– Почему он хочет попасть именно ко мне?
– Сказал, что какой-то его знакомый сто лет назад ходил к тебе на сеансы и остался очень доволен. Будто ты его прям спасла. Может я погорячилась, что отклонила его просьбу?
– Ты правильно сделала. У меня просто нет времени его принять, или я просто разорвусь. Извини, что приходится иметь дело с такими клиентами.
– То есть, мне продолжать отшивать его?
Живущий во мне доктор взбунтовался. Все мы люди и иногда у нас бывают, как нам кажется, катастрофы, с которыми сложно справиться в одиночку. Я поклялась помогать другим, лечить разум и души, а теперь отказывалась от человека, который нуждался во мне, из-за нехватки времени. Я вздохнула и ответила:
– Если он снова позвонит, составь для него, пожалуйста, список психотерапевтов, к кому он мог бы обратиться вместо меня. Если это его не устроит, что ж, дай ему адрес моей почты. Пусть пишет туда, я сама с ним разберусь. Скажи мне, если этот мистер Мёрфи продолжит тебе докучать. Мы разберёмся с ним, может, вызовем полицию.
– Он не показался мне опасным, но ты права. Лучше держать ухо востро. Спасибо, Джоан. Тогда я так и сделаю. Извини ещё раз за беспокойство.
– Всё нормально. Ты можешь звонить мне в любое время, если нужна моя помощь.
Распрощавшись с помощницей, я наконец заставила себя отложить работу и вернуться к жизни. В душе меня ждал красивый мужчина, с которым я была готова забыть обо всём.
Итан Мёрфи объявился на следующий день и ворвался в мою жизнь новым сообщением на электронную почту. Он вновь связывался с Кристиной и умолял соединить со мной. Отказался от списка других психотерапевтов, который я посоветовала составить для него, и хотел сам всё объяснить. Кристине пришлось «отбиваться» адресом моей почты, после чего мистер Мёрфи в конце концов перестал трезвонить в приёмную и оставил мою помощницу в покое.
Я как раз наслаждалась долгожданным перерывом на обед. Ароматы капучино щекотали мне нос, пока я с аппетитом разворачивала приготовленный утром сэндвич и уже представляла, как заем мягким хлебом и сочным мясом все невзгоды сегодняшнего дня.
За утро в моём кресле успели посидеть четыре разные женщины, из разных районов города, с разной внешностью, характером, достатком с одной и той же проблемой. Их били мужья.
Все они спешили ко мне вслед за Джулией Кармайкл, чтобы получить совет, как не выводить мужа из себя, чтобы он не накидывался с кулаками, как защитить детей, если он начнёт переносить свою ярость на них, как решить этот семейный конфликт. Ни одна из них не собиралась обращаться в специальные службы, которые бы предоставили им приют, убежище и стоящую юридическую помощь. Им нужно было поговорить.
Я билась над каждой, уговаривала оставить мужей, но они были непреклонны. Ничего, кроме сожаления, эти женщины у меня не вызывали. Они знали, что делать, но придумывали отговорки, чтобы не уходить. У меня на столе давно уже лежал список телефонов экстренных служб, чтобы всегда была возможность позвонить куда надо. Я приберегла их на крайний случай, так как политика конфиденциальности клиента не позволяла мне делать это без их ведома и желания. А желанием они не горели.
Имя отправителя значилось И. Мёрфи, а темой стояло «Помогите!». Такое обращения я пропустить не могла, поэтому отставила вожделенный кофе и кликнула на сообщение.
Доктор Андервуд! Прошу, не оставляйте без внимания моё письмо и дайте шанс объяснить такое наваждение на ваш офис.
Как вам, надеюсь, уже сообщила ваша помощница, меня зовут Итан Мёрфи, и мне нужна ваша помощь. Я не хочу обращаться ни к кому другому, только к вам, потому что вы лучшая в своём деле. Мне очень нужно поговорить со знающим человеком, кто компетентен в подобных вопросах.
Моя жизнь висит на волоске, поэтому, только вы в силах её спасти. Если вы всё же прочитаете моё письмо, прошу, незамедлительно дайте ответ, не могли бы вы стать моим лечащим врачом. Буду очень надеяться, что вы откликнетесь.
С уважением, Итан Мёрфи.
Я машинально откусила бутерброд и даже не почувствовала нежного вкуса булочки и сочного мяса. Послание незнакомца было довольно странным, но любопытным. Интересно, что у него на уме, и что такого он хочет мне рассказать. Мою заинтересованность и неравнодушие этот загадочный мистер Мёрфи уже получил, потому я решила: хуже не будет, если я отвечу человеку, попавшему в беду.
Мистер Мёрфи!
Я получила ваше письмо и сожалею, что нет возможности связаться иным образом. Очень многие нуждаются в моей помощи, на всех у меня просто не хватает ни рабочего, ни личного времени. К сожалению, как и сказала моя помощница, я не смогу принять ещё и вас, поэтому могу повторно выслать имена моих коллег, которые с радостью помогут в вашем вопросе. Они – лучшие специалисты своего дела, поэтому не сомневайтесь в их компетентности.
Нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить.
С уважением, доктор Джоан Андервуд.
Не прошло и пяти минут, после того, как я отправила сообщение, как почта снова зазвенела.
Доктор Андервуд!
Спасибо, что откликнулись на моё послание и не остались равнодушной. Я искренне понимаю, что вы заняты, что я свалился на вашу голову лишней обузой, но повторюсь, что не приемлю никого другого в роли моего психотерапевта. Возможно, если я объясню причину, вы согласитесь мне помочь.
Манера, с которой выражался мужчина, была для меня в диковинку. Редко кто-то из потенциальных клиентов так вежливо и почтительно обращался ко мне или использовал слова «приемлю». Это наталкивало на мысль, что по ту сторону монитора находится человек с тонкой душевной и интеллектуальной организацией, а не просто ещё один сынок богатого папочки, которого направили ко мне за реабилитацией.
Год назад я угодил в ужасную автомобильную катастрофу. В меня влетел грузовик на скорости 80 миль в час прямо на мосту. Будто с разбега раздавили сырое яйцо. Мой седан превратился в неузнаваемое месиво и отлетел на десятки метров, чудом не перелетев через ограждение и не вылетев в реку. Дорожный бортик спас меня от утопления, но не от ожогов третьей степени. Всё моё тело обгорело ещё до того, как прибыли спасатели. Было так больно, что я отключился от шока. Врачи еле-еле привели меня в чувство несколько дней спустя – провели длительную операцию и удалили омертвевшие клетки кожи, в которые вгорели частицы одежды. Две третьих моего тела были поражены ожогами, из-за множественных бинтов я напоминал египетскую мумию. Чувствовал себя примерно так же.
Но самое худшее было в другом. Вместе со мной в машине была жена, женщина, которую я любил и люблю вот уже десять лет. Удар пришёлся как раз на её сторону – правое крыло смяло так, что её пришлось доставать вместе с железом. Она умерла от ран и травм, несовместимых с жизнью, поэтому не чувствовала, как плавилась её кожа и сгорала плоть.
Мурашки пробежали по всему моему телу, когда я осознала, через что пришлось пройти этому мистеру Мёрфи. За одну секунду потерять всё: любовь, надежду на счастливое будущее, смысл жизни.
Два месяца я лежал в больнице и видел один лишь потолок да периодически мелькающие лица медсестёр и врачей, которые заходили поменять капельницу, провести осмотр, взять анализы. Постепенно мне начали снимать бинты, по мере того как заживала кожа и ей ничего не угрожало без дополнительной защиты.
Все, кто проходил мимо моей палаты, бросали сочувственные взгляды, как будто моя жизнь была закончена. А она ведь и правда была. Но не из-за того монстра, в которого я превратился, а потому что в жизни не было смысла без неё, без моей жены. Я даже не попал на её похороны, не попрощался, не дотронулся до того, что осталось от женщины, которую я любил.
Её родители винили во всём меня, ни разу не навестили в больнице и даже не позвонили, чтобы узнать о моём самочувствии. Всего за пять минут я потерял всё в той катастрофе.
Когда меня выписали, чтобы долечиваться дома, я избегал зеркал. Почти все отправились на помойку, последнее в прихожей я же завесил покрывалом. Не знаю, что я боялся увидеть там больше – шрамы от ожогов, которые превратили меня в чудовище, или глаза убийцы, из-за которого погибла невероятная женщина.
Я не выходил из дома ровно три месяца и восемь дней. Продукты и минимум необходимого заказывал в доставке, с работы меня уволили, и я их не виню. Выплатили щедрое жалование, на которое можно прожить ещё достаточно долго, но у меня остались и кое-какие личные сбережения. Меня не волновало будущее, поэтому я не особо считал, сколько банкнот завалялось в кошельке.
Первая попытка выбраться из удручающих стен закончилась тем, что все люди обходили меня стороной, дети принимались плакать и указывать пальцем. Даже соседский пёс начал шарахаться, прячась при виде меня за забор. И я их не винил.
Время от времени ко мне заходили сиделки из больницы или медсёстры, чтобы проверить состояние кожных покровов и процесс затягивания. А может и удостовериться, что я не наложил на себя руки.
Дважды я пытался покончить с собой. Вешался на люстре и оставлял включённым газ.
Меня обдало жаром, будто кто-то поднёс горелку прямо к коже.
В первый раз выбрал неудачное время – как раз постучалась сиделка. Я долго не отвечал, поэтому она прошлась к заднему двору и увидела мою болтающуюся фигуру в окне. Вызвала помощь, а сама разбила стекло и срезала верёвку. Тогда за мной закрепили человека, который следил за моим состоянием и постоянно отслеживал мои перемещения. Я отчитывался ему каждые два часа, затем каждые четыре. Во второй раз я оставил гореть конфорку и закупорил все выходы. Я почти довёл дело до конца, но от нехватки воздуха образ жены привиделся мне на кухне. Она стала тем знаком, который вернул меня назад, заставил открыть окна и выключить газ.
