Эллина Наумова – Охота на неприятности. (Полина и Измайлов) (страница 4)

Я мгновенно представила себе, как убийцы едут в Нижний Новгород по невинную душу приятельницы, и взвыла:

– Так почему вы сидите? Надо срочно изъять второй экземпляр договора у хозяина! А больше обо мне никто ничего не знает!

Я сама не поверила своему голосу – он меня будто наждаком по ушам потер. Блюстители порядка соблюдали полную тишину и не переглядывались.

– Насколько я разбираюсь в людях, с Серебровым ты знакома, – веско произнес Измайлов.

– Нет!

– Не кричи, не дома. И дома тоже не кричи, – насмешливо призвал Юрьев, заменив привычный в этом выражении глагол «ори», видимо, из уважения к полковнику.

И тут меня прорвало:

– Я не дома? Я, господа хорошие, очень даже дома. В течение ближайшей пары месяцев, во всяком случае. Я внесла залог и аванс.

– Как скажешь, – нежно и печально улыбнулся Вик. – Мы уходим. А ты вызывай полицию, объясняйся. Можешь через два месяца.

– Погодите, шантажисты. Живым Сереброва я никогда не видела, клянусь. Похоже, дело обстоит гораздо хуже. Я вчера устроилась на работу в его «Реванш». По тому же паспорту. И еще мне умельцы диплом и регистрацию соответствующие сварганили.

Привставший для убедительности Юрьев рухнул в свое кресло.

– Зачем, Поля? – простонал Балков. – Пусть тебя выгнали из газеты. Но ведь собственных документов не лишили.

– Не выгоняли меня, Сергей. Хотя я, было, подумала, что главный редактор как раз собрался. Разве я виновата, что именно в отделе кадров «Реванша» мое терпение лопнуло? Менеджер по персоналу была очень заносчивой. Разве я могла предположить, что труп их коммерческого директора лежит в коробке на балконе в квартире, которую я сняла? Сплошные совпадения!

– Ничего не понял. Виктор Николаевич, что делать? – с непривычной растерянностью спросил Юрьев. – Она действительно влипла. И мы с ней. Кто поверит в такие совпадения?

– Сергей, у тебя вопросы есть? – повернулся к Балкову непроницаемый Измайлов.

– Есть. Почему вы сказали, что труп с балкона будут убирать?

– Полину хотел отсюда отвадить. Но ведь и так ясно, что если его находят здесь, нам есть, за кого цепляться – хозяин, соседи, подростки и старушки во дворе. Что-то помешало сразу вывезти коробку. А на улице слишком тепло, чтобы оставлять ее надолго.

– Можно вклиниться в вашу беседу? – вырвалось у меня, хотя безопаснее было бы прикусить язык. – Ну, снял человек квартиру, ну, нашел на балконе подарочек. За что его убивать? А вы, кажется, на расправу со мной намекаете. Перестаньте хитрить. Желаете воспользоваться ситуацией и посмотреть, кто не сегодня так завтра явится за трупом? Устраивайте засаду. Эта моя квартира – ваша квартира. А я в другой своей попишу.

– Между прочим, за балконом могут наблюдать. И тебя, и нас возле коробки уже видели. Но суматохи нет, – проворчал Юрьев. Ему не нравилась скорость, с какой я восстановилась.

– И? Борис, женщина испугалась, вызвала на помощь мужчин, они явились, глянули, выматерили ее и врассыпную. Нормальная сейчас реакция. Наблюдатели убедятся – никто в это проклятое место не возвращается. Откроют отмычкой дверь и унесут свой «телевизор». А потом пусть баба доказывает, что ей не померещилось, если отважится. Я нечто подобное в кино видела. Покараульте этой ночью. Останется труп невостребованным, я вам его завтра снова найду. Тем более, что преступники могли специально его тут спрятать. Убили человека где-то, упаковали и пристроили именно на этот балкон. Вдруг они так хозяина подставляют или того, кто до меня эту квартиру снимал?

– Виктор Николаевич, она начала версии лепить, – пожаловался Борис. – Скажите ей, пусть перестанет думать.

Я не рискнула хихикать. Предпочла метод серьезного убеждения:

– Чего тут думать? Действовать надо. Вы не можете с соседями побеседовать, потому что еще не решили, обнаружили труп или нет. Зато мне не грех с ними познакомиться. Вам к хозяину не подступиться. С какой стати полиции его беспокоить? А я хочу ему позвонить и сказать, что кран в ванной течет. Вы сунетесь в фирму – все по верхам. А мне туда в понедельник на работу выходить. Личный помощник босса – не хала-бала. В общем, я готова искупить свою вину с документами этим, как его, ударным трудом.

– Ты еще пообещай смыть ее кровью, – недовольно сказал Балков. – И вполне вероятно, что тебе удастся. Не слушаешь Виктора Николаевича, свою линию гнешь. Совпадения у тебя сплошные! А преступникам верняк подавай. И, если ты тут уже засветилась, но тревогу не забила, у них нет гарантий, что труп не видела.

Потом, коробку вынести элементарно. Но они ее почему-то бросили. Вдруг в квартире еще что-нибудь припрятано? Конечно, решат, девушка все углы обшарила…

– Так ищите! Только не надо синхронно кривиться и говорить, будто вам необходимы понятые, прокурор, эксперты.

Они начали ерзать и переглядываться. Самая пора была повиниться опять:

– Кстати, если вам без надобности служебные неприятности, наденьте хозяйственные резиновые перчатки, в ванной есть. А то везде только отпечатки ваших пальцев останутся. Я вчера все пропылесосила, отмыла и оттерла полиролью.

– Нет, – всхлипнул нервный Юрьев.

– Зачем, Поля? – сокрушенно повторился Балков.

– Чтобы девочкам поуютнее было, – чистосердечно ляпнула я.

– Каким девочкам? – сдавленно поинтересовался Измайлов.

– Не настоящим, выдуманным провинциалкам. Думаете, я сняла квартиру? Они. Вернее, не знаю пока, которая из них. Первая приехала с билетами в оба конца, вторая – в один. А та, которая нервная клетка Москвы или наоборот, не считается.

– Все! – прошептал Юрьев.

Надо полагать, это относилось ко мне. Если Вик хотел сохранить хоть каплю авторитета, он обязан был сейчас пригласить меня в кухню, через десять минут отдать ученикам узел с моим бездыханным телом и приказать закопать его в лесной чаще.

– Может, она кое-как прибралась? – тихо заступился добрый Балков. – Женщины по-настоящему не умеют.

– Если она прибралась, значит, стерильно, – сказал полковник.

– Спасибо, – зарделась я.

Измайлов ответил взглядом, в котором было все. Но я благоразумно напомнила себе, что, будучи существом недалеким и философски не подкованным, имею право не прочитать в его усталых карих глазах ничего. На всякий пожарный выпалила:

– Я же не знала, что на балконе труп.

– В следующий раз начинай с балкона, – желчно посоветовал Юрьев.

– Следующего раза не будет, – предрек Измайлов таким голосом, что даже Борис поежился. А потом просветлел лицом. Разумеется, благородный полковник сам меня прикончит и сам похоронит, не привлекая сотрудников. Мне стало как-то скучно. И тут в дверь позвонили.

4

– Если долго бездействовать, обстоятельства распоясываются, – проворчал Измайлов. И обернулся ко мне: – Иди, горе мое, открывай.

«Не горе, а радость», – мысленно возразила я, скорее по привычке, чем по убеждению. Вышла в прихожую, опасливо приложилась к глазку и шепотом доложила последовавшему за мной Балкову:

– Какая-то женщина.

Он прижал палец сначала к губам, потом к уху и нарисовал им в воздухе вопросительный знак. Вот уволят из полиции, пойдет в какой-нибудь миманс.

– Кто? – прохрипела я.

– Соседка, – отозвался приятный, не слишком высокий голос.

Сергей скрылся в комнате. Я накинула цепочку и приоткрыла дверь на ее длину.

– Здравствуйте, – сказала невысокая в меру ухоженная дама лет пятидесяти. – Позвольте полюбопытствовать, кто вы? А то второй день под боком ходят неизвестные.

Я отцепила хлипкое защитное приспособление и храбро вышагнула к ней в узкий коридорчик с дверью, отделяющей в доме каждую пару квартир от лестницы.

– Здравствуйте. Вчера я сняла эту квартиру. Как раз собиралась представиться и познакомиться. Меня зовут Еленой. Жить буду одна, за порядочность своих друзей и знакомых ручаюсь и отвечаю, пристрастий к оргиям не питаю.

– Замечательно. Я – Вера Сергеевна, живу с мужем, сыном, снохой и внуком. Нам тоже не до шумных увеселений. Одна просьба, Елена, закрывайте дверь этого тамбура поплотнее, чтобы защелкнулась, у нас тут вещи.

Она показала на стеллаж от пола до потолка, уставленный обувными и еще какими-то небольшими коробками.

– Обязательно, Вера Сергеевна.

– На ночь мы запираем общую дверь на ключ и на цепочку. Я сама буду этим заниматься. Иногда сын со снохой задерживаются. Если вам предстоит поздно возвращаться, предупредите.

– Хорошо. Значит, случись мне выйти, когда вы уже закрылись, я по возвращении обязательно задействую ключ и цепочку.

Вера Сергеевна скорчила неодобрительную гримасу, мол, нечего шляться после двадцати трех ноль ноль. Однако сохранила доброжелательность тона:

– Видите, Елена, как легко и приятно договариваться. Я не понимаю, почему Иван так себя ведет. Можно было предупредить, что он опять сдал квартиру? Мы-то в своей живем постоянно, нам не безразлично, кто за стенкой.

– Конечно! Он должен был поставить вас в известность! – горячо согласилась я. – Мне и в голову не пришло, что вы не в курсе. А сам он, где же обитает?

– Представления не имею. Тут жила и умерла его тетушка. Мы с ней двадцать лет душа в душу. А после ее смерти началось! То он ночует, то сдает, то, не поймешь что. И ни слова нам. Месяца два назад сделал ремонт. Думали, для себя постарался. Но сюда сразу въехал какой-то мужчина. Теперь вы…

– Одинокий мужчина? Какого возраста? После него сантехника в таком состоянии, что пасты с кислотой налет не берут. Второй день драю и без особого успеха.