Элли Ван Хаутен – Суперворовки (страница 15)

Мы вышли из дома через десять минут. До ресторана было совсем близко, так что мы просто шли и разговаривали.

— Мы так отдалились друг от друга, когда ты улетела в Лас-Вегас. У тебя столько всего случилось. Как ты вообще решилась на брак с Рико?

От разговоров о бывшем я убегала всеми способами. Не знаю, что меня сейчас остановило, но я готова была броситься в бега, только не обсуждать его.

— Я пока не готова говорить о нем, если ты не против.

— Против. Вы расстались фиг знает когда. У обычных людей раны заживают за несколько месяцев. А ты что, страдаешь по нему до сих пор?

— Мне очень грустно о нем говорить. В другой раз, окей? Давай о чем-нибудь другом.

— Давай. Чем ты занималась последние три года?

— Играла в казино. Жила на выигрыши.

Дженни очень удивилась.

— И ты постоянно выигрывала? Но ты ведь невезучая!

— Сама удивляюсь, но вот так вот.

— Значит, у тебя счастливая рука. Интересно. Надо бы сходить как-нибудь поиграть вместе. Удалось накопить денег?

Думаю, пора было поделиться с подругой своей самой большой мечтой. Может открытость снова нас сблизит?

— Я мечтаю накопить на небольшой дом с видом на море. В Лос-Анджелесе.

— Дорогая мечта. Очень. Даже боюсь представить эту сумму.

— Почти миллион долларов. Неподъемная цена. Мое везение в казино не настолько прибыльное.

И я показала фотографию очень красивого домика на краю берега.

— Недурно, — согласилась подруга. — Мне и здесь хорошо, но порой действительно хочется выбраться из Миссури.

— Будь у меня твои доходы, я бы давно жила в таком доме.

— На мне большая ответственность, Пэм. Родители доверили свой бизнес, и я не могу скинуть его на помощника, а сама спокойно валяться на лежаках.

— А я бы так и сделала. Жизнь-то всего одна. Вот постареешь, и будешь бояться показывать свое дряблое тело всему пляжу. Груди укатятся в подмышки, а кожей на подбородке можно будет обмахиваться, как веером.

— Фу. Больная фантазия. Я не готова к подобным переменам. К тому же мне всего двадцать три года.

— Тебе УЖЕ двадцать три. Возможно, через пару лет ты родишь ребенка, и тогда планета разверзнется и унесет твой пляж куда подальше. К тому же — что тебя держит здесь? Друзей у тебя нет. Только я.

Дженни возмутилась и пихнула меня легонько сумкой.

— У меня есть несколько подруг. Саманта и Николь. Мы частенько встречаемся.

— Имена, как в сериале прям.

Увидев газетный ларек, я заставила Дженни подойти к нему, чтобы купить парочку журналов для беременных.

— Скоро рожать, а я даже не знаю, каково это — быть беременной, — сказала я подруге для смеха. Продавец посмотрел на меня с подозрением.

— Что? Полным сложно понять — ребенок это или ты просто поправилась еще больше.

— Господи, Пэм. Тебе надо на шоу талантов. Ты бы выиграла, просто поговорив с жюри минуту.

Мы дошли до ресторана. Его раньше здесь не было.

— Офигеть, пять лет всего прошло, а столько всего изменилось.

— Ресторан принадлежит маминой сестре. За ним тоже присматриваю я. Так что не стесняйся, заказывай, что хочешь.

Теперь я точно чувствовала себя на сто процентов бедной. Практически так и было. У меня даже дома своего нет.

Поскольку был день, в ресторане сидело всего несколько человек. Фрилансеры чертовы. Только место занимают и заставляют завидовать.

Здесь было весьма уютно. В стиле лофт, если не ошибаюсь. Мне очень понравились большие кожаные диваны и бело-синие фартуки официантов.

С Дженни учтиво поздоровались. Конечно, ее тут все знали и уважали. Хотя вся прислуга должна делать вид, что уважает босса. Даже если это далеко не так. Но, думаю, Дженни есть за что уважать.

Я открыла меню, и захотелось сразу уйти. Названия блюд выглядели как тупой набор букв. Ненавижу такое. К тому же не было даже картинок. Откуда мне знать, что такое «стир-фрай» или «саганаки»?

— Все нормально? — спросила Дженни, застыв.

— Прости, но кажется, я пропустила в школе урок по названиям блюд. Нормальным языком нельзя написать?

Дженни стало неловко, отчего я почувствовала стыд. Она привела меня в свой ресторан, предложила угоститься, а я веду себя, как ребенок.

— Прости, если грубо. Просто тут даже картинок нет. Я не понимаю ни одного слова. Или сюда ходят одни аристократы?

Дженни наклонилась ко мне и шепотом сказала:

— Признаюсь, Пэм. Я сама нифига не понимаю.

И мы засмеялись, словно дети. Ее лицо залилось красным, она облокотилась на спинку дивана и спрятала губы за ладонью, когда подошел официант.

— Я закажу за тебя, Пэм. Ты не против?

Согласно кивнув и понадеявшись на ее щедрость, я внимательно вслушивалась в количество блюд, которые она заказывала.

— Будь добр, принеси два салата с рукколой и креветками, также для двоих креветки в кляре, морепродукты в панировке — большая порция, и малиновый чай. Спасибо.

Надеюсь, порции у них большие.

— Пэм, будешь еще рыбный бургер? Очень вкусный.

Я кивнула, хотя от слова «рыбный» захотелось наблевать в сумочку. Но раз вкусный…

Наступило неловкое ожидание заказа. А это значило, надо о чем-то говорить. А если Дженни принесут заказ первой, и она начнет есть, говорить придется только мне. А я не хотела, потому что мне абсолютно нечего рассказывать, ведь я совершенно неинтересный человек. Со мной вообще ничего не происходит, кроме дурацких историй.

Точно! Я же купила журналы! Которые были недешевые, между прочим. Кошмар. Мир пытается заработать даже на беременных.

Открыв журнал на двадцать первой странице, я наткнулась на интервью одной из наших. В нем обсуждалась тема самых раздражающих вопросов.

— Посмотрим, что меня должно выводить из себя? — Дженни улыбнулась. Н-да, ситуация и правда забавная. Я учусь притворяться, что раздражена. — «Меня нереально бесят люди-советчики. „Кушай много мяса и овощей“, „забудь про газировку“, „одевайся тепло“, „забудь про каблуки“».

— Как глупо. Думаю, ты и сама все прекрасно понимаешь. Ты же не глупая. Но советы и правда раздражающие.

Я согласно кивнула и продолжила читать.

— «Если говоришь, что планируешь кормить смесью, то превращаешься в самую плохую мать на свете, и вообще, в таком случае тебя лучше всего лишить материнских прав. Типа, „Ты должна сидеть на диете ради ребенка, а смесь вообще-то очень вредна для малыша“. Серьезно? И я должна выслушивать ахинею каждый раз на протяжении девяти месяцев? И когда люди видят, что я злюсь, они считают нужным добавить: не нервничай, тебе вредно, успокойся. В такие моменты у меня дергается глаз».

— В общем, говори, что будешь кормить грудью. Чтобы не приставали со своим мнением. Что там еще?

— «Когда тема доходит до примет, мне кажется, я готова родить здесь и сейчас. К примеру: „Не подстригай волосы, а то жизнь ребенку укоротишь“ или „Не трогай нитки, а то ребенок в пуповине запутается“».

— Даже я немного взбесилась.

— «А еще очевидные факты о наборе веса. „Смотрю, щечки появились, поправилась, да?“ Более тупого вопроса быть не может».

— Неужели люди настолько ограниченные? Так, давай потренируемся. Я буду говорить стандартные вопросы, а ты отвечай так, будто беременна.

— Окей, давай. — Я села поудобнее, готовясь к экзамену.

— Какое имя у ребенка?