Эллисон Харлан – Ад - это космос (страница 161)
Меланта выругалась.
– Ройд!
– Про… сти…
Она плакала, дрожала и бессильно сжимала кулаки…
А потом вдруг гравитация исчезла. Где‑то далеко раздался крик Ройда, а затем наступила тишина.
– Вспышки света становятся чаще, – диктовал Кэроли Д'Бранин, – а может, это только кажется, потому что я теперь ближе и могу их лучше видеть. Это вспышки индиго и темно‑фиолетового цвета, короткие и быстро гаснущие. Между нитями паутины. Думаю, это что‑то вроде силового поля, а вспышки – частицы водорода, разреженной материи межзвездных пространств. Они касаются поля и на секунду вспыхивают видимым светом. Преобразование материи в энергию, помоему, это именно оно. Мой волкрин кормится. Он заполняет уже половину вселенной и продолжает приближаться. Нам не удастся уйти. Агата покинула меня, она затихла, и кровь забрызгала ее шлем изнутри. Я почти вижу темное ядро, почти вижу. Странное дело, там, в центре, есть лицо, маленькое, крысоподобное, без губ, носа или глаз, но в некотором смысле это лицо, и оно смотрит на меня. Вуали движутся так чувственно! Вокруг нас повисает паутина.
О, свет, свет!
Труп взлетел в воздух, руки его бессильно обвисли. Меланту, крутящуюся в невесомости, начало вдруг рвать. Она сорвала с головы шлем, позволила ему упасть. Потом отодвинулась от рвотных масс, готовясь к неизбежной теперь атаке.
Однако, тело Лесамера висело мертвое и неподвижное, и в темноте каюткомпании ничто не двигалось.
Наконец, Меланта немного успокоилась, неуверенно подошла к трупу и толкнула его, легонько и осторожно. Он поплыл к противоположной стене.
– Ройд? – позвала она.
Ответа не было.
Тогда она протиснулась сквозь вырезанное в стене отверстие.
И нашла Ройда. Он висел в воздухе, по‑прежнему в черном массивном скафандре. Она встряхнула его, но он не шевелился. Дрожа, она осмотрела скафандр, потом начала его расстегивать.
– Ройд, – говорила она, – ты чувствуешь? Я здесь, Ройд, ты чувствуешь? – Скафандр поддавался легко, и она отбрасывала в сторону его части. – Ройд, Ройд!
Он был мертв. Его сердце не выдержало. Она сжимала его, била, пытаясь вбить в него новую жизнь, но все напрасно – он умер.
Меланта отодвинулась от него, ослепленная слезами, оперлась о пульт и взглянула вниз.
Он был мертв.
Однако, рычаг гравитационной сетки был установлен не на ноль.
– Меланта, – позвал мягкий голос из стены.
Я держу в руках хрустальную душу «Летящего сквозь ночь».
Она темно‑красная, многогранная, большая, как моя голова, а на ощупь ледяная. В ее пурпурной глубине пылают, а иногда как будто кружатся две маленькие искорки.
Я заползла вовнутрь системы, ничего не повредив, осторожно обошла все предохранители и кибернетические сети, и положила ладони на этот большой кристалл, зная, что именно в нем живет ОНА.
Я не могу решиться стереть его.
Дух Ройда просил, чтобы я этого не делала.
Прошлым вечером мы снова разговаривали на эту тему в кают‑компании, сидя за бренди и шахматами. Ройд, конечно, не может пить, но присылает свою голограмму, которая улыбается мне и говорит, как ходить его фигурами.
В тысячный раз он предложил отвезти меня на Авалон или какой‑то другой мир. Если бы только я вышла наружу и закончила ремонт, заброшенный столько лет назад, «Летящий сквозь ночь» мог бы безопасно перейти на гиперпривод.
И в тысячный раз я отказалась.
Теперь он, без сомнения, сильнейший. Их гены идентичны, и сила тоже. Умирая, он также нашел способ записать свое естество в большом кристалле, и сейчас корабль живет ими обоими. Они часто борются между собой. Иногда она обманывает его, и тогда «Летящий» делает странные, непредсказуемые вещи. Гравитация падает, растет или полностью исчезает, по ночам одеяла обертываются вокруг моего горла, из темных углов в меня летят различные предметы.
Однако, такое случается все реже, и когда все‑таки начинается, Ройд ее в конце концов нейтрализует, или же это делаю я. «Летящий сквозь ночь» – наш корабль: его и мой.
Ройд утверждает, что достаточно силен, что я ему, собственно, уже не нужна, и он сам может держать ее в узде. Может и так, хотя сомневаюсь. Я все еще выигрываю у него девять из десяти шахматных партий.
Есть и другие вещи, которые нужно принимать во внимание. Во‑первых, наша работа. Кэроли был бы доволен нами. Скоро волкрин нырнет в облако Вуали Грешницы, а мы летим за ним, изучая его, записывая, делая все то, чего ждал бы от нас старый Д'Бранин. Все находится в компьютере, а также на ленте и на бумаге, на случай, если система будет когда‑нибудь уничтожена. Интересно будет посмотреть, как волкрин отреагирует на Вуаль. Материя там значительно гуще в сравнении с убогой диетой из межзвездного водорода, которая была его уделом бесконечные века.
Мы пытались с ним связаться, но без результата. Не думаю, чтобы он вообще был разумным. Кстати, Ройд в последнее время решил последовать его примеру и напрягает все силы, пытаясь двинуть «Летящего» с помощью телекинеза. Хоть это и странно, но иногда его мать помогает ему в этом. До сих пор все их усилия кончались ничем, но мы будем продолжать пробовать.
Так и идет наша работа. Мы знаем, что результаты ее дойдут когда‑нибудь до людей. Ройд и я обсудили этот вопрос, и у нас есть планы. Перед смертью, зная, что мое время кончается, я уничтожу центральный кристалл и вычищу память компьютеров, а потом вручную направлю «Летящего» так, чтобы курс его пролег рядом с обитаемой планетой. Тогда «Летящий» станет действительно кораблем‑призраком. Это должно удаться. У меня много времени, а кроме того, я улучшенная модель.
Я стараюсь думать о другом решении, хотя для меня многое значит, что Ройд снова и снова предлагает его. Несомненно, я могла бы закончить ремонт и, возможно, Ройд мог бы контролировать корабль и продолжать работу без меня. Но не это важно.
Я сделала много ошибок: эсперон, мониторы, мой контроль за всеми – это мои поражения, цена моего высокомерия. Эти поражения мучат меня. Когда я наконец коснулась его – первый, последний и единственный раз – тело было еще теплым, но сам он уже ушел. Он никогда не чувствовал моего прикосновения – я не смогла выполнить этого обещания.
Но я выполню другое.
Не оставлю его с ней одного.
Никогда!
Джордж Мартин
ПЕСЧАНЫЕ КОРОЛИ
1
Симон Кресс жил один в полуразрушенной усадьбе среди сухих скалистых холмов в пятидесяти километрах от города. Соседям, которым он мог бы оставить своих животных, когда по делам он надолго отлучался из дома, у него не было. Сокол‑стервятник не доставлял особых хлопот, он жил в гнезде на заброшенной колокольне и сам добывал себе пропитание. Пищуху Кресс выгнал наружу и предоставил собственной судьбе – пусть маленькое чудовище обжирается скальниками, улитками и птицами. Серьезную проблему представлял аквариум с самыми настоящими пираньями. В конце концов он просто бросил туда говяжий окорок. При основательной задержке питания они могут сожрать друг друга. Так уже было. Это его забавляло.
К сожалению, в этот раз он задержался основательно. По возвращении все рыбы подохли. Исчез и сокол‑стервятник, его сожрала пищуха, забравшись на колокольню. Симон Кресс был раздражен.
На следующий день он полетел глиссером в Эсгард – путешествие длиной около двухсот километров. Первый по величине город Бальдура обладал самым старым и большим космопортом планеты. Кресс любил показывать своим друзьям необычных и дорогих животных, а Эсгард – это то место, где можно купить что угодно.
Но в этот раз ему не везло. Хозяин «Ксенолюбимчиков» свернул свои дела, а в «т`Эферан – Продажа Домашних Животных» ему попытались всучить еще одного сокола‑стервятника. «Таинственные воды» не блистали ассортиментом, кроме акул, пираний и паукообразных кальмаров. Все это уже было, а Крессу хотелось чего‑нибудь новенького.
Сумерки застали его на Радужном бульваре, лежащем в непосредственной близости от космического порта и окаймленной рядами фирменных магазинов, занимавшихся импортом. Большие магазины привлекали длинными красочными витринами с товарами разложенными на войлочных подушках и соблазнительно выделяющихся на фоне темных таинственных штор. Между ними теснились маленькие магазинчики со всякой рухлядью – узкие ободранные забегаловки, витрины которых ломились от наваленного как попало всевозможного внебальдурского хлама.
Потом, уже рядом с портом, он наткнулся на небольшой магазинчик. Прежде Кресс никогда здесь не проходил. Магазин занимал небольшое одноэтажное здание, втиснувшееся между эйфория‑баром и борделем – Храмом Сестер Тайны. Чем дальше, тем подозрительнее становился Радужный Бульвар. Витрину магазина заполнял необычный захватывающего вида туман, то бледно‑красный, то серый – похожий на настоящий, то снова золотисто‑красный. Подсвеченный изнутри, туман клубился и закручивался вихрями. Из тумана на Кресса наплывали какие‑то предметы – машины, произведения искусства и другие товары, которые он не определил, так как не успевал приглядеться как следует. Туман кружил вокруг них очень хитроумно, показывая фрагмент то одной, то другой вещи, потом снова покрывая все. Это интриговало.
Пока он любовался, туман начал формироваться в буквы. По одному слову. Кресс остановился и прочитал:
ВО И ШЕЙД. ИМПОРТ. АРТЕФАКТЫ. ИСКУССТВО. ЖИВОТНЫЕ И ДРУГОЕ.