Эллисон Майклс – Из огня и пепла (страница 11)

– Я соскучилась. – Сказала она и потёрлась носом о рельеф моей рубашки.

– Я тоже. Словно месяц тебя не видел.

– Сложное дело, ты же знаешь. Нужно было хорошенько подготовиться.

Как всегда.

– Но я готова загладить свою вину. Как насчёт того, чтобы сегодня поехать к тебе, где ты будешь всю ночь принимать мои извинения?

– Мне нравится.

Поцелуй вышел долгим и чувственным, словно я откусил ломоть тающего во рту бисквита. Как я могу сомневаться в нас? Если отбросить подобные ужины, придирки её отца и весь этот пафос, Эмбер была идеальна. Независимая, она умела быть и податливой, как олово. Красивая до безобразия, аж ноги подкашиваются. Она знала самые тёмные уголки моей души и принимала их, в отличие от любимого папочки. При этом была в своём уме, чтобы не слушать его наставлений, а слушать своё сердце. А оно говорило ей, что я достоин.

– Хватит миловаться, голубки. – Раздался басовитый и слегка недовольный голос Джонатана. Мы тут же отстранились друг от друга, словно подростки пойманные в неглиже в родительской спальне. Дориан отвёл глаза и нашёл что-то интересное на ковре.

Блин, да этот парень ревновал Эмбер. Нельзя не заметить, как он смотрит на мою девушку и мечтает, чтобы на одном из вызовов пожар проглотил меня вместе с каской. Как только останемся с Эмбер наедине, надо обсудить то, как тесно они общаются с её тайным воздыхателем. Во мне проснулся яростный собственник.

Мы расселись за стол по второму кругу и дожидались чая и обещанного сюрприза. Айрин с триумфальным видом внесла блюдо с тортом в форме судебного молотка и водрузила в центре стола, чтобы все полюбовались.

– Ого! Вы сами испекли? – Пустил в ход свою лесть Дориан.

– Ну что ты! Меня хватило на салат и гратен дофинуа, – по простому, картошку в соусе – а это приготовили по специальному заказу ещё два дня назад. Я нашла чудесную пекарню на Кинг-роуд.

Только сейчас меня увлёк разговор о каком-то там торте. Пекарня. Кинг-роуд.

– Случайно, её название не «Поппи»? – Чуть ли не впервые встрял в разговор я.

Четыре пары глаз удивлённо уставились на меня.

– Да, «Поппи». – Кивнула мама Эмбер. – Ты знаешь это замечательное место?

Рейчел. Я весь вечер отгораживался от воспоминаний о ней, но она продолжала возвращаться в мою голову, вторгаться в мою жизнь.

– Да. Два дня назад наша бригада выезжала туда на вызов. Короткое замыкание. Пекарня наполовину сгорела.

– Бог мой, кошмар-то какой! – Наконец-то на лице Айрин отразились человеческие эмоции. Она не ожидала такой новости. – Никто не пострадал?

– Было ещё рано, пекарня не успела открыться, так что внутри была только…

Рейчел, чуть не брякнул я, но вовремя заменил её имя более безопасным словом:

– Девушка-пекарь.

– Ох, та чудесная девушка, что сделала этот торт?

Так этот молоток из коржей и крема – дело рук Рейчел?

– Она цела?

– Получила ожоги второй степени на спине и лице.

– Как жаль. – Проговорила Эмбер. – Хорошо, что она осталась жива, но ожоги второй степени… Наверняка, на её лице останутся шрамы.

– Да, не повезло. – Подхватила её мать. – Красота для девушки главное.

Почему в этом мире всех волновали лишь шрамы, несовершенства человеческого тела? Этот Остин, Эмбер, Айрин. Никого из них не волновало, как сильно Рейчел испугалась. Что успела попрощаться с жизнью, когда убегала от огня. Как чувствовала себя сломленной, ущербной, одинокой – я видел это в глубине её глаз. То, что с ней случилось, навсегда её изменит. Пожар меняет людей, не важно, на какой ты стороне – воина в каске или жертвы с ожогами. Но все кругом говорят лишь о красоте. О том, что остаётся после пожара снаружи, а не что внутри.

– Владельцу кафе придётся туго. – Со знанием дела заявил Джонатан, попивая свой дорогущий молочный улун прямиком с китайских плантаций. – Восстановить помещение после пожара… хм… влетит ему в копеечку.

– Да уж, жаль. – Повторно вздохнула Айрин. – Жалко терять такое чудное место. Вы только попробуйте этот торт!

И Рейчел с её увечьями, пекарня с её прахом остались забыты за поеданием торта в форме судебного молотка. От тоски и досады меня замутило, и я не стал пробовать кондитерский шедевр, пусть он был приготовлен умелыми руками Рейчел. Просто не мог как ни в чём не бывало запихивать влажный бисквит в рот, хоть и мучился жаждой. Всё чаепитие я поддерживал свой статус молчуна и далеко не души компании, мечтая поскорее запрыгнуть в пикап и умчаться отсюда подальше.

Мобильник в кармане брюк завибрировал. Хорошо, что я додумался поставить его на беззвучный, иначе выслушал бы длительную лекцию о том, что «за ужином никаких телефонов».

Надеюсь, вы подружились с Лолой?

Рейчел словно услышала, что мы говорили о ней, и решила вмешаться. Я улыбнулся сообщению, как самому светлому и знаменательному событию всего вечера. Беседа перескочила на какого-то Лютера из семейной конторы, потом на Бренду из отдела кадров, и ни у кого не возникло мысли, что я не знаю ни одного из них и не могу ни поддержать беседу, ни поучаствовать в общем настроении. Никто и не заметил, что я отвлёкся на телефон под столом. Я был невзрачным пятном на их скатерти цвета слоновой кости.

По крайней мере, не покусали друг друга.

Ответ пришёл сразу же.

Рада, что вы друг другу понравились. Лола не любит чужаков.

И потом ещё одно сообщение.

Ко мне заходила Летти. Это та женщина с Горди. Спасибо вам, что сказали ей, где меня найти. Было приятно, что она вспомнила обо мне.

Теплота потекла по глотке, как если бы я хлебнул этого упоительного вина. Особенно, когда вслед за этим пришло следующее смс.

Приятно, что и вы не забываете.

Я написал в ответ:

Завтра могу снова вывести Лолу на прогулку.

Было бы замечательно. Скоро придётся заводить список того, за что я вам должна отплатить.

Я знаю, как вам отблагодарить меня раз и навсегда.

И как же? Я в нетерпении.

Испеките мне кекс с изюмом.

Так просто? Заказали бы хотя бы трёхъярусный торт с самой невероятной начинкой, чтобы я провозилась два дня.

Я поднял глаза на растащенный по тарелкам торт. От молотка осталась лишь палка. Мне не хотелось чего-то столь напыщенного и претензионного, поэтому я выложил всё начистоту:

Кекс с изюмом любила Лили. Мама всегда пекла его на её день рождения. Он совсем скоро. Подумал, так будет правильно.

Ответ долго не приходил, и я уж подумал, что ляпнул что-то не то. Прислушался к беседе – моего выпада из разговора даже никто не заметил. Мобильник кратко завибрировал.

Я испеку вам самый замечательный кекс с изюмом, который вы только пробовали. Ради Лили.

И моё сердце на секунду разрыдалось тоской.

***

– С кем ты переписывался весь вечер?

Вопрос Эмбер ударил в меня вместе с порывом ветра в лобовое. Мы наконец распрощались с её родителями, выслушали вежливый отказ Дориана подбросить его, и поехали в сторону моего лофта исполнять задуманные планы на ночь. Я ждал приятного продолжения вечера в компании любимой девушки. Но не такого вопроса.

– С Логаном. – Вру я с маской абсолютного спокойствия, хотя сам дёргаюсь, как сломанная заводная кукла. – И не весь вечер.

– Неважно. Это было не очень-то красиво.

Еле сдержался, чтобы не высказаться, что было не очень-то красиво приглашать Дориана Лэнгли и посвящать ему оды, оставлять меня за бортом на протяжении всего разговора и окидывать меня классическими недовольными взглядами а-ля Джонатан Гринвуд. Но мне не хочется ссориться, поэтому я выдыхаю:

– Извини. Просто, ты ведь знаешь, я ни черта не смыслю в ваших адвокатских делах. А вы говорили только о них.

– Но ты мог бы проявить капельку уважения. Родители ведь нас пригласили… – Упрёк прозвучал куда-то в сторону, потому что Эмбер смотрела в окно. Её отражение, отскакивающее от стекла, за которым засыпал вечерний город, было сдержанно недовольным. Несочетаемое сочетание. Только она могла шипеть коброй, при этом оставаясь спокойным удавом.

Пальцы крепче взялись за руль, костяшки побелели, а ладони защипало, как и всё внутри. Как обычно. Я должен проявляться уважение, хотя в доме Гринвудов ко мне относились, как к бездомному, случайно забредшему на огонёк. Вот оно, идеальное время постоять за себя и обсудить Дориана Лэнгли.

– Да, а ещё твои родители позвали этого Лэнгли. Зачем?

– Затем, что он лучший сотрудник компании, и отец хотел выразить ему свою признательность.