Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 19)

Я не перестала бояться грозы, конечно, но с ним и правда менее страшно, чем обычно. Не знаю, с чем это связано. Наверное с тем, что сам Михаил выглядит как синоним слова “безопасность”. Клянусь, у меня есть абсолютное ощущение того, что от его широкой груди и спины даже пули отлетают. Странно в это верить, конечно, но ощущение и правда именно такое!

— Это тебе спасибо, — выдает он вдруг и по тому, как резко и сильно напрягается его тело, я понимаю, что сказал он совершенно не то, что хотел. Но язык его подвел и он это ляпнул, а теперь жалеет о сказанном.

Но мне катастрофически сильно нужно узнать, за что он меня благодарит.

Именно поэтому я поднимаю голову и смотрю на него, чуть отстраняюсь, чтобы видеть глаза. И да, он точно жалеет о сказанном. Сцепляет зубы крепко, желваки на скулах напрягаются.

— За что?!

— Кать, забей. Ляпнул.

— Нет, Миша, за что?! — я специально называю его мягкой формой имени, немного стирая грани. Не хочу, чтобы он видел во мне сейчас психолога, который пытается влезть к нему в голову. Не хочу этого. Хочу простого человеческого разговора по душам.

— Кать…

— Пожалуйста. Расскажи мне.

Он напрягается еще сильнее, даже на пару секунд закрывает глаза, но потом расслабляется и даже шумно вздыхает. Словно сдается. Это так мило выглядит! Как большой мужчина перестает сражаться и сдается мне целиком и полностью.

— Просто я перестал чувствовать одиночество, — говорит он. И эта откровенность так внезапно пробивает меня на слезу, что я даже не замечаю, как она скатывается по щеке! — Потому что после войны я один толком не был. Друзья сначала, потом девушка. Я даже кукухой поехать толком не успел после ранения. А потом раз… и все. И никого не осталось в моменте. И бесит тишина эта сраная, квартира тоже бесит пустая, все раздражает, понимаешь? Каждый сантиметр. А с тобой так по-домашнему… И снова бесит, что это все разовая акция, что все это просто случайность. Но просто сегодня я не чувствую себя одиноко. Пиздец, развел сопли тебе…

— Нет-нет! Это… Это так правильно, что ты поделился…

Смахиваю слезу со щеки и не понимаю, почему теперь говорить с ним на “ты” оказывается так просто.

— Как сопляк.

— Неправда! Как самый сильный мужчина, который не боится говорить о слабостях. Я… я рада быть рядом сейчас, и…

— Молчи. Пожалуйста, — выдает он и я снова не понимаю, что не так.

А потом понимаю!

Понимаю, потому что вижу, что он смотрит на мои губы. И чувствую, как напрягается его рука на моей талии. И боже… Он готов меня поцеловать.

А я не готова!

Просто потому что я только-только узнала, что у него ко мне есть какие-то чувства, я пока просто банально не готова к чему-то большему, я все еще то не переварила!

Вздыхаю, и, когда он, кажется, даже неосознанно приближается, выдаю шепотом:

— Миша… Пожалуйста, не сейчас.

Он застывает. На лице отражается понимание и он тут же меня отпускает. А мне становится дико холодно. И стыдно!

— Иди спать, Кать. Гроза, вроде, уже вдалеке. Спальня справа, сейчас принесу тебе постельное. Иди. Пожалуйста.

И я иду. Точно как он и просил сбегаю, чувствуя, как сердце колотится прямо в горле.

Боже… Что будет дальше?

Глава 21. Миша

Ну, пиздец. Иначе я назвать всю ситуацию не могу. Пиздец в прямом смысле этого слова.

Вот всякое в моей жизни было, правда, я прожил дохрена всякого, но чтобы втрескаться в женщину и ничего не мочь с этим делать — впервые.

Катя — мозгоправ, который профессионально взрывает мозг, как бы странно все это ни звучало. Сначала она была просто холодной и отстраненной стервой. Эту фазу мы прошли, пережили. Дальше мы вроде стали чуть-чуть сближаться, общаться по крайней мере. Стадию прошли. Дальше — она перестала на меня смотреть свысока, хотя она и на каблуках-то мне до подбородка лбом достает. Тоже прошли! Дальше я узнал, что она замужем и неделю была стадия осознания и лютого игнора, и слава богу, но эту фазу мы тоже прошли, потому что оказалось, что муж фальшивый и сердце Стервы Витальевны никем не занято. А потом, когда я только-только решил, что могу себе позволить действовать, раз дама свободна, потому что прижималась она ко мне очень даже активно, когда пряталась от грозы, оказалось… “Не сейчас”.

И вот что это, нахер, значит?!

Не сейчас. А когда? Дайте сроки. Или скажи хоть кто-нибудь, если вообще никогда!

Нет, я, конечно, не ловелас, но в отношении женщин я тоже не дикий, все-таки девушки у меня были. И Катя не ведет себя со мной так, словно я ей неприятен или там что-то еще. Не говорю, что она флиртует, но и мои попытки быть рядом не пресекает! И вот как ее понять? Как, блять, понять женщину?! Хоть бы книгу кто написал, честное слово, ну мозг же взрывается.

Мы когда зависли друг напротив друга, я все уже в ярких красках себе представил. Как она не сопротивляется, как я целую ее губы, а они наверняка сладкие-сладкие. И ее тихие стоны прямо в поцелуй, хрупкое тело в моих руках. Мы бы целовались так долго, как хватило бы воздуха. А потом она попросила бы не останавливаться и мне точно сорвало бы крышу.

Клянусь, я уже почти слышал ее стоны! Почувствовал царапины на своих плечах, представил все в красках за те долгие пару секунд, что смотрел на ее губы.

А она сказала “не сейчас”.

И я отправил ее спать, принес ей постельное и пошел прямо на улицу под дождь наворачивать круги вокруг дома и отжиматься, потому что вынести такое напряжение без физических нагрузок просто нереально.

И да. Я хочу Катю.

Но дело в том, что я ее всю себе хочу, дело не только в сексе. Забрать к себе и наблюдать как она сопит по утрам в смешной пижаме в подушку, а потом быстро превращается в строгого военного психолога и вырастает на десяток сантиметров из-за неудобных каблуков. Клянусь, я бы носил ее на руках каждый день до работы и обратно, только бы она не натирала свои прекрасные ножки. А потом бы закидывал их себе на плечи, чтобы она окончательно расслабилась.

Это просто какой-то пиздец! Влюбился в ту, с кем никакого развития отношений, в кого влюбляться очевидно было нельзя. За-ши-бись, майор Стрельцов. Лучшее твое комбо.

Звезду майора не так сложно было получить, как хоть каплю внимания от этой невыносимой женщины.

Вернулся с пробежки под ливнем заполночь, сходил в душ, а уснуть так и не смог. Потому что осознание того, что за стенкой лежит красивая, тепленькая, сексуальная, но… не моя, убивает. Честное слово, убивает дико!

Вертелся всю ночь с места на место как идиот и так не уснул до самого утра. По привычке в пять уже вскочил с кровати, к шести уже бегал на улице с Бетти.

Кстати! Эта предательница мало того, что моей компании предпочитает Катину (хотя тут не осуждаю, я бы тоже выбрал Катю), так еще и ночью просилась к ней в комнату. Катя встала, открыла, впустила ее… Тоже не спала?

А утром я только услышал как она скулит под дверью, аккуратно ее выпустил, даже не заглянув в комнату, и свалил на пробежку.

И вот как сегодня все пройдет, а? Воскресенье, утро. Пока я бегаю по району и специально торможу, потому что у Бетти короткие лапки, она спит в моей постели. А дальше как? Проснется, и что? Уедет на такси? Или попросит отвезти ее? Или смирится с тем, что я в любом случае ее отвезу, несмотря даже на то, что я хочу, чтобы она осталась?

Как общаться? Она со мной, я с ней. Вообще ни черта не понимаю, блять, вообще! Взрывает мне мозг который день уже, хоть волком вой.

Возвращаюсь домой к семи. Поднимаюсь на этаж и слышу как блинчиками пахнет. Домашние… Я бы богу душу продал, если бы это пахло из моей квартиры, клянусь, но я еще не заслужил таких поблажек. Блинчики от женщины — это почти святая еда.

Захожу в квартиру. И в секунду понимаю, что реально отсюда пахнет… Я даже замираю на пороге и забываю, где я. Осматриваюсь по сторонам — моя квартира? Моя, вроде…

— Бетти, ты понимаешь хоть что-то? — спрашиваю собаку, но, клянусь, в ее глазах еще большее непонимание, чем мое.

Это Катя? Если да, то я чокнусь. И позову замуж прямо сейчас. Мне бывшая ни единого раза не готовила блинчики! Никогда!

Беру пушистую на руки, она помещается в одну ладонь, и вместо того чтобы идти и мыть ей лапы я как завороженный бреду на запах. На кухню. Где у плиты стоит Катя. В одной моей толстовке. Красивая пиздец просто! Хочется схватить, усадить на стол, раздвинуть эти ножки, и…

— Что за праздник? — спрашиваю, перебивая сам свои мысли. Как подросток озабоченный, честное слово.

Катя пугается моего голоса и подпрыгивает, при этом цепляет сковородку, та с еще недопекшимся блинчиком летит на пол, где голые ноги Кати!

Все это происходит за одну секунду, и предотвратить я стоя у двери это не успеваю, так что только хватаю Катю свободной рукой за плечо и отдергиваю с места, хотя горячая сковорода уже успела припечатать ей по голой коже. Бля!

Катя хнычет, прыгает на одной ноге и прихватывает рукой поврежденную.

Отправляю Бетти на пол прямо с грязными лапами, протру пол, не проблема. Подхватываю на руки Катю, усаживаю на высокий стул, выключаю газ и поднимаю предательницу сковородку.

— Сиди на месте! — говорю Кате и ухожу за аптечкой, а уже через тридцать секунд сижу на корточках перед Катей и мажу покрасневшую ногу пантенолом и дую, чтобы не было больно.

Лучшее место, где я когда либо находился, клянусь.