тех, кто меня окружал. Теперь я видела своих ровесников и друзей, но они, как и прежде, старались держаться от меня подальше. Их страх был настолько силен, что казалось, стоит мне протянуть руку, и его можно будет почувствовать физически. И лишь Гарана, не самая моя близкая подруга, сидевшая рядом со мной, вела себя так, словно ничего страшного не произошло, ее волновало только порванное платье. Она пыталась прикрыть руками грудь, но толку от этого было мало. Я сняла куртку и отдала ей, мы сели поближе друг к другу и стали наблюдать за тем, как колонна грузовиков становилась все больше и больше.

– Ты, как всегда оказалась права: они именно такие, как ты говорила – фанатики войны! – Гарана встряхнула головой, пытаясь убрать с глаз непокорную челку.– Знаешь, говорят, что они хорошо относятся только к тем, кто обладает магическим даром. Так что тебе повезло во всех отношениях: в твоих способностях сомневаться не приходится!

– В твоих способностях тоже, поверь мне. Анализаторы тогда не выявили у тебя способностей только потому, что после меня они были повреждены. Старая модель, глючная, – прошептала я, положив голову на колени, и сделала вид, что сплю. Она же смотрела на меня с недоверием, но я точно знала,:у не очень терпеливой Гараны есть способности, но они были заблокированы ее подсознанием.

Я ненавидела свой дар с самого детства! Сильные боли после каждого пророчества заставляли меня молить Бога об избавления от мучений!

Зачастую заранее зная, что думают, обо мне люди и, видя их лицемерие и фальшь, я давно лишилась иллюзий относительно людских добродетелей. Испытывая каждый раз физическую боль, не имея возможности контролировать себя, свои вспышки агрессии, я вынуждена была прятаться от людей. И только брат умел меня утешить и приободрить, он обещал, что с возрастом я научусь самоконтролю и мне будет легче справиться со своими силами. Он оказался прав! Я повзрослела, мои пророчества стали не так болезненны, и все же они мучили меня своей внезапностью. Я с упорством училась самоконтролю, старалась не поддаваться эмоциям, а брат настойчиво требовал, чтоб я еще лучше контролировала свои способности. Только благодаря его настойчивости я научилась предчувствовать приступ, контролировать его, и боль стала появляться все реже и реже.

Я ненавидела свои силы, а захватчики были в неописуемом восторге от моих «талантов»! Они ни на один день не оставляли меня без внимания и заставляли регулярно проходить осмотры в центре учета магических способностей. С седьмого класса они обещали мне золотые горы в обмен на преданную службу Дракерианской империи., к которой мой мир был «добровольно» присоединен через шесть месяцев после сенсационного открытия одного захудалого исследовательского института. Они открыли портал в другой мир, а в наш мир попала Дракерианская зараза с «дружескими» намерениями.

Меня разбудил звук летящего в над колонной вертолета. Машины резко прибавили скорость, я заставила Гарану лечь на пол и, прижавшись к борту, стала наблюдать за тем, как вертолет с символикой повстанцев обстреливал машины охраны, сопровождавшей колону. Ближайший к нам грузовик неожиданно загорелся, его водитель успел свернуть на обочину и сразу же взорвался. Вспышка множественной смерти на какое-то время скрыла от меня вертолет, но вскоре я снова могла его видеть. Он падал на замыкающий колонну грузовик…

В машине царила тишина. Сгустившаяся темнота скрыла лица, и каждый был рад, что никто из окружающих не видит никого. Все мы в эту минуту тайно радовались, что не ехали в тех взорвавшихся машинах, и наслаждались, как никогда прежде, чувством голода и усталости. Многие были рады по-прежнему испытывать чувство боли, и никто не хотел теперь поскорей умереть. Хотя еще утром некоторые призывали смерть. Насколько быстро повстанцы перестали быть для многих спасителями, а Дракерианци – исчадием ада! Столько эмоций пережить за один короткий день еще не приходилось никому из нас! Я вдруг поняла, как много мне еще предстоит узнать о людях и об их переменчивости, сколько еще скрыто от меня в их душах, как мало я знаю даже о себе!

К базе колонна машин прибыла только к полуночи. Нас выгрузили у складских помещений и, выдав скромный ужин и тонкий матрас, загнали в пустующий ангар.

В течение ночи было слышно, как прибывало все больше и больше новобранцев, но меня беспокоил не шум за стенами ангара, а теснота и спертый воздух в самом помещении. Мы спали плечом к плечу, не имея даже возможности лишний раз пошевелиться, к тому же кто-то обязательно устраивал истерику или пытался пройти к небольшому биотуалету. И все же ночь прошла удивительно быстро, на рассвете двери распахнулись, и сержанты, щедро раздавая пинки, выгнали нас на утренний холод высокогорья.

– Женщины – налево, мужчины – направо! – проорал офицер, и сержанты начали распихивать самых непонятливых по рядам.

– Встать в две шеренги! Не разговаривать! отвечать на вопросы четко и коротко! – раздавал инструкции, сопровождая их тумаками, огромный прапорщик.

Дрожа от холода и голода, я наблюдала за тем, как два офицера в форме спецслужб шли вдоль строя. В руках каждого из них был прибор, о назначении которого я узнала еще в школе. Я вспомнила, с какой радостью я восприняла то, что энергетический детектор выделил меня из толпы одноклассников, и сколько во мне появилось гордости, когда меня записали иномиряне, пообещав в будущем позаботиться обо мне. И как же была горька эта забота теперь, четыре года спустя!