Элли Партум – Опять двадцать пять. Стихи и проза (страница 3)
Он резко остановился: «Слушай, Поль, выходи за меня замуж!»
Моя собака Динка
У меня в детстве были собаки. Всех я не помню, многие были в очень раннем детстве…
Но помню одну. Мы назвали её Дина. Дина появилась у нас неожиданно. Её привёл с работы отчим, там она пыталась прибиться к стае, но взрослые собаки её не приняли.
Я хорошо помню второй день, после её появления в нашей семье, а точнее утро.
Было часов шесть утра, если не пять, когда это маленькое чудо пришло ко мне в комнату, и разбудило меня, пытаясь залезть под одеяло.
Мы тогда пошли с ней к её месту у батареи, сели на подстилку (вернее она, кажется, улеглась, а я села рядом, гладя её) и так и прождали, когда проснутся взрослые.
Она была замечательной. Умной, доброй, верной…
Её достаточно было позвать, или даже просто похлопать в ладоши, и она оказывалась рядом.
На прогулке Динка – прекрасный охранник, а дома и вообще – верный, преданный друг.
Если шли вместе, чуть кто проходит мимо или хочет подойти, она настораживалась. Если мы её спускали с поводка, и она была на расстоянии – тут же бежала к нам.
Не знаю, как она это делала, но, когда мы подходили к дому, её мордашку часто можно было увидеть в окне кухни или на балконе, если стояла хорошая погода. Минута-другая, и она исчезала, а когда мы открывали дверь в квартиру, Динка встречала нас уже в коридоре.
Много моментов было забавных и трогательных, но особенно помню как Динка прокатила меня на роликах…
Мы возвращались домой, дорога шла чуть под наклоном вниз, а мне дали поводок.
Динка почувствовала родной подъезд и… побежала, а я помчалась за ней на роликах с бьющимся сердцем и со свистом в ушах.
Дина, Динка! Навсегда запомню тебя такой… серьёзной и забавной, отзывчивой и понимающей с полуслова, отличным другом и даже собеседником, собакой, дарившей яркие эмоции и оставившей добрые воспоминания на всю жизнь!
Дыма – daydreamer
Итак, мне уже четыре года или двадцать восемь лет. Я уже старше своей сестры Элли, но младше своей мамы Любови. Что было за эти четыре года? Я котенком отправилась в джунгли и лазила там по лианам. Очень любила забираться на самый верх и смотреть оттуда на то, что происходит внизу.
Элли ругалась, что я порчу шторы.
Однажды я хотела улететь в космос, как Юрий Гагарин, но в последний момент меня вытащили из люка стиральной машины.
А ещё я была в военном городке. Преодолевая очередное препятствие, вдруг услышала командный голос сестры: «А ну, Дыма, слезь с ковра!»
Я, как и моя сестра, обожаю скалолазание! В комнатах и на кухнях (а кухонь за свои четыре года я видела три) было как минимум по одному горному хребту. Всего я исследовала девять горных хребтов и покорила двадцать три, а может и больше горных вершин, я уже сбилась со счёта (всё, что было на доступной высоте, или куда можно было легко забраться (шкафы, холодильники, вытяжки, стиральные машины, телевизоры, книжные шкафы и полки, всё отлично подходило для исследования) …
А вообще я самая обыкновенная кошка, мало чем отличающаяся от своих собратьев (Интересно, где сейчас Тишка и Черныш, два моих брата вместе с которыми меня оставили в сумке у церкви, откуда взяла нас одна женщина, которая отдала меня в уже такую привычную близкую и родную для меня семью? Я не знаю) …
Нужен ли студенту музей?
Министр культуры N сидел у себя в кабинете и пытался вникнуть в суть какого-то документа. Но внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял глаза и обомлел. В кресле, напротив министра сидел кучерявый молодой мужчина в черном фраке, застегнутом на все пуговицы, и в такого же цвета шароварах. На голове у него была шляпа с прямыми полями, которую он поспешно снял. Министр бросил взгляд на его руки. Изящные пальцы с длинными, ухоженными ногтями держали за поля шляпу, которую гость, появившийся словно из ниоткуда, положил на подлокотник кресла, и, поставив локоть на противоположный подлокотник и подперев рукой подбородок, снова уставился на нашего героя. Помолчав некоторое время, выжидая пока министр обретёт вновь возможность говорить, он сказал: «Смотрю я, уважаемый, заняты Вы очень в министерстве Вашем, всё бумажки какие-то просматриваете, подписываете, а об участи самых амбициозных, но пока ещё юных в большинстве своём представителей нашего общества не задумываетесь…»
– О ком Вы, батюшка, Александр Сергеевич? – Слегка заикаясь, спросил министр.
– О студентах, уважаемый. Культурный уровень у нашей молодёжи низкий, а возможностей повышать его, ой, не много…
– Да-да, верно говорите, Александр Сергеевич, верно! – услышал министр голос со стоящего справа кресла. Он моргнул пару раз, нет, всё-таки не кажется, но как???
В кресле сидел шатен с строгим взглядом карих глаз, густой бородой и густыми, утопающими в бороде усами. В одежде характерной представителям XIX века.
– Я подарил городу, с таким трудом собранную коллекцию картин, для которой специально открыл картинную галерею в надежде, что русский народ будет ходить туда, приобщаться к прекрасному, любоваться творениями великих художников! А что в итоге? Мою галерею посещают, в большинстве своём гости столицы, иностранцы! Студент редкий гость в моём музее… А всё почему? Потому что накладно по Вашим временам нищему студенту приобщаться к прекрасному, накладно!
– И не говорите, Павел Михайлович! В театр хотя бы студент по студенческому билету пройти ещё может – это хорошо, но с музеями нужно что-то решать! Ко мне гости, конечно, тоже заходят, я смотрел, больше всего их конечно впечатляет зал со сценой, где моя труппа давала спектакли, где я с артистами репетировал… Гости есть… но хотелось бы больше… и понимаешь, что ведь многим интересно, но с такими ценами в Ваше время, министр, люди не считают нужным тратить деньги на полчаса походить, полюбоваться старинными вещами, услышать об их предшественниках, узнать их историю… – услышал министр третий голос и уже не удивился. Всё-таки человек ко всему привыкает, а министр был из тех, кто довольно-таки быстро осваивался в новой обстановке. А обстановка была следующей: в кабинете министра не понятно по какой причине появились три человека. Три представителя культуры XIX и XX веков… Как Вы наверно уже догадались великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин, знаменитый меценат и коллекционер Павел Михайлович Третьяков и третий… а кто же третий?
Поставив между креслами стул, сев на него, закинув ногу на ногу и скрестив пальцы рук, положенных на колени, на нашего министра смотрел один из самых знаменитых театральных режиссёров, автор известнейшей актёрской системы, которая на протяжении 100 лет имеет огромную популярность в России и в мире, народный артист СССР и основатель одного из ведущих российских театров… Константин Сергеевич Станиславский.
Нужен ли музею студент?
Константин Сергеевич Станиславский вернулся домой ранним утром. Он выглядел очень уставшим, но был весьма доволен собой. Нет, всё-таки утомительное это занятие – быть своего рода защитником интересов культурной молодёжи. Благо ещё Александр Сергеевич с Павлом Михайловичем вызвались помочь, и их работа не прошла даром. Министр с утра же предложил новый закон и его, конечно же, усилиями Константина Сергеевича, приняли. Правда, немного не то получилось, что он ожидал, но всё же было чему быть довольным. С чувством исполненного долга, Станиславский зашёл в свой кабинет, расположился в кресле, стоящем у рабочего стола, откинулся на спинку и закрыл глаза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.