Эллисон Майклс – Тени под водой (страница 14)

Ремонтники управились за два дня, но Бену и Клэр понадобилось чуть больше времени. Они завершили удачный ремонт ужином всё в том же «Rose Wine», где судьба организовала им первую встречу. Негласное правило «Lux Design» всё ещё работало: любая удачная сделка праздновалась алкоголем и закусками. Вот только на этом празднике места Перри Кларка и Пола Доннелли пустовали.

Глава 7

– И после этого ужина ты с ней переспал. – Подытожил Джеймс, выслушав брата с молчаливым порицанием.

– Нет. Я долго боролся сам с собой, но это оказалось бесполезным номером. Эта женщина каким-то образом подчинила меня своей власти после первой же встречи.

Джеймс не мог поверить, что брат способен на такое. Закрутить интрижку с какой-то стервой и затянуть её на полтора года. Разрушить второй брак, но сделать это ещё более отвратительно, чем было с Эвелин. Там он хотя бы держал себя в штанах и, насколько знал Джеймс, не позволял страсти взять верх над совестью. Сперва он подписал документы о разводе, а уж потом делил постель с другой женщиной. Хотя, после всего сказанного, вряд ли словам Бена можно было безоговорочно доверять.

Старший брат всегда умел выкинуть что-то этакое, от чего у всех глаза лезли на лоб. Разрыв с Эвелин стал апогеем его выходок, пока не всплыл роман с Клэр. И каждый новый проступок открывал в Бене то, что вызывало в Джеймсе ужас – он совершенно не знал человека, который сейчас сидел с ним плечом к плечу.

– Чёрт, Бен, ты врал Грейс полтора года.

– Не нужно об этом напоминать, братец. Я пьян, но помню о всех своих грехах.

– Ты собирался порвать с ней?

– С Клэр или с Грейс?

Вопрос завис в воздухе.

– Не знаю, Бен. С одной из них? Или ты надеялся тянуть лямку до самой смерти?

Джеймс осёкся, поразившись точностью своих слов. Бен и правда затянул до самой смерти, вот только смерти своей жены.

– Я хотел… – слёзно откликнулся Бен. Чувство вины драло его лёгкие на части. – Хотел расстаться с Клэр, но каждый раз происходило что-то, что мне мешало.

– Надеюсь, ты говоришь не о коротких платьях или глубоком декольте этой потаскухи. – Язва сопровождала каждое слово Джеймса, но он просто не мог вести себя по-другому. Грейс была чудесной, добросердечной и вовсе не заслуживала такого обращения. Он не боялся вызвать гнев брата, но тот даже и не помышлял об ответном выпаде. Вся ярость утонула на дне бутылки, в самой глубине рыдающего сердца.

– Ты слишком низкого мнения обо мне.

– И кто в этом виноват? Ты дал мне веский повод понизить моё мнение до плинтуса.

– Чу́дно. – Бен вздохнул. – Наши с Клэр отношения начали принимать опасный оборот.

– О чём это ты?

– Она стала намекать на большее. Ей стало мало встреч украдкой в дешёвых мотелях за городом, где нас не могли узнать. В её квартире, из которой мы часами не вылезали. Я не хотел светиться в городе рядом с красивой женщиной. Мы редко обедали где-то, почти никуда не выбирались за пределы спальни. Ты ведь знаешь, как быстро разносятся слухи по нашей маленькой дыре.

– И никто не подозревал о вашем романе?

– Нет. Я делал всё возможное, чтобы оставить всё в тайне.

– А твои партнёры?

– Ни Перри, ни Пол ничего не знают. По крайней мере, я так думаю.

На секунду Бен замолчал, осторожно взглянул на брата и протянул руку.

– Может, позволишь сделать мне ещё один глоток? Тяжело говорить об этом на сухую.

Бутылка, припрятанная в изножье дивана, ни сдвинулась ни на дюйм.

– С тебя хватит, братец. – Вздохнул Джеймс. – Пора протрезветь.

– Пока я трезв, я не могу ни о чём другом думать, только о Грейс.

– Ты немного опоздал с этим. Ты должен был думать о Грейс все эти полтора года, пока спал с другой женщиной. Теперь пора всё же просохнуть и подумать об Эмме.

Бен сглотнул противный, вяжущий осадок на языке и молча кивнул.

– Так чего именно хотела Клэр?

– Чтобы я всё рассказал Грейс. Чтобы я развёлся, бросил семью и остался с ней.

– Чего и следовало ожидать от женщины, вроде неё.

– Тогда я этого не понимал. Думал, она не против просто немного повеселиться. Она разожгла во мне такую страсть, которую можно было потушить только одним способом. Ты ведь мужик, можешь меня понять.

Когда-то Джеймс может и был бы не против позабавиться с какой-нибудь красоткой без всяких обязательств. Но это было ровно до тех пор, пока он не влюбился в ту, которую сам же прогнал, а потом понял, что полюбил до беспамятства.

– Клэр тебя шантажировала? – Внезапно спросил Джеймс, внимательно взглянув на брата. Ему нужно было видеть искреннюю реакцию, чтобы поверить словам Бена. Завравшемуся человеку не стоит доверять без весомых аргументов.

И тень, упавшая на лицо Бена, была более чем весомой. Он будто погрузился под воду – щёки скукожились в злобной гримасе.

– Примерно с год назад стала намекать, что ей не нравятся наши тайные свидания. Сначала убеждала меня рассказать всё Грейс мягко, затем перешла к более жёстким методам. Говорила, что сама пойдёт к Грейс и раскроет нашу интрижку, если я этого не сделаю. Мы ссорились, расставались, затем снова сходились. Эта женщина стала моим наваждением. Волной, которая то набегает на берег, то отливает от него.

Бен откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

– Я очень устал, Джеймс. Мы можем отложить твой допрос на потом?

Он выглядел таким жалким, таким беспомощным, что Джеймс просто не стал больше напирать. Он принёс брату одеяло, которое нашёл в бельевом шкафу у окна, взял пакет и загрузил в него все бутылки, что сумел отыскать в номере. Убийственный арсенал против горя и скорби.

– Проспись, Бен. – Строго сказал Джеймс. – И возвращайся к дочери. Теперь она у тебя должна быть на первом месте.

Ответом было похрапывание из подушек, в которые зарылся Бен. Он сполз по дивану, как неповоротливая змея, и уткнулся лицом в мягкую обивку. Кое-как натянул на себя лёгкое одеяло и забылся пьяным сном.

Джеймс ещё немного постоял, глядя, как умиротворение проступает на лице брата, и вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь. Всё равно сейчас от Бена ничего не добьёшься. Зато у него появилась крохотная зацепка, куда отправиться дальше.

Мысль о том, что Грейс утонула не просто так, всё чаще вгрызалась в сознание. Измена мужа – веский повод впасть в депрессию и дойти до ручки. Или, как в случае с Грейс, до берега реки. Но чем больше Джеймс пытался разобраться в этом несчастном случае, тем сильнее уверялся в том, что самоубийство – не та причина, которую стоит записать в графе «причина смерти».

Грейс никогда бы не оставила свою дочь одну на площадке. Единственное, что могло сподвигнуть её на это, это разговор с кем-то, который ей хотелось скрыть от посторонних глаз. И Джеймс догадывался, с кем она могла разговаривать на берегу реки Сент-Клер.

Глава 8

Картина на стене никогда ещё не привлекала столько внимания. Это была его собственная работа, над которой он трудился несколько месяцев. Первое серьёзное творение со времён школы, когда мечтательность ещё боролась с реальностью, и желание стать художником казалось чем-то осязаемым, а не иллюзорным. Но жизнь сложилась по-другому. Художники редко становятся успешными настолько, чтобы прокормить себя, а вкусно поесть он любил. Потому выбрал занятие гораздо более приземлённое и востребованное в этом мире и стал создавать проекты квартир и домов. Хоть что-то, отдалённо связанное с творчеством.

Вот уже несколько часов Пол Доннелли не сводил красных глаз с этой картины. А казалось, что несколько дней. Как только полотно было завершено и покинуло стены мастерской, которую он соорудил в просторном гараже, оно обросло рамой и нашло своё место прямо напротив кушетки в гостиной. Здесь, на самом видном месте, можно было любоваться картиной за завтраком, обедом и ужином. Да и вообще каждый раз, как он входил в гостиную. Истинное произведение искусства. Но не его мастерство, а лицо женщины, которую он изобразил.

Портрет стал самым ценным предметом в доме Пола. Если бы случился пожар, первым делом он бы кинулся спасать именно его. Пускай бы языки пламени облизывали его кожу, но он бы не выбежал на улицу, пока не содрал раму со стены.

Ещё пару дней назад картина была его отдушиной, теперь – проклятием. Пол неподвижно сидел на диване и изводил себя. Рассматривал каждую чёрточку женщины, которую так бережно выводил кистью. Вспоминал, как её волосы струились по плечам, как она собирала их в высокий хвост. Стягивала резинкой это роскошное буйство каштанового блеска. Но больше всего поражали глаза – ни одни ещё не смотрели на него, заглядывая так глубоко внутрь, впиваясь по самые кости.

Вот и сейчас они глядели со стены и казались такими живыми. Как будто сотворены не из бумаги и красок. Битый час Пол пытался прочитать в них хоть что-то. Он не помнил, когда в последний раз ел, но голод совершенно иного рода крутил его желудок.

Новости быстро разлетались по Сент-Клер. Не успела трагическая смерть Грейс попасть в газеты, как о ней уже судачили в каждом кафе, в каждом углу офиса «Lux Design». Когда она пропала четыре дня назад, всё это казалось каким-то ненастоящим. Надежда ведь умирает последней, вот и она не умирала до последнего. Пока её тело не выловили в реке выше по течению.

Как только Пол услышал, как сегодня утром секретарша Бена рассказывала об этом кому-то из отдела снабжения, он застыл и не смог сдвинуться с места. Прямо как сейчас. Как будто его обухом ударили по голове и приклеили к полу. Никому не сказав ни слова, Пол Доннелли просто выполз из офиса, как-то добрался до этого дивана и замер где-то во времени. Смотрел на картину и будто верил, что она оживёт. Этот портрет был единственным, что у него осталось от Грейс. От женщины, которую он любил.