Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 44)

Под утро засыпаю примерно на час, встаю по будильнику, на пробежку тоже не выхожу, в душ себя с трудом от Кати отрываю, вообще не отпускал бы никогда, честное слово. А из душа выхожу — она уже не спит. Сидит на кровати в моей футболке и глаза трет. Смешная, растрепанная. Но эти гематомы… Блять. Смотреть не могу, сразу сердце сжимается, как только представлю, как ей больно было.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю ее, подхожу, целую в лоб и в макушку. Она жмурится и улыбается легонько, красивая…

— Встала тебя проводить. Потом еще посплю.

— Спи, я сам уйду, не маленький. Отдыхай.

— Нет, я хочу! — упрямится она и встает с кровати, морщится, больно ей… Но все равно встает и идет к двери, когда я уже одеваюсь и собираюсь выходить.

— Постараюсь забежать в обед на часок, чтобы тебе тут совсем не скучно было, — обнимаю Катю и чмокаю ее в щеки и в нос.

— А закажи доставку продуктов, а? Я приготовлю что-нибудь.

— Одной рукой? Тебе отдых положен, Кать, а не торчать весь день на кухне. Я готовое что-нибудь закажу.

— Нет, Миша… я аккуратно, честно! Зато так мне будет не скучно, ты же не хочешь, чтобы я тут от одиночества крышей поехала?

— Манипуляторша, — закатываю глаза, еще раз целую Катю и ухожу, потому что если не выйду сейчас, то точно останусь дома.

Мне правда не хочется ее оставлять одну, а тем более нагружать, но не могу, не умею я не выполнять ее просьбы.

Только есть одно но: доставщикам вход на территорию военного жк запрещен, поэтому за продуктами надо выходить самостоятельно, но этого я, конечно, допустить не могу. Именно поэтому заказываю всего и побольше, а потом ловлю одного солдата, как только прихожу в часть. Он тут типо моего Зимина, только чуть более догадливый и менее тормознутый. А так такое же горе луковое, честное слово.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Так, Сизов, задание есть к тебе. Сейчас пойдешь к городку нашему, там на пост курьер через семь минут продукты привезет в семнадцатую квартиру. Ты эти продукты заберешь и отнесешь в первый подъезд первого дома на третий этаж, понял?

— А в квартиру какую? спрашивает Сизов.

Господи…

— Сизов, соберись, бога ради! Возьмешь продукты, отнесешь в семнадцатую квартиру! Откроет девушка, красивая, моя жена. Глянешь куда-то кроме глаз — убью тебя, понял? Пакеты на самую кухню отнесешь и бегом обратно в часть. Все запомнил?

— Так точно!

— Выполнять.

Ну… осталось надеяться, что квартиры он не перепутает. Безобидный парнишка, на самом деле, всем бы такими быть.

Отсчитываю тринадцать минут, пишу Кате.

Миша: Курьер был?!

Катя: Курьеры не ходят по форме, Миша! Это что еще за спец нагрузка для солдата? Я его шоколадкой угостила, очень милый парень.

Миша: Ему полезно, а тебе тяжелое поднимать нельзя. И ты обещала, что еще поспишь. Отдыхай, я забегу на обед. Люблю тебя.

Катя: И я тебя очень

После этих слов день кажется намного лучше, и даже бессонная ночь не портит его. Правда Лев все еще не берет трубку, но зато я начал пробивать где живет Харитонов, это не займет много времени и сил. Стрельбу сдаю на отлично, делаю еще примерно четыре миллиона дел, среди дня ловлю Сизова и хвалю его за отлично выполненную работу, а на обед прихожу домой, где меня ждет любимая Катя и вкуснейший суп, курочка из духовки и горячий кофе.

И все кажется почти идеальным. По понятным причинам “почти”.

Глава 46. Катя

Послезавтра мы должны уезжать и возвращаться домой, но я совру, если скажу, что очень жду этого события. Да, я мечтала, чтобы поскорее вернулся Миша, когда была одна там, в части, в его квартире, но… Не сейчас. Я не считала дни с тех пор, как приехала к нему и я на самом деле не хочу возвращаться домой.

А что дома? Ну вот правда. Только Бетти, это единственное, что заставляет меня скучать. А в остальном… Куча плохих воспоминаний да и только.

А здесь хорошо. Хоть и холодно. Но Миша и любовь греют. Бедро уже почти не болит, гипс относила две недели и рука уже тоже в полном порядке, ссадины все сошли! Мы с Мишей вместе, ему тут нравится и работа, и коллектив, а еще мы с Викой подружились! Она оказалась просто нереально классной девчонкой и мы иногда видимся, чтобы выпить кофе, то у нас дома, то у нее, то я в часть бегаю, мне особо никто не запрещает.

Но… все заканчивается. Нам придется вернуться. Это у меня там нет ничего, а у Миши квартира, работа, друзья, в конце концов. Я не собираюсь устраивать ему сцен, что я не хочу жить там, или что-то подобное, конечно нет, я же не бунтующий подросток. Но… в часть я там точно не вернусь, но и без работы жить не смогу. Но, наверное, что-то можно будет придумать, да?..

Миша должен прийти домой часа через полтора, я уже так привыкла к его приходу готовить вкусности, что делаю целый пирог! Раньше с выпечкой я не дружила, но очень быстро освоилась, просто Миша так хвалит мою еду, что мне хочется готовить еще и еще! Все равно больше особо нечем пока заниматься.

Вбиваю яйца в миску, достаю венчик, только начинаю взбивать, как вдруг звонит телефон. Я бегу к нему с улыбкой, думая, что это Миша, но теряюсь, когда вижу на экране имя Льва. У меня даже венчик из рук падает на пол…

Какого черта?

Он не звонил все это время. Более того, он не брал трубку, когда звонил Миша! Не знаю, какой мотив был этих поступков, но приятного, признаюсь честно, очень и очень мало. А тут звонит…

И я просто смотрю на экран, даже не зная, ответить ему или нет. И когда кажется, что вот-вот телефонный звонок прекратится, все-таки беру трубку, сама не понимая, почему решила поступить именно так.

— Алло? — чувствую, как голос начинает дрожать.

— Катюш? — отвечает он. Он кажется то ли сонным, что вряд ли, учитывая время и тот факт, что сейчас рабочий день, то ли каким-то очень уставшим, расстроенным. Не знаю.

— Я.

— Как ты?

— Лучше, чем три недели назад. А что? — я не могу не сказать ему этого, я правда обижена. Был бы он мне чужим человеком, я бы давно плюнула на поступок, но дядя…

— Как Стрельцов?

— А взял бы трубку и спросил бы у него сам, — ворчу, откладываю венчик и сажусь на диван, закусывая губу от нервов. — Что ты хочешь?

— Извиниться. Кать, я не знал, что так выйдет. Я виноват перед тобой очень. Я этого урода покрывал, только потому что не так просто его было выгнать. Он шантажировал, за его головой еще несколько бы полетело, я пытался спасти часть хоть как-то, но… Я не знал его мотивов, я клянусь подумать не мог, что он опустится до такого, на работе! Зная, что ты моя племянница! Я искренне был уверен, что ты защищена, но…

— Защищена я была, только когда рядом был Миша, а ты все пытался проверить наши отношения на прочность.

— Я переживал… Боялся, что он сделает больно. Видимо, переживал не там, где надо.

— Видимо, — подбородок начинает дрожать, но я катастрофически сильно не готова плакать. Но мне так обидно!

— Прости меня. Я очень виноват, надеюсь, ты в порядке и под защитой.

— Да. Миша никогда меня не даст в обиду.

Мне очень хочется добавить “в отличие от тебя”, но я не решаюсь, просто прощаюсь с ним и кладу трубку. Как робот встаю и начинаю взбивать яйца, даже не замечая, как по щекам текут слезы обиды и боли. Я понимаю его, что он защищал часть, пытался сохранить слаженный коллектив и все такое, но… Не знаю. Пока я все еще очень обижена. И не знаю, когда это пройдет и пройдет ли вообще.

Мы общаемся Ирочкой и она говорит, что они не разговаривают больше, у Льва куча проблем и работы, а она тоже не готова его прощать. Как-то вот так…

Теперь мне его жалко. Такая вот так добрая душа.

Пытаюсь абстрагироваться, готовлю пирог, включаю на фон сериал, но мыслями ухожу так далеко от всего этого, что замечаю приход Миши, только когда он ловит меня в объятия на кухне и отрывает от пола, чтобы поцеловать.

— Ты где летаешь? — улыбается он. Я наблюдаю за этой фальшивой улыбкой со дня своего приезда, неужели он правда думает, что я не вижу? Миша все еще не может расслабиться, хотя мы живем душа в душу и у нас все в порядке. Но плечи моего мужчины напряжены сильнее обычного, и пока он не сделает, что задумал, он не сможет расслабиться.

У меня же только одна просьба у нему: не убивать. Что угодно, но не убивать, потому что он не достоин запятнанных рук Миши и моей боли, когда его посадят в тюрьму.

— Задумалась, — улыбаюсь, не решаюсь сказать про Льва. Миша его оправдания слушать точно не захочет, а портить нам вечер я не хочу.

— А у меня сюрприз есть.

— Какой? — закусываю губу, целую Мишу. Кстати, забавный факт, все девятнадцать дней наши ласки ограничиваются только объятиями и поцелуями, потому что Миша боится сделать мне больно или как-то передавить после всего со мной случившегося.

Интересно, как долго он собирается играть в монаха? Меня никто не насиловал, я не возненавидела секс и все такое, но этот медведь упрямый слушать меня не хочет.

— Закрой глаза.

Закрываю, сразу же, как просит. Слышу, как он что-то кладет на стол, а затем просит открыть глаза.

А там новые погоды! Две полоски и две звезды, подполковник! То, к чему он так стремился и усердно работал, то, зачем он и приехал сюда почти сорок дней назад!

— Миша! — я забываю обо всем, что меня тревожило, прыгаю к нему на руки и целую сразу же, невероятно гордясь своим мужчиной! — Как я рада, как я рада, Миша!