ЭЛЬМИРА ХАН – Гусь, свинья и говорящая лужа (страница 2)

4. Спи не менее восьми часов. Иначе яйцо будет сонным.

5. Верь в себя. Даже если все вокруг думают, что ты просто курица.

Марфа решила следовать правилам.

Она пила росу (хотя это был компот, пролитый хозяином, с изюминкой, похожей на звезду), игнорировала гуся Аристарха и спала ровно восемь часов.

Но гусь не сдавался:

– Ты игнорируешь науку! – он тыкал клювом в газету. – Здесь чётко сказано: «Куриные яйца не могут содержать галактики!»

– А здесь сказано, – Марфа перевернула страницу, – что гуси – плохие советчики. Правило №3!

Наконец, настал момент. Яйцо засияло, как миниатюрное солнце.

– Это… галактика? – Аристарх уронил газету.

– Или очень большой желток, – хрюкнул Альфонс, лениво переворачиваясь в луже.

Хозяин, привлечённый светом, вошёл в сарай:

– Ого! Это яйцо?

– Это Вселенная! – крикнула Марфа. – Барбос, хватай лопатку! Аристарх, отвлеки хозяина! Альфонс… э-э… просто не мешай!

Но было поздно. Яйцо разбилось, и из него вылился… светящийся кекс.

Марфа смотрела на кекс.

Горький комок подступил к горлу, но вдруг сладкий аромат ванили и чего-то космического – как будто в тесто замешали пыль с крыльев Млечного Пути – обнял её, словно обещая: «Не всё потеряно».

– Смотрите! Он светится, как роса с Ориона. Значит, правила работают!

Аристарх, обиженный, загородил ей путь:

– Я же говорил! Теперь у нас кекс вместо Вселенной!

– Зато вкусно, – Барбос лизнул крошки.

Гусь развернул газету:

– Смотри, тут написано: «Яйца не могут быть Вселенными!»

– А тут написано, – Марфа тыкнула клювом в другую страницу, – что гуси не могут быть экспертами.

На следующее утро вся деревня говорила о «чудесном кексе». Марфа же сидела на новом яйце, которое светилось тем же светом.

– Опять возишься? – спросил Аристарх, но в его голосе слышалась зависть.

– Да. Но теперь я знаю: даже если получится кекс – это будет шедевр.

Новое яйцо треснуло, выпустив… облако конфетти. Марфа замерла, глядя на сверкающие осколки, медленно опускавшиеся на землю, как звёзды, уставшие светить.

– Кажется, Вселенная любит сюрпризы, – прошептала она.

– Или это просто мусор, – хрюкнул Альфонс, но в его голосе слышалось что-то вроде уважения.

Марфа подняла один осколок. Он светился, как воспоминание о чём-то давно забытом.

– Может, мы все – просто крошки от чьего-то большого пирога? – задумчиво сказала она.

А Барбос, гоняясь за светлячком, лаял:

– Верни мой рык, пришелец!

И пока деревня спала, Марфа сидела на заборе, глядя на небо.

Где-то там, среди звёзд, танцевали её галактики. Или, может, просто крошки от кекса. Но она знала: даже если мир – это всего лишь яйцо, внутри него всегда найдётся место для чуда.

Иногда Вселенная – это не галактики и звёзды, а просто светящийся осколок, который ты держишь в лапках, пока кто-то гоняется за светлячком.

Яйцо в космосе

Гусь Аристарх уже неделю не находил себе места. Его теория о том, что лужа – это миниатюрная модель Вселенной, вызывала только насмешки. Кот Васька фыркал, курица Марфа квохтала, а пёс Барбос вообще не понимал, о чём речь.

Аристарх был уверен: чтобы доказать свою правоту, придётся совершить нечто грандиозное.

– Запустим яйцо в космос! – объявил он однажды утром, размахивая крыльями. – Если оно взлетит, все поймут, что я прав!

Марфа, чьё пышное оперение переливалось на солнце, а на шее болталось ожерелье из камушков, наклонила голову:

– Моё яйцо? Но оно же для планеты!

– Планеты начинаются с яиц, – важно ответил Аристарх. – Это научный факт.

Кот Васька, наблюдавший за ними с дерева, фыркнул:

– Научный факт? Это просто яйцо. И оно разобьётся.

– Молчи, скептик! – отмахнулся гусь и начал собирать катапульту из палок и резинок.

Пёс Барбос, лохматый и вечно взъерошенный, подбежал к яйцу, обнюхал его и лизнул.

– Мячик? – спросил он, виляя хвостом.

– Нет, не мячик! – закричал Аристарх. – Это космический аппарат!

Но Барбос уже схватил яйцо в пасть и с радостным гавканьем умчался прочь.

– Барбос! – закричала Марфа, взъерошив перья. – Ты съел мою планету!

Гусь Аристарх, вместо того чтобы гнаться за псом, важно поднял голову:

– Не волнуйся, Марфа. Это был успешный эксперимент. Яйцо достигло орбиты… желудка Барбоса.

Кот Васька, не выдержав, рассмеялся:

– Орбиты желудка? Ты слышал себя, Аристарх?

Марфа, всё ещё в панике, квохтала:

– Но что теперь будет с моей Вселенной?

– Вселенная продолжит существовать, – философски ответил гусь. – Просто теперь у неё есть чёрная дыра.

Барбос, тем временем, лёг на траву, довольный и сытый. Он даже не подозревал, что только что «поглотил» целую планету.

Альфонс, лежавший в луже неподалёку, хрюкнул:

– Как же хорошо быть свиньёй. Никаких яиц, никаких орбит. Только грязь и покой.

Кот и чёрная дыра

Кот Васька, словно зачарованный, уставился на лужу. Пузырьки в ней замерли, словно притаившись, а отражение луны дрожало, будто живое. Альфонс, как всегда, лежал в грязи, хрюкая себе под нос что-то о вечности в капле воды.

– Эй, свинософ! – Васька ткнул лапой в лужу, разбрызгивая капли. – Ты видишь? Пузырьки двигаются против ветра!

– Это грязь дышит, – лениво ответил Альфонс, не открывая глаз. – А ты слишком много думаешь.