Эллисон Майклс – До встречи в феврале (страница 4)
Бабуля Эльма принималась закупаться сладостями за несколько недель до Рождества и прятала их от меня в шкафчике с отвёртками, куда думала я не залезу. Но я догадалась о её тайнике ещё лет в девять, когда искала спрятанный подарок на день рождения. Пока бабуля делала запасы, я тайком таскала конфеты и хомячила под одеялом, пока рисовала в блокнотике под светом фонарика. Увидела бы бабушка, как я бодрствую после отбоя, да ещё и поедаю рождественские резервы, я бы дорого заплатила за свою любовь к рисованию и сладкому. Поэтому я аккуратно разворачивала обёртку, смаковала конфету, а внутрь заворачивала кусочек пластилина.
Когда же приходило время вывешивать конфеты на ёлку, я прекрасно знала, какие из них настоящие, а какие пластилиновые. Съедобные я вывешивала поближе, чтобы бабуля смогла легко достать одну со своего промятого красного кресла и полакомиться пока читает любимый детектив. А бутафорские украшали веточки повыше и подальше, лишь бы не попали ей в рот.
Моя хитрость срабатывала три года подряд до самого «дня расплаты», как его позже стала называть бабушка. На ёлке осталась последняя конфета, припрятанная за золотистым шариком у самой макушки. Будучи невозможной сладкоежкой, бабуля Эльма всегда отдавала последнее любимой и единственной внучке, вот и в тот раз предложила мне доесть последнюю рождественскую конфету. На радостях я даже не заглянула в фантик, запихнула конфету в рот и стала жевать. Зубы впились в тягучую массу, солёно-горькую, как маринованный огурец, обмазанный горчицей. Когда у меня выступили слёзы, и бабуля начала хохотать, я поняла, что попалась в свою же ловушку.
– Я давно знала, что ты подменяешь конфеты. – Добродушно улыбнулась бабуля из своего кресла. – Просто ждала, когда ты сама прочувствуешь свой обман на вкус. И заодно выучишь один урок.
Прекрасно помню, как я скривилась, отдирая пластилин от зубов, и спросила, какой именно урок.
– Даже если кто-то предлагает тебе конфету, это не значит, что она окажется сладкой на вкус.
Вот и теперь я чувствовала привкус пластилина во рту. Мне предлагали заманчивую, соблазнительную, самую сладкую конфету из коробки, но под обёрткой мог оказаться кусок солёно-горького мякиша. По крайней мере, с Гэбриэлом вышло именно так.
– Но есть два условия.
А вот и тягучий пластилин. Если всё идёт слишком хорошо, всегда есть какое-то «но». Я приготовилась к тому, что придётся снова давиться кислятиной, и боязливо спросила:
– Какие условия?
– Ты присмотришь за его коттеджем.
– Так, а второе?
– Все эти три месяца он поживёт в твоей квартире.
Декабрь
Джейсон
Эмма
После успокоительного бокала кислого «Барбареско» я сладко уснула ещё в десять вечера, прикончив последних «Гэбриэлов Бертье» и сложив их головы в верхнюю шуфлядку комода. Проспала как никогда долго, убаюканная танинами и планом Сид. И что бы я без неё делала? Волшебная палочка, которая сама знает все заклинания и мастерски пускает их в ход.
Впервые за последние два года меня нигде не ждали, от меня ничего не хотели и меня никто не искал. Немного паршиво, но и в одиночестве есть свои плюсы. Можно валяться до обеда в простынях и никуда не спешить. Когда мир на тебя плюёт, просто покупай дождевик.
Но понежиться в постели у меня не вышло. Как только я отключила «режим полёта» на телефоне, тот сразу уведомил меня, что среди ночи пришло новое сообщение в «Ватсап» от совершенно незнакомого мне абонента. Лишь протерев глаза и остатки памяти, я догадалась, что таинственный незнакомец, должно быть, тот самый хозяин коттеджа в Вермонте.
Молодчина Сид уже давно всё уладила, когда я палец о палец не ударила. Огромный уютный дом с отдельной гостевой спальней, камином и зоной для моих художеств – и всё для меня одной! Это ли не счастье, которое было мне так нужно после истории с Гэбриэлом, его любовницей и их чёртовой галереей. Несколько месяцев вдали от пекла, этих двоих и привычной рутины вдохнут в меня новую жизнь. Я порисую пейзажи Вермонта в своё удовольствие, заработаю на них кучу денег, да ещё и не потрачу ни цента за проживание! Ещё и этот парень сам будет мне платить за то, что поживёт в моей скромной квартирке.
Блаженство и только!
И не собиралась!
А этот парень забавный! Наверняка неприметный тип лет под сорок с мышиными волосами. Определённо в очках. С брюшком над ремнём. Этакий ботаник-переросток, который, не понятно с чем не ладит больше: с техникой или людьми.
Так этот мистер Кларк ещё и маменькин сынок. Боится, что я расквашу сервиз его мамы, который он хранит годами и, могу поспорить, никогда не использует. Хотя, в каком-то смысле, это даже мило. Если бы у меня была мама, я бы тоже осталась маменькиной дочкой даже после сорока. Нет ничего постыдного в излишней любви к родителям. Стыдно любить их недостаточно сильно.