Эллисон Сафт – И приходит ночь (страница 51)
Поврежденная почка лежала в тарелке, полной крови. Мертвец был похож на зарезанного козла: наспех вскрытый живот, зияющий, как пасть. Кровь медленно сочилась из раны, как сок из расщепленного дерева.
Сняв перчатки, она окунула руки в ведро с водой и стала растирать их припаркой из трав. Она остановилась только тогда, когда у нее пошла кровь. Она подлечила магией ссадину. Суставы загудели, и появилось знакомое онемение в кончиках пальцев.
Чрезмерное использование. Горькая ирония исцеляющей магии.
Она всегда использовала слишком много магии. Она всегда балансировала на грани. В этот раз, возможно, она подошла слишком близко к краю и могла сорваться.
Ей нужно отдохнуть. Ее фоле нужно восстановиться, пока она не нанесла ей непоправимый ущерб. В качестве эксперимента она собрала магию в ладони. Ее серебряный свет тускнел, как свеча. Но магия еще была, пусть ее осталось совсем немного.
Ее магия.
Ее магия была единственной вещью, которая у нее осталась. Как сокрушительно – и как неудивительно – узнать, что даже это немногое могло исчезнуть.
Рен нашла Лоури в гостиной. Он разговаривал с каким-то мужчиной приглушенным голосом. Она не могла разобрать, о чем шла речь, но заметила мелкие невербальные детали. Мужчина решительно отодвинулся от Лоури и сжал бокал так, что побелели костяшки пальцев.
Значит, они спорили.
Это, скорее всего, был Фицуильям Барретт, герцог Мэттонви. Она мало знала о нем – только о его давней дружбе с Лоури и дану-керносском происхождении. Он был главным среди керносской знати, лоббировавшей союз с данийской короной. Кроме того, небольшое досье, которое у Гвардии было на него, включало заметки о его коллекции старинных мечей данийского производства и увлечении военной стратегией и историей.
Рен прочистила горло, чтобы объявить о своем присутствии. Мужчины замерли.
– Простите, что прерываю. Сейчас он отдыхает. Он будет жить. – Барретт посмотрел на нее с грустной, но искренней улыбкой. Она не подходила его светлой коже и густой бороде. В отличие от большинства политиков, его лицо походило на нетронутую воду, прозрачную для любого, кто в нее заглядывал. Деньги давали ему влияние, но было легко понять, почему он заслужил репутацию общительного человека.
– За эти годы я много слышал о вас. Очень приятно наконец познакомиться с вами, мисс Сазерленд.
Рен поморщилась. Если он слышал о ней, то, скорее всего, только из-за той небольшой огласки, которую она получила как изгнанница королевы.
– Взаимно, ваша светлость.
– Какая жалость, что наша с вами встреча омрачена таким ужасным несчастным случаем.
– Поистине ужасным.
Развалившись на стуле, перекинув ногу на ногу, Лоури наблюдал за ней поверх края своего стакана. Его глаза горели интересом и самодовольством. Как будто он что-то доказал самому себе – или сорвал куш.
– Надеюсь, в скором времени мы познакомимся с вами как следует, – проговорила она, – но сейчас я очень устала.
– Конечно-конечно. Уверен, у вас был длинный вечер.
– Хотя я бы хотела переговорить с вами, прежде чем уйти, лорд Лоури.
– Как пожелаете. – Улыбка Лоури не дрогнула, когда он повернулся к Барретту. – Ты не оставишь нас на минутку?
Барретт галантно извинился, тихо пожелав спокойной ночи, прежде чем исчезнуть в дверях. Рен вошла в комнату и осторожно села в кресло.
Лоури так откинулся на спинку стула, что Рен взмолилась, чтобы он не упал спиной в огонь.
– Что вы думаете об украшении дома?
Казалось, он намеревается поиграть с ней.
– Мило.
– Да, мило. И наверняка запомнится гостям. Пока вас не было, я наконец закончил проводку большого зала. Впервые это поместье будет освещено сотнями ламп накаливания.
В глазах Лоури горело нетерпение.
– Довольно скоро вам больше никогда не придется тратить свечи. По всей стране подобное чудо станет реальностью. Одно устройство позволит вам общаться на больших расстояниях. Кареты будут двигаться не за счет лошадей, а за счет двигателей внутреннего сгорания.
У Рен не хватило духу выглядеть впечатленной.
– Где ваше удивление? – Он щелкнул языком. – Это будет впечатляюще – презентация, подходящая для звездной компании, которая завтра соберется. Мы, керносцы, всегда готовы поделиться своими знаниями. Мы всегда смотрим вперед, прогрессируем, развиваемся. Видите ли, эволюция видов – это невероятно увлекательная, но в то же время разочаровывающая концепция. Я… вы понимаете, о чем я, да?
Она стерпит его болтовню, но не снисхождение.
– Естественно.
– Ах, отлично. Тогда исправьте меня, если я не прав. Насколько я понимаю, выживают наиболее приспособленные – мутация приводит к генетическим изменениям. Само собой разумеется, что вы, маги, более развиты по сравнению с нами, людьми. – Его голос стал более мрачным, более пылким. – И все же Кернос обладает огромным богатством, обширными торговыми путями и технологиями, о которых вы не можете и мечтать. Мы превосходим вас по всем показателям, и все же нас никогда не воспринимали всерьез как мировую державу. Как вы думаете, почему это так?
Рен тихо выдохнула сквозь зубы:
– Магия.
– Магия. – Лоури щелкнул пальцами. – Именно. В этом раздираемом войной мире всех волнует магия. Однако сотни лет Дану и Весрия посылали своих магов умирать, как собак на улице. Вы растратили этот генетический подарок. Использовали ради войны из-за такой ерунды, как религия. Только представьте, что было бы, если бы каждый целитель посвятил себя исследованиям, как это сделали вы? Сколько болезней можно было бы излечить? Как долго бы стали жить люди?
Рен ничего не ответила.
– Ох, хорошо. Давайте переосмыслим нашу дискуссию. – Он наклонился вперед. – Вы служительница Богини. Скажите, как вы думаете, почему ваш народ благословлен магией, в то время как мой погряз в своей обычности? Почему Богиня бросила нас, хотя именно мы являемся цивилизованным народом?
– Я думала, вы не интересуетесь работами своего отца, – с горечью произнесла она.
Лоури мягко рассмеялся.
– У меня пытливый ум, мисс Сазерленд. Его смерть оставила у меня так много вопросов.
Она могла дать ему неисчислимое количество ответов, как теологических, так и научных. Однако Рен знала, что магия – всего лишь генетическая аномалия. Ею владеет меньше десяти процентов всего населения планеты. Но у нее не было настроения спорить или играть в игры. Кроме того, она знала ответ так же ясно, как знала ответ на вопрос, почему Изабель ненавидит ее. Этот ответ никогда не удовлетворит и не исцелит. Знание не принесет облегчения, и оно никогда не вернет отца Лоури.
Лоури не обладал магией, потому что так холодно распорядилась природа. Ни больше ни меньше.
– Вы уже знаете ответ, милорд. Общей чертой керносцев является подавление генов, которые производят магию. Она инертна внутри вас, как двигатель без топлива. Так будет всегда.
– Бросьте. Этот ответ политиков я уже слышал.
– Чего вы тогда хотите от меня, Лоури? – прорычала Рен.
– Ваше профессиональное мнение. – Он встал со стула, скрестил за спиной руки и отвернулся к окну. Иней расцвел, как плесень, на стекле, а за ним висел ряд капающих сосулек. – Обладая такими богатыми научными знаниями, есть ли у нас надежда конкурировать с такими, как вы?
Ужасное понимание начало доходить до нее. Больше всего на свете ей хотелось ответить «нет». Нет, нет, нет. Большинство магов обладали уникальными способностями: изменять плотность своей кости, утолщать коллаген в своем теле или влиять на регенерацию клеток. Без врожденного умения манипулировать энергией тела не было никаких средств для управления клетками. И, конечно, не было никакого научного объяснения тому, что они называли магией. Если только Лоури не намеревался заменить каждую кость, каждое сухожилие, каждую клетку своего тела, это было невозможно.
– Это то, с чем человек рождается. Это не то, что вы можете построить, как какую-нибудь машину.
– Вы не ответили на мой вопрос.
Что заставило ее руки затрястись: чрезмерное использование магии или страх? Она не хотела отвечать. Она не хотела задумываться об этических и онтологических последствиях такого поступка.
– Теоретически? Возможно.
– Возможно? – Когда он повернулся к ней, свет от камина осветил его лицо. На мгновение она увидела его таким же, каким он был изображен на портрете в форме солдата. Его глаза были черными, бездонными, голодными. – Что ж, благодарю вас за то, что потакаете моим фантазиям.
– Бал уже завтра, – медленно произнесла она. – И я не глупа. Вы не планируете вознаграждать меня за исцеление Генри.
– Хотя вы ослушались меня, я планирую представить вас в качестве дипломата, как и обещал. Я даже заручился поддержкой у королевы по поводу вашей новой должности.
У Рен перехватило дыхание. Нет, это не может быть правдой. Он снова манипулировал ею. Королева никогда не восстановила бы ее в должности – ни за что на свете.
– Вы лжете.
– Напротив.
Он вытащил из нагрудного кармана конверт кремового цвета, на котором была сломана официальная королевская печать: полная луна в обрамлении растущего и убывающего полумесяца. Лоури протянул ей конверт. Когда она не взяла его, он улыбнулся.
– Ах, какая вы глупая, чрезмерно подозрительная девушка. Вы думаете, что здесь есть подвох. Я человек слова. Все, о чем я прошу, – чтобы вы присутствовали на празднике, потому что я хочу вас кое с кем познакомить. После этого вы можете отправиться домой. Мы с вами, конечно, будем поддерживать связь по политическим вопросам.