Эллисон Майклс – Лицо смерти (страница 15)

– То есть, надежды, что он изменится, нет?

Я отмахнулась от правил взаимоотношений с клиентом и от всяких приличий и сжала руку Джен.

– Даже если вы иногда видите в нём того, кто когда-то любил вас, не верьте этим образам. Ваш муж может любить вас, но готовы ли вы терпеть каждый раз, как он будет переходить эту грань, и из любимого превращаться в монстра?

Джен уверенно покачала головой и стёрла слезинку, смешавшуюся с влагой залива.

– Я устала так жить, но больше всего переживаю за Эмили.

– Я должна спросить, Джен. Он бил вашу дочь?

– Нет. Никогда даже пальцем к ней не прикасался. Мог повысить голос, накричать, отправить в свою комнату, но ни разу её не ударил. Эмили ему не родная, но её он действительно любит.

– Это хорошо, Джен. Я повидала многих женщин, которые оставались с монстрами, невзирая на то, что под удар попадали их дети. Но вы не такая.

Она внимательно взглянула на меня.

– Вы пытались уйти от него. По-хорошему, по-плохому. Пытались начать жизнь сначала, пускай это непривычно, страшно, сложно. Вы вызываете у меня огромное уважение, Джен. Пусть у вас не получилось сбежать, мы найдём другой способ. Поверьте мне. Я попрошу вас только об одном – не сдавайтесь.

В глазах Джен стояли слёзы, но уже не печали или безнадёжности, а надежды. Она сжала мою руку в ответ и одним взглядом прошептала мне «спасибо».

– Но как же это сделать? У него есть связи не только среди преступников, таких же как он, но и в полиции.

– Вы не знаете их имён?

– К сожалению, нет. Тедди никогда и словом не обмолвился о тех, кто его покрывает. Но пока у него свои люди в органах, мне даже и думать не стоит о новой попытке уйти.

– Я понимаю, что вам хочется как можно скорее вырваться из этой клетки. Но давайте пока придерживаться обычного режима. Делайте всё то же самое, что обычно, ведите себя, как всегда, не выдавайте ваших намерений. Пускай наши встречи и останутся трёхразовыми пробежками здесь, на побережье. Вы говорили, он только за, чтобы вы не распускались, чтобы следили за собой и своей фигурой.

Джен кивнула.

– Вот и поддерживайте легенду. Я попытаюсь кое-что проверить. Если понадобится моя помощь, вы можете звонить мне в любое время дня и ночи. Я приду на помощь, даже не сомневайтесь.

Щёки Джен слегка порозовели, то ли от бурлящих чувств внутри, то ли от тёплого ветра, гонимого заливом. Она взглянула на часы.

– Уже пора идти. Час почти прошёл, Тедди может что-то заподозрить.

Мы поднялись с приютивших нас камней и оглянулись на высившиеся за деревьями домики прибрежных улочек Дафни.

– Тогда встретимся на этом же месте через день.

– Спасибо вам, доктор Митчелл, – искренним, глубоко пронизанным благодарностью голосом проговорила Дженнифер Джонсон, с теплотой заглянув мне в глаза. – Не знаю, чтобы я без вас делала. Вы дали мне надежду, а то я уже совсем отчаялась. Хорошо, что вы появились у нас в Дафни.

Я почувствовала дозу ответственности за ту женщину и даже чего-то большего. Так было с Лили Брэдшоу, которая однажды появилась на моём пороге.

– Пока рано благодарить меня. Но я всеми силами постараюсь помочь вам с Эмили. И, Джен?

Она внимательно воззрилась на меня.

– Зовите меня просто Сара.

Женщина вновь стиснула мою руку словно в знак прощания и двинулась вдоль волн в сторону города.

– Джен! – Окликнула я её, вспомнив об одной мелочи.

Не успела она обернуться, как я подлетела и обрызгала её водой от набегающей волны. Капли попали на спортивную байку девушки, оставив мокрые пятна.

– Что вы делаете? – Опешила та, стоя передо мной, съёжившись от мокрой ткани и смущения.

– Тедди наверняка вас раскусит, если вы вернётесь с пробежки в абсолютно сухой одежде.

Уголки губ Джен слегка дёрнулись, после чего она зашлась в умопомрачительном смехе и стала сама обливать себя водой.

– Я уж подумала, что вы спятили. – Всё ещё улыбаясь произнесла Джен, когда закончила наводить «марафет» и осталась довольна полученной картиной. – Теперь я и правда похожа на женщину после пробежки.

Распрощавшись с ней, я неспешно поплелась на Бэй Хилл Драйв, а когда вернулась домой, меня ждало письмо от Лили, которая с неделю не давала о себе знать.

Дорогой Джон!

Извини, что пропала так надолго. Я не забыла про тебя, клянусь. Просто неделька выдалась загруженная, завал на работе, да ещё и интернет полетел. Два дня пыталась дозвониться до техподдержки, и вот вчера наконец прислали мастера.

Ты бы его видела! Я таких компьютерных ботаников никогда не встречала! Мускулистый такой, бицепсы так и играли, когда он осматривал мой компьютер. Красивый, светловолосый, так и излучал флюиды в мою сторону. Полазил в ноуте и через минут тридцать – вуаля – и всё готово. Не знаю, в чём там было дело, ты же знаешь, что я в таких делах ну просто бревно. Зато теперь снова могу тебе писать.

Я пыталась завести с ним беседу, предлагала кофе, чай, чего покрепче, но он всё отказывался. Наверное, даже если бы я себя предложила ему на блюдечке, он бы отказался. Стеснительный какой! За время разговора удалось выведать только имя. Джон Уэбстер. Даже имя сексуально звучит, правда? Так вот он так сильно запал мне в душу и так рьяно отвергал всякие намёки, что я осталась ни с чем. Но когда Лили выходит на тропу свиданий, ничто её не остановит.

Это уж точно. Но я была рада услышать, что Лили возвращается к привычной жизни. Хоть одна из нас.

Я времени не теряла и на следующий день позвонила в компанию, которая выслала ремонтника. Но оказалось, что никакой Джон Уэбстер у них не работает. Видимо, успел уволиться или обманул меня с именем, уж не знаю. Испугался моей напористости, хотя обычно такие красивые мужчины знают, что они могут получить любую.

Что ж, как обычно не судьба мне с хорошими парнями. Срываются с крючка. Но! Не могу не сказать тебе, дорогой мой Джон, о маленьком секрете. Может я не совсем безнадёжна в любовных делах?

Помнишь новенького, о котором я тебе рассказывала? Аполлон в обтягивающих брючках и копной кучеряшек, который чудом свалился нам на голову пару месяцев назад. Так вот, оказывается, не одна я в тайне испепеляла его взглядом. Но и он тоже! Только представь. Я работаю как ни в чём не бывало, как тут он появляется прямо передо мной и говорит:

– Лили, если не ошибаюсь?

Я не сразу пришла в себя, поэтому пробурчала что-то нечленораздельное. А он так и смотрит своими океанами, прямо глаз не спускает. «Я уже давно мечтал к вам подойти, да всё смелости не хватало» – говорит.

Ты представляешь! Не только имя моё знал, но и вот так, сходу, решился мне такое сказать. Даже если это новый метод подката, я не против. Пусть думает, что работает. Но главное же, что на мне!

Мы перебросились парочкой слов и… та да да да, завтра идём на настоящее свидание! Не какой-то там пошлый ужин в ресторане или прогулочку по парку, а Майкл (кстати, так его зовут) пригласил меня в обалденную галерею, куда я сама мечтала сходить ещё сто лет назад. Я так рада и так хочу тебя обнять, жаль, что ты так далеко. Ты единственный, с кем я могу обсудить подобные вещи. Больше никому не доверяю.

Ну, в общем. Лили снова в деле. Завтра же всё подробно расскажу, а пока просто скрести за меня пальчики на удачу.

Как ты сам, Джон? Как дела с тем соседом-полицейским, про которого ты ни раз упоминал? Жду новостей.

Целую, Лили.

Я улыбнулась и покачала головой. Ух уж эта Лили, в своём репертуаре. Охотница за мужчинами и приключениями. Несмотря на то, что год назад она уже успела влипнуть и стать свидетельницей убийства, это ничуть её не останавливало от дальнейших поисков. Но так было даже лучше. Лили продолжала жить, в отличие от меня, которая боялась всего и каждого Так забавно, что я умудряюсь консультировать людей в вопросах психологии, хотя сама пока не разобралась в себе.

Что касается «соседа-полицейского», как выразилась Лили, я не особо распространялась касательно него в нашей переписке. Никаких имён или намёка на интерес, ведь я как никак её друг Джон, а не подруга Джоан. Но Лили всё равно умудрилась почувствовать искру, промелькнувшую между мной и Харли Гриффином.

После того случая с обмороком я старалась избегать встреч с ним, но вселенная как будто была настроена иначе и издевалась надо мной. Перед выходом на улицу я каждый раз бросала взгляд через боковое окно на дом Харли Гриффина: горит ли свет, сидит ли он на крыльце с бутылочкой пива и провожает закат, уехал ли на работу на своём рычащем пикапе.

Каждый раз дорога была чиста и каждый раз, как только я выскакивала за порог, он возникал будто из ниоткуда. Шёл из магазина с пакетом продуктов, возвращался домой от приятелей, с которыми обсуждал что там обсуждают брутальные мужчины, или просто неспешно прогуливался перед сном с собакой. Харли Гриффин часто появлялся с немецкой овчаркой, которая послушно плелась рядом с хозяином, ни на шаг не отступая в сторону без разрешения. Такая дрессировка лишний раз вызывала у меня обеспокоенное чувство насчёт соседа. Слишком уж он выглядел самоуверенно, сурово и грубо.

Такие мужчины мне никогда не нравились. За всей этой бравадой, как правило, скрывались ничего из себя не представляющие мужчины, которые были не прочь нагрубить незнакомцу, отшлёпать непослушного ребёнка или ударить «провинившуюся» жену. Именно такой образ и представлялся мне, когда я смотрела на Харли Гриффина. Но почему-то всякий раз ловила себя на мысли, что мне нравится на него смотреть. На играющие мускулы рук, которые отчётливо видны через половину улицы, когда он закрывает капот пикапа. На накаченные квадрицепсы, напрягающиеся каждый раз, как он переносит вес на ногу во время пробежки. На опасные бездонные глаза, которые заглядывают в мои окна, как будто знают, что я тоже заглядываюсь на него.