Элли Партум – Я сегодня снова пишу… Собрание сочинений в одном томе (страница 2)

Я сейчас следую, да и раньше следовала этому правилу… Только всё же… Что же это такое? Эти буквы на бумаге и, впоследствии, в электронном варианте? Только ли стихи – частички души написавшего их человека?

Мартябрь 2011

Пожалуй самый интересный март в моей жизни это март 2011 года. Такое ощущение, что не весна на дворе, а осень… Я даже название собственное дала ему – мартябрь!

Самое интересное, что в конце февраля температура поднялась аж до нуля, а в начале марта показывала все пять – семь градусов. Но синоптики обещали, что ещё похолодает, а по-настоящему потеплеет к двадцатому числу.

Как известно синоптики ошибаются один раз, но каждый день. Наступило двадцатое, затем двадцать первое, за ним двадцать второе… Скажу больше – сегодня двадцать третье, а погода лучше не становится! Из стального по цвету неба по-прежнему сыпется снег, ветер его подхватывает, и получается настоящая метель. Благо сегодня прошёл первый дождь, хочется надеяться, что подлинная весна уже близко. А пока мы стараемся одеваться во всё чёрное и тёмно-серое, чтобы в случае если мы окажемся обрызганными машинами, «лужные» капли не испортили нам внешний вид.

Первый раз на сцене

Последние три дня она ходила сама не своя. Как будто что-то распирало её изнутри, готовясь вот-вот вылиться наружу. Она знала это чувство. Обычно с ней такое бывало за несколько дней, перед тем как у неё в голове родится и появится на бумаге или сразу в компьютере в формате word новая «вещь».

Она любила писать, и, как ей казалось, в свои неполные девятнадцать справлялась с этим лучше, чем когда-то в школе с заданиями по алгебре. А поскольку с алгеброй было туго, поверьте, она имела право так считать.

В свои неполные девятнадцать она уже работала. Причём такое творческое настроение не мешало, ей даже удавалось прятать его в себе, но во время перерывов и дома оно возникало снова и с новой силой.

Всё произошло там же на работе. В глаза ей ударил яркий свет, она точно не помнила, чего именно, но ей казалось, что лампы. Она закрыла глаза, и очутилась в концертном зале имени Чайковского, яркий свет продолжал бить в глаза, только это был свет софитов. Она, совсем ещё ребёнок лет семи, стояла за кулисами, щуря глаза от яркого света, в ожидании вызова на сцену. Ей вместе с её коллективом, с которым она выступала, предстояло представить зрителю подготовленный за несколько месяцев номер. Немного волнуясь (она знала, что всё пройдёт, как только она начнёт танцевать), она прислушивалась к голосу, приглашавшему на сцену по очереди коллективы, которые участвовали в этом концерте.

«Софитов яркие огни, немножечко волнения…»

Вот оно! Вот то, из-за чего она так долго присутствовала не совсем ясно в каком измерении! Картинка пропала, и ОНА обнаружила себя уже открывшей блокнот и с ручкой в руке. Немножечко волнения, а что дальше? Она лихорадочно стала вспоминать события того дня. Так это же было первое выступление на этой сцене!

«Ведь первый раз на сцене я, я первый раз на сцене» строчки промелькнули в голове, она еле успела их записать. Опять тишина. А дальше

«Но вида чтоб не показать, довольно улыбаюсь, Закончив танец танцевать в зал зрительный спускаюсь Там ждёт меня моя семья – главнейший мой судья и зритель Как станцевала танец я? А вы у них спросите»

Нет, что-то не совсем то… повторы «станцевала танец» и «главнейший мой судья зритель» не нравятся. Чем бы заменить? А если так?

«Но вида чтоб не показать, довольно улыбаюсь Закончив танец исполнять в зал зрительный спускаюсь Там ждёт меня моя семья – мой самый главный зритель Как станцевала польку я? А вы у них спросите»

Вот так, кажется, получше, она закрыла блокнот. Она работала курьером в ЦУМе. Возила на рейлах вещи со склада в зал или в гладильную, или в швейную мастерскую, да много еще куда она возила, и не только вещи. Время близилось к десяти часам вечера. К закрытию магазина работы обыкновенно было немного. Закончив все дела, работники склада рассаживались по местам (кто-то занимал стулья, кто- то ближайшие к ним тумбы или ящики с хозяйственными принадлежностями), чтобы поговорить или послушать ее. Они знали, что она собирается поступать в Литературный институт имени А. М. Горького или просто в Литинститут. Она читала им в надежде услышать конструктивную критику, но им просто нравилось. Просто нравилось. Без комментариев.

Однажды зазвонил телефон. Он очень часто звонил. Это было неудивительно. Им звонили из зала, из гладильной и швейной мастерской да много еще откуда. Из зала. Попросили ее, как обычно. Сейчас она отнесет или отвезет на рейле вещи в зависимости от их количества, но…

Просьба была довольно-таки необычной. Как оказалось, слава распространилась достаточно далеко за пределы склада. Вниз. С пятого этажа на третий, туда, куда она возила вещи. Нужно было написать четверостишие: колыбельную для сына одной сотрудницы. Да, вот такое домашнее задание ему дали во втором классе. Попросили. Значит, нужно попробовать. К тому же лишняя практика не помешает… Через пятнадцать минут она перезванивала в зал, чтобы продиктовать:

Легкий ветерок колышет листья. Спи, мое дитя, не бойся снов. Сны цветные пусть тебе приснятся Ангел осенит тебя крылом.

Но потом выяснилось, что в колыбельной должно фигурировать слово сынок, поэтому последнюю строчку пришлось заменить на

«Спи, мой милый маленький сынок»

Заказчик остался доволен, а вот учительница, наверное, не очень, раз поставила четверку.

С попкорном не входить!

Вся жизнь – театр, а люди в нём актеры… эту истину знают уже на протяжении нескольких веков. А что, если немного перефразировать это выражение, соотнеся его с современной жизнью двадцать первого века? Заменить театр кинотеатром? Ведь кино тоже искусство, правда, если процитировать фразу героини одного небезызвестного сериала, кино сейчас: «весьма сомнительное удовольствие».

Наши дедушки и бабушки, да и некоторые родители тоже с горечью восклицают: «А вот в наше время было кино!», вспоминая фильмы Эльдара Рязанова, Владимира Меньшова, Леонида Гайдая, Владимира Рогового, Леонида Быкова… Действительно кино как-то обмельчало… опошлилось что ли… но хорошие фильмы всё-таки есть, но сейчас не об этом.

Давайте представим, что человек для своей судьбы сценарист, режиссер, главный актер. Представим, что жизнь для человека – фильм. Каждый снимает своё кино. Тогда люди, которые окружают человека (например, меня) мои родственники, друзья, соседи, однокурсники и т. д. – актёры моего кино. Главные и не очень, они меняются ролями, кто-то уходит из моей жизни и хочется напеть слова из замечательной песни Юрия Иосифовича Визбора:

«До свидания, дорогие, Вам ни пуха, ни пера, Пусть вам встретятся другие, лишь попутные ветра!»,

кто-то, наоборот, из актёров второго плана вырывается в главные роли…

А есть просто зрители. Зрители в моём кинотеатре, смотрящие мой фильм. Они не принимают участия в съёмках, в моей судьбе, но они есть. Я знаю таких. Это те, кто «как (в море корабли) от пирса отошли» из моей жизни со второстепенных, даже с главных ролей (забегая вперёд скажу, что большинство из них остаются приличными зрителями), да даже продавцы в магазине и попутчики по дороге в институт например…

И допустим продавцы не очень вежливые, швыряющие продукты после того, как поднесут их к сканеру, что меня прямо-таки коробит, хамы в очередях и не только, любители потолкаться и поскандалить, например, в час пик в общественном транспорте.

Это те люди, после которых остаются неприятные впечатления, воспоминания… как будто они по известной традиции тащат на мой киносеанс попкорн, хрустя им и оставляя после себя его на полу и на креслах моего кинозала – души, который потом приходится убирать.

Размышления об эгалитарности

Мне хочется рассказать вам несколько историй, забавных и грустных, которые натолкнули меня на размышления о равенстве… Над какими-то я смеялась, над какими-то даже плакала…

Я хочу, чтобы и вы узнали о них.

Сегодня неоправданно большая очередь. Я встала за почтенного вида дамой и принялась разглядывать витрины в поисках своих любимых пирожных. Вот они. Эклерчики. Лежат, прямо на меня смотрят. А в это время пирамида из них все уменьшается. Каждый в очереди почему-то считал своим долгом взять под две – три штучки самых вкусных эклеров в Москве. А между тем дама, которая стояла передо мной, уже говорила с продавцом: – И вот эти эклерчики, пожалуйста.

– Сколько Вам? На тарелке лежало семь штук.

– А давайте… Все.

Сегодня как обычно зашла на сайт с анекдотами и забавными историями. Полезно, особенно для поднятия настроения, знаете ли… Прочитав одну, чуть не поперхнулась чаем. Маленькая девочка, плача, говорит мальчику: «Отдай, это не твоя конфета! Я твою уже съела!»

И там же, в интернете, (только уже на другом сайте) натолкнулась на картинку, разделенную на две половины. На одной половине представители молодежного движения Эмо, с высказыванием: «Жизнь говно, мы хотим сдохнуть», а с ответом на их сопли: «Правда, может, местами поменяемся?» – в полной экипировке, во время каких-то боевых действий, солдаты, молодые парни лет двадцати – двадцати пяти на другой…

Я сижу на подоконнике. За стеной проливного дождя чуть проглядывает солнце. Все сидят по своим теплым квартирам, кафешкам, ресторанчикам. Все, кроме них.