Эллис Питерс – Эйтонский отшельник (страница 10)

Впрочем, и того, что Гиацинт видел, было вполне достаточно; его загорелое, перепачканное лицо стало встревоженным и озабоченным.

– Я сломал ногу, – проговорил Эйлмунд и, тяжело вздохнув, осторожно откинулся на спину. – Мне еще сильно повезло, что ты проходил этой дорогой. Меня прижало намертво, а вода опять стала подниматься. Я тут работал, пытался укрепить берег. А в твоих руках, парень, как я посмотрю, куда больше силы, чем кажется с первого взгляда, – вымолвил Эйлмунд и поморщился от боли.

– Ты можешь полежать тут некоторое время? – Гиацинт с опаской поглядел на высокий берег, но оттуда скатывались лишь небольшие комья грязи да свешивались обнажившиеся корни деревьев и трава. Ничего опасного вроде бы не было. – Я сбегаю, это недолго!

И Гиацинт припустил бегом прямо на итонские поля. Он окликнул первого же встреченного им работника. Помощь не заставила себя долго ждать. Люди пришли с жердями, выломанными из загородки от овец. На этих-то жердях Эйлмунда осторожно, даром что тот чертыхался сквозь зубы, понесли в его сторожку, находившуюся в полумиле отсюда. Зная, что лесничий живет вместе со своей дочерью, Гиацинт побежал вперед – предупредить девушку и дать ей время приготовить ложе для покалеченного отца.

Сторожка Эйлмунда стояла на небольшой просеке в лесу, рядом был разбит огород. Подбежав поближе, Гиацинт обнаружил, что дверь распахнута, а из дома доносится нежное пение. Видимо, девушка напевала за работой. Сам не понимая отчего, Гиацинт, который так спешил добежать до сторожки, теперь замешкался и не торопился ни постучать у порога, ни войти в дом без стука. Покуда он пребывал в замешательстве, песня в доме смолкла, девушка вышла на крыльцо, желая посмотреть, чьи это легкие шаги только что прозвучали на покрытой гравием дорожке.

Ростом она была невысока, но, что называется, ладно скроена и крепко сшита, – прямой взгляд голубых глаз, румянец как маков цвет, аккуратно заплетенные в косы каштановые волосы, отливавшие на солнце, как полированная древесина дуба. Девушка взглянула на Гиацинта с искренним любопытством и дружелюбием. От ее взгляда тот на мгновение онемел, так что, несмотря на всю срочность его дела, первой заговорила девушка:

– Ищешь моего отца? Он ушел на делянку. Ты найдешь его у канавы, где обвалился берег. – Она не сводила глаз с Гиацинта, и было видно, что тот явно пришелся ей по нраву. – А ты, наверное, тот юноша, что пришел к леди Дионисии вместе с отшельником? Я видела, как ты работал у него на огороде.

Гиацинт пришел наконец в себя и с горечью вспомнил о цели своего прихода.

– Все так, госпожа. Меня зовут Гиацинт. Твой отец скоро появится, но, увы, я должен сообщить, что с ним случилось несчастье и, боюсь, какое-то время ему нельзя будет выходить из дому. Я поспешил вперед, чтобы предупредить тебя до того, как его принесут. О, не пугайся так! Он жив и скоро, наверное, поправится. У него сломана нога. Случился еще один оползень, и на Эйлмунда упало дерево. Но ты не беспокойся, он обязательно поправится.

По лицу девушки пробежала тень тревоги, она побледнела, но ничего не ответила. Осознав суть случившегося, девушка стряхнула с себя оцепенение и сразу принялась за работу: распахнула пошире все двери, чтобы люди могли пронести носилки, приготовила ложе для отца, а затем поставила на огонь горшок с водой. Не отрываясь от дела, девушка разговаривала с Гиацинтом спокойно и рассудительно.

– Не впервые отец что-нибудь себе ломает. Но вот ногу – такого еще не было. Дерево, говоришь, упало, да? Наверное, та старая ива. Накренилась-то она давно, но поди знай, что она рухнет. Это ты нашел отца? И помог ему? – Голубые глаза девушки смотрели на Гиацинта по-доброму, она улыбалась.

– Поблизости оказались итонские работники, тоже чистившие сточную канаву. Они несут сейчас твоего отца.

Тем временем и впрямь принесли Эйлмунда, люди спешили как могли. Девушка с Гиацинтом вышли встречать их. Казалось, юноша хотел сказать ей что-то еще, что-то совсем другое, но, похоже, упустил время, поскольку та занялась своим отцом. Его внесли в дом, уложили, осторожно стащили с него мокрые башмаки и одежду – осторожно, однако без сдавленных проклятий и стонов все же не обошлось. Левая нога Эйлмунда была сломана ниже колена, но перелом был закрытый, кости не торчали наружу.

– Больше часа я лежал в канаве, – говорил Эйлмунд сквозь зубы. – И валялся бы там по сию пору, кабы не этот парень. Сам бы я ни за что не выбрался, придавило крепко, а позвать на помощь было некого. Бог свидетель, в этом парне такая силища, хоть с виду и не скажешь. Видели бы вы, как он отвалил это проклятое дерево!

Трудно поверить, но Гиацинта в эту минуту бросило в краску. Для его загорелого лица это казалось совершенно невозможным – и тем не менее юноша покраснел до ушей.

– Быть может, я могу сделать для тебя еще что-нибудь? – скромно спросил Гиацинт. – Я бы с радостью! Тебе надо хорошего костоправа. Я-то на это не гожусь, а вот если надобно сбегать за помощью – я готов. Это как раз по мне.

На минуту девушка отвернулась от отца и подняла свои большие ясные глаза на юношу.

– Что ж, если ты будешь так добр и позволишь нам увеличить свой долг перед тобой, то сообщи в аббатство, чтобы срочно пришел брат Кадфаэль.

– Конечно сообщу! – горячо согласился Гиацинт, словно человек, получивший самую желанную награду. Однако, едва девушка снова повернулась к отцу, Гиацинт, помедлив, потянул ее за рукав и быстро шепнул ей на ухо: – Я должен тебе кое-что сказать, но потом, с глазу на глаз, когда твоему отцу окажут помощь и ему полегчает.

И прежде чем та успела что-либо ответить – хотя по выражению лица Гиацинт понял, что девушка не отказывает ему, – он уже исчез за деревьями, бегом устремившись в долгий путь, обратно в Шрусбери.

Глава четвертая

В полдень в аббатство приехал Хью, чтобы повидать брата Кадфаэля и сообщить ему кое-какие новости из Оксфорда, первые со времени начала осады.

– Роберт Глостерский вновь в Англии, – доложил он. – Я получил эти сведения от одного из воинов, который сообразил вовремя убраться из города. Правда, таких счастливчиков, кого успели предупредить, оказалось не так уж и много. Он говорит, что Роберт высадился в Уореме, причем выбил королевский гарнизон, не потеряв ни одного из своих кораблей. Сам город он занял, но замок пока еще держится, Роберт осаждает его. Разумеется, помощи от Жоффруа он так и не дождался, разве что горстку рыцарей.

– Ты говоришь, он благополучно высадился и занял город, – сказал Кадфаэль. – Но зачем ему осаждать замок? Я думал, он сразу двинется к Оксфорду, чтобы вызволить свою сестру из ловушки.

– Наверняка он хочет подразнить Стефана, заставить его снять осаду с Оксфорда, хочет выманить его войска на себя. Тот воин сказал мне, что королевский гарнизон в Уореме весьма слаб и уже ведутся переговоры о его сдаче, к королю послан гонец с известием, что если тот не придет на выручку к назначенному сроку, – а воин, хоть и знал многое, но точной даты назвать не мог, – то гарнизону придется сдаться. Это лишь на руку Роберту. Он-то знает, какой это дерзкий вызов Стефану. Однако я думаю, что на сей раз король устоит. Он не станет упускать такую возможность.

– Нет предела человеческой глупости, – заметил Кадфаэль со смирением. – Однако надо отдать королю должное. Все его промахи происходят от великодушия, чего никак не скажешь о его кузине. Я так надеялся, что осада Оксфорда положит всему конец. Ведь если король возьмет замок и пленит императрицу с ее присными, жизни Матильды ничего не будет угрожать, скорее, сам Стефан окажется в опасности. Какие еще новости с юга?

– Говорят, что в лесу, у дороги на Уоллингфорд, нашли оседланную лошадь без седока. Это случилось уже давно, еще в то время, когда были перекрыты все дороги в Оксфорд и город был подожжен. У той лошади седло было все в крови, а седельные сумки кто-то раскрыл и опустошил. Один слуга, которому удалось вырваться из кольца окружения, признал, что и лошадь, и упряжь принадлежат некоему Рено Буршье, рыцарю из окружения императрицы, причем он был ее доверенным лицом. Мои люди толкуют, мол, та послала его из гарнизона на прорыв королевских кордонов с каким-то посланием в Уоллингфорд.

Кадфаэль, неторопливо обрабатывающий междугрядье, перестал тюкать своей мотыгой и повернулся к Хью Берингару:

– Ты хочешь сказать, она послала гонца к Бриану Фицкаунту?

Лорд Уоллингфорда был одним из самых стойких приверженцев императрицы и ближайшим соратником, за исключением разве что ее брата, графа Роберта. Его замок, по сути дела, являлся восточным форпостом владений императрицы, и Фицкаунт неизменно держал ее сторону, независимо от того, сопутствовала ей удача или нет.

– Как же вышло, что он теперь не в Оксфорде? – задал новый вопрос Кадфаэль. – Едва ли он мог переметнуться в другой стан.

– Все дело в том, что никто не ожидал от короля Стефана такой прыти. Он просто успел отрезать Уоллингфорд от Оксфорда. Однако Бриан нужен императрице как раз в своем Уоллингфорде. Ведь потеряй она этот замок, у нее останется лишь жалкий островок на западе. Это отрежет ее от Лондона. Видно, попав в отчаянное положение, она в самый последний миг успела послать гонца. Поговаривают, что Буршье повез Бриану сокровища, причем не золото, а драгоценные камни. Очень может статься, что так оно и есть, поскольку тому нужно чем-то платить своим людям. Бескорыстная преданность, разумеется, хороша, но людям надобно есть и пить, а сам Бриан давным-давно разорился на службе у императрицы.