Эльмира Билялова – Ваша пахлава достойна похвалы (страница 3)

– Есть! – обиделся мальчик, – наша учительница нам рассказывала о нем. Это такие планктонные рачки.

– Везде эти учителя лезут со своими словами, – почему-то возмутилась госпожа Штангенциркуль.

– Нет! Это, наверное, интернет во всем виноват! – засипел Эрнест, подавившись последним куском коровьего языка.

– Малыш, неси нож для колки льда, сделаем твоему папе трахеотомию, – сладко протянула Генриетта и коснулась горла Эрнеста, – вот тут дырочку пробурим.

От этих слов мужчина быстро проглотил злосчастный кусок:

– Я все! Давайте, Генриетта Иосифовна, делайте ваш ход.

Она посмотрела на свои фишки, мысленно послала им трехэтажные проклятья, но поскольку магией наша героиня не обладала, фишки остались глухи к сим заклинаниям и немы. Затем она посмотрела на них под другим углом и просияла:

– Фуфлыжник! – победоносно провозгласила женщина.

– Нет такого слова! – в очередной раз повторилась данная фраза. Однако теперь Эрнест ее произнес в компании своего отпрыска.

– Как это нет? – совершенно спокойно возмутилась Генриетта. – Человек в фуфайке на лыжах есть, а слова нет? Так по-вашему?

Весомость сему аргументу придавал уверенный голос хозяйки дома и скалка, внезапно появившаяся у нее в одной руке, и утка с яблоками – в другой.

– Ыгыгм, – произнес Эрнест, кивая, но не раскрывая рта, поскольку от вида сочной утки во рту у него образовалось целое море слюны.

– Папа, – мальчик потянул Эрнеста за руку, – теперь твое слово.

– Ыгым, – скорбно по диагонали замотал головой глава районного общества «Эрудит».

– Вы что воды в рот набрали? – Генриетта, как никогда, была близка к разгадке.

Наконец, Эрнест сглотнул и выложил на доске свое слово.

– Эрнест Андреевич! Вы в школе хорошо учились?

– А что не так?

– Лекарственное средство «фуросемид» пишется через «о» и с буквой «д» на конце. Что это еще за «фурасемит»?

– Это еврей-дальнобойщик, – невозмутимо ответствовал мужчина, протягивая руки к утке.

– Вздор! Трижды вздор! Нет такого слова! – не унималась наша дама.

– В таком случае и вашего «фуфлыжника» не существует, – Эрнест скрестил руки на груди. Но решив, что в таком положении будет неудобно есть утку, он вернул свои верхние конечности в исходную позицию.

– Папа, Генриетта Иосифовна, только не ссорьтесь. Вам обоим нужно отказаться от своих слов. – Уж и не знаю, какую цель преследовал ребенок: хотел ли он примирить оппонентов, или просто хотел по очкам вырваться вперед.

– А ты иди уроки делай! – вдруг фальцетом произнес отец.

– Так я же сделал уже. Вчера ведь сам проверял, – изумился мальчик такому повороту событий.

– А что у тебя в учебнике больше задач не осталось? Я видел там не меньше сотни страниц еще, – сощурил глаза Эрнест.

– А мы их еще не проходили, – совсем сконфузился малыш.

А Эрнест Андреевич задумался. Недальновидно заставлять ребенка учить темы вперед. Станет слишком умным, одноклассники будут дразнить выскочкой и зубрилой, сын уйдет в себя, замкнется, вырастит неудачником, у него не будет девушки, а у Эрнеста не будет внуков. Боль. Печаль. Фейспалм.

– Ладно, – Генриетта повернулась к мужчине, – пусть будет «фурасемит».

– Вот всегда бы так соглашались, – подмигнул ей Эрнест.

Этот жест весьма удивил женщину, но она почему-то ответила в крайне дерзкой манере:

– Мечтай!

– Уже! – Эрнест подмигнул еще раз в надежде, что на этот раз получилось гораздо эротичней. Затем подумал и подмигнул в третий раз, но с призывной улыбкой.

Генриетта: «Фейспалм».

Зато вдруг мальчик осмелел:

– Если б я был старше, я бы пошутил, что вам пора снять комнату, – ребенок без зазрения совести ухмылялся и, казалось даже, гордился своей не по годам взрослой репликой.

– Если б ты так пошутил, то уже никогда не стал старше! – Генриетта, посмотрела на него, выгнув обе брови.

– Зачем снимать комнату? У нас квартира есть. И у вас, вон, жилплощадь имеется.

Фейспалм.

– Да, господин Лавриков, у меня еще и кровать двуспальная ко всему прочему имеется, – не надеясь на понимание со стороны эрудита, полушепотом протянула Генриетта.

Первые двадцать минут Эрнест действительно ничего не понимал. За это время они успели несколько раз сменить тему разговора: от кулинарного гения Генриетты до кулинарного кудесника бабушки Плющ. Пару раз прокомментировали внешнюю политику Индонезии и влияние колониального строя на архитектуру. А также прошлись по последним новостям из дома популярных актеров. Более того: они даже успели закончить игру. Нет, не так, не закончить. Генриетта Иосифовна набралась мужества и настояла на ее прекращении, отдав все лавры победителя мальчику. Вместе с лаврами победителю достался самый большой кусок пирога от хозяйки дома и пятьсот рублей от Эрнеста и разрешение пойти домой поиграть в приставку. И вот посреди всего этого до Лаврикова Эрнеста Андреевича доходит фраза относительно двухместности генриеттиной кровати. Он в таком изумлении посмотрел на хозяйку дома, как если бы та взяла в руки баян и принялась играть национальный гимн Монголии.

– А ваша двухспальная кровать действительно двухспальная или только вас одну способна вместить, – да, Эрнест очень коряв в своем флирте.

Генриетта уже забыла про реплику о достоинствах своего спального ложа, поэтому не сразу поняла, о чем говорит мужчина. И ответила первое, что пришло ей в голову.

– А вы как думаете?

– С каких пор вас так волнует, что я думаю? – Эрнест иногда невпопад бывает таким остроумным и остроязычным.

– С каких пор вы думаете, что меня это волнует? – ну, а что оставалось ответить Генриетте, когда мужчина сам удобряет почву для колкостей.

– Теперь я точно уверен, что вы хотите мне продать одну из своих двухспальных кроватей.

Фейспалм.

– Эрнест, вы специально весь вечер стараетесь меня с ума свести своими гениальными умозаключениями? – давай, Генриетта, изрыгай свой праведный гнев. Ибо доколе это издевательство может продолжаться!

Эрнест Андреевич, словно камикадзе в момент истины, опустил голову, вздохнул, на всякий случай залился краской и прошептал:

– Просто я не очень силен в романтических признаниях. В ухаживаниях я тоже – полный ноль.

– Да, и гены вам достались от тех, от кого достались. Идите уже ко мне, наконец, пока я не продала свою кровать кому-нибудь другому.

Внезапно лицо Эрнеста осветилось, ликование отразилось в его зрачках, и он громогласно проорал практически в самую душу хозяйки дома:

– Выыыыыдра!

– Чтоооооо?!!

Мужчина раскрыл ладонь, в которой были зажаты две буквы – «Ы» и «В».

– Я придумал слово с чертовой буквой «Ы»! – и победоносно присобачил обе фишки к уже имеющимся на игровой доске.

Фейспалм.

Так и закончился вояж Генриетты Иосифовны по просторам игры Эрудит. И ей не очень понравилось. Особенно Эрудит с Эрнестом. Так, перебирая в голове костяшки фишки с воспоминаниями об этой игре, Генриетта постепенно охладевала к этому мужчине. А потом и вовсе забыла о его существовании, переключившись на изучение каталогов с полипропиленовыми сантехническими трубами.

Ваша пахлава достойна похвалы

Помните инженера Шурика из кино про то, как Иван Васильевич менял профессию? Нет-нет, рассказ будет не про него, я и так хожу по краю, пытаясь не нарушить авторское право. Просто таким незамысловатым способом хочу вам создать определенное настроение. Ну, там ассоциации всякие, образы… Уже возникли? Зафиксируйтесь в этом состоянии, пожалуйста!

Меж тем, в одном из домов, обслуживаемых ТСЖ-5, жил и временами трудился в импровизированной лаборатории на крошечной кухне химик-изобретатель Станислав Копейкин. При чем просто химиком он был согласно записи в трудовой книжке, смиренно пылившейся в закромах у кадровички местного НИИ стоматологии, а вот химиком-изобретателем – по призванию, по зову сердца, по велению души.

Работу на дом он не таскал, а вот реактивы и прочие реагенты – с большой охотой и в огромном количестве. И находили они в его кухонной лаборатории применения, далекие от экспериментов над зубными пастами, стандартные для его деятельности на стоматологическом поприще.

Усугублялось это еще и тем, что человеком он уродился честолюбивым, падким на похвалу и охочим до славы. Желательно, всемирной. И на века. И чтоб кино про него снимали, в песнях воспевали да на цитаты растаскивали. В общем, чтобы как у Шурика, только взаправду, и чтобы жена не ушла… ну, или для начала хотя бы у него появилась.

И именно по причине своей холостяцкой доли, живота не щадя, Шурик… то есть Станислав смешивал во всех мыслимых и немыслимых пропорциях ингредиенты своей будущей – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить – зубной пасты с рабочим названием «Очаровашка-3000». Вы, наверное, удивитесь, а некоторые из вас даже не постесняются спросить с чего бы вдруг зубная паста, а не, например, портативный адронный коллайдер? Ну, во-первых, Копейкин – химик из НИИ стоматологии, и на пастах он не только собаку съел, а целый зоопарк с крокодилами, бегемотами и – а-а-а – и зелеными попугаями. Во-вторых, любой почистивший зубы «Очаровашкой-3000», вмиг станет в сотню раз привлекательней для окружающих, а это большое подспорье в обретении жены. А портативный адронный коллайдер только ботаников всех мастей привлечет. А этого добра у него и на работе вагон и вагонетка.