Эллин Ти – Влюбиться в босса за 13 секунд (страница 21)

Была бы талантливой, не трудилась бы секретаршей… Очевидно.

Вздыхаю и плетусь в ресторан следом за начальником, пытаясь хотя бы на время отпустить ситуацию, но в сомнительном спокойствии успеваю пробыть от силы секунд двадцать. Потому что как только вижу происходящее внутри — сразу же покрываюсь испариной. Сердце ухает вниз, колени подкашиваются, а позвоночник, кажется, сгибается под весом моей неуверенности в себе.

Я в панике даже хватаю Илью Александровича за локоть и оттаскиваю от большой стеклянной двери, не давая ему пройти внутрь. Я прячусь за ним! Точно спятила, но что еще делать, я просто не представляю

— Арина, у вас точно все в порядке? — хмурится он и я больше не могу врать, поэтому активно мотаю головой, сообщая, что никакого порядка в моей жизни в целом очень-очень давно нет.

— Там мои родители, — признаюсь ему шепотом. Он должен понять, потому что однажды уже столкнулся с моей мамой, а сегодня до нашего конфликта он успокаивал меня после переписки с отцом. Не должен решить, что я просто неблагодарный ребенок, который капризничает, он ведь своими ушами слышал, как разговаривает со мной мама. — Я отказала им сегодня в ужине, а потом и в обеде… Сослалась на кучу работы, а теперь они там, а я…

— Как раз работаете, — кивает он мне, но по моему лицу явно читается все, что я о нем сейчас думаю. Вздыхает. — Арина, Артур уже там, и я успел увидеть, что он уже заказал что-то. Отрывать человека от обеда не совсем верно, но даже если мы хотим это сделать, увы, без вас я не справлюсь с объяснениями, а значит, вам все равно придется туда заходить. А если ваши родители увидят вас, как вы пришли и сразу же ушли обратно, то они поймут, что вы их боитесь. А вы не бойтесь. Будьте выше них, вы сильная, умная, красивая девушка, не поддавайтесь на их провокации и не слушайте глупостей!

— Не могу, — хнычу. — Они все равно будут меня унижать. Давайте вы наберете меня, а я буду вашим переводчиком из машины? Все сделаю по телефону!

— Арина, нельзя бегать от них вечно, вы должны показать им, что добились много!

— Моей маме не угодить, — закатываю глаза. — Я же рассказывала вам, что у нее нет общепринятых понятий по поводу статуса в жизни.

— Помню, — кивает, задумывается, а затем вдруг отчего-то улыбается. — Придумал! Сделаем вид, что вы моя девушка.

— Что?!

— Я помню ваши слова о том, что ваша мама оценила бы, если бы вы нашли состоятельного мужчину. Уж не знаю, что это по ее меркам, но в целом не бедствую. Мы притворимся парой и они начнут искать изъяны во мне, а от вас отстанут!

— Это бред, – хмурюсь. — Они ни за что не поверят, я слишком хреновая актриса!

— Ну, тогда, — он снова улыбается и внезапно берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Я снова вздрагиваю от прикосновения, боже… — Тогда влюбляйся в меня быстро, Ариночка. У тебя есть тринадцать секунд.

И заводит меня в ресторан, а мне кажется, словно на расстрел…

Глава 24. Илья

У меня самая лучшая помощница в мире, честное слово. Я не шучу, не преувеличиваю и совершенно точно не приукрашиваю действительность. Она поистине невероятна и я больше не могу игнорировать этот очевидный факт.

А еще я не могу игнорировать факт симпатии, но, честно признаться, меня совершенно не тревожит это. Просто это логичное событие, которое должно было случиться. Я живой человек и меня легко задеть за душу, а в Арине есть все, что эту мою душу не просто задевает, а еще и наизнанку выворачивает.

Первое: она красивая. Глаза у меня на месте, конечно меня привлекают красивые девушки и то, что у Арины хорошая внешность отрицать просто глупо. Ей очень легко залюбоваться, кажется, я как раз делал это, когда она пару минут назад умоляла меня не идти в ресторан, ведь там сидят ее родители.

Второе: Арина невероятно умная девушка. Порой мне хочется вскрыть ее черепушку и поцеловать в мозг. Она нереально ценный работник, потому что относится к своим обязанностям очень ответственно. У меня в документах никогда не было такого порядка, как сейчас, когда ими заведует Арина. Никаких задержек с передачей бумаг по отделам, никаких проблем в поисках нужной информации в документах годовой давности, все под рукой и под линеечку, идеально!

Третье: Она супер-быстро вливается в новые для нее реалии. Я повысил ее от секретаря до помощника и просто по щелчку пальцев стал приглашать на переговоры, это не просто скачок вверх, это вообще другой пул обязанностей, но она влилась в это всё так резко, словно всю жизнь работала именно на этой должности. Она фиксирует всю информацию, за которой даже порой не успеваю я, а от ее улыбки партнеры теряют хватку и соглашаются на наши условия. Плюс она очень помогает мне в общении с Артуром, потому что, клянусь, если бы не она — понятия не имел, что делал бы со всем этим. Через гугл-переводчик мы вряд ли договорились бы до чего-то путного.

Четвертое: Она живая. Как бы странно это ни звучало, но именно это в ней цепляет больше всего. У нее живые эмоции, которые она толком даже не умеет прятать, хотя порой так искренне пытается, вспоминая, наверное, о какой-то субординации. Но я не хочу, чтобы она их прятала. Звонкий искренний смех в моей серой и одинокой жизни — как луч света! Даже ее слезы, настоящие, подкупают очень. То, как она, забыв обо всем просто плачет мне в плечо, ища спасения — растапливает мое давно заледеневшее сердце. Все вокруг стараются быть идеальными: с идеальной улыбкой, идеальным макияжем и идеальной осанкой и прической, но… Но идеальнее их всех — Арина, когда лежит свернувшись калачиком на моих коленях и плачет, размазывая по щекам тушь, выливая всю душу.

Ну, и, пятое: Она безумно горячая. Надо быть идиотом, чтобы не потерять от этого крышу, а я идиот еще не до конца, поэтому я потерял. Сначала от той самой незнакомки в баре, а потом когда ее образ принял очень четкие очертания я понял, что тащусь от самой Арины чуть ли не сильнее теперь.

Короче… У меня к ней исключительно теплые чувства и я совершенно не хочу, чтобы она увольнялась. Не знаю, к чему приведет все это и чем закончатся эти мои чувства, не знаю! Я не особо умею любить, потому что меня не любили. Родители рано погибли, я сам рос и всего добивался, достигал, шел по головам. Никакой поддержки и этой самой пресловутой любви, я привык быть одиночкой и поэтому конкретно сейчас мне сложно понять, что чувствую.

Потому что с прошлой моей спутницей было все просто, я не чувствовал к ней ничего, кроме сексуального влечения. Тут же… что-то едва заметное, но уже гораздо более глубокое, и, честно признаться, меня это немного пугает.

Я привык держать всё под контролем, но конкретно эту ситуацию решаю пустить на самотёк и дать ей развиваться так, как она развиваться должна. Потому что иначе я буду слишком много думать и ничем хорошим это точно не кончится.

И именно потому, что я не включаю сейчас мозг и не пытаюсь думать о чертовых “правильно” и “неправильно” мы и идем по ресторану с ней за руку, изображая для ее родителей влюбленную парочку. Клянусь, начни я сейчас анализировать свои действия — все з шло бы совершенно иначе, но к черту этот голос разума вообще, когда ее ледяная ладонь находится в моей руке.

Арина, очевидно, в ужасе, я чувствую это и умом понимаю, но мы оба делаем вид, что просто не замечаем в большом и довольно людном в обед ресторане ее родителей и сразу проходим за столик к Артуру.

Он сразу же расплывается в улыбке, когда видит ее, целует руку и снова говорит пару комплиментов, мне не приходится знать язык, чтобы заметить, какими глазами он на нее смотрит. Бесит даже сильнее, чем в прошлый раз. Так и хочется сказать, чтобы нашел себе свою помощницу, а мою не трогал, но для этого мне придется просить Арину о переводе, а тогда она точно решил, что я слетел с катушек.

Мы присаживаемся за столик, я все еще не отпускаю руку Арины, просто потому что она очень сильно нервничает, а я почему-то надеюсь, что мое прикосновение может ей хоть чем-то помочь. Артур смотрит на наши руки странно, но сказать ему, что это вынужденный спектакль, я не могу, так как родители Арины сидят совсем недалеко и, почему-то я уверен, уже греют уши, прислушиваясь к каждому моему слову.

— Ариночка, — наклоняюсь к ней, пытаясь говорить как можно тише. — Родители тоже знают немецкий? — кивает. — Тогда переводи все что я говорю и не задавай глупых вопросов.

Снова кивает, а я, поддавшись порыву, оставляю аккуратный поцелуй на ее виске, надеясь, что она меня за него не убьет.

— Артур спрашивает, что все это значит, — говорит мне она после слов моего друга.

— Говори правду, — улыбаюсь. Она напрягается. — Что мы поняли, что созданы друг для друга и я больше не мог жить без тебя.

Ее ноготки врезаются в мое запястье, а я не подаю виду, что от силы нажатия, кажется, сейчас пойдет кровь. Ей явно не по душе этот спектакль, а мне вот очень нравится держать ее за руку и делать вид, что эта красотка только моя. Но, я уверен, что моя идея сработает и этот театр для родителей сработает. Мне бы хотелось, чтобы они перестали ее унижать, потому что таких жутких слов она точно не заслуживает.

Арина переводит мои слова и я точно знаю, что не добавляет ничего от себя. Потому что, во-первых, ее родители могут услышать, а во-вторых, я вижу, как пропадает улыбка с лица Артура. То-то же. Моя она, никому не отдам.