Элли Лартер – Танцы на мятых простынях (страница 28)
Карина
Это всегда так чертовски волнительно — первое шоу нового танцевального тура.
Каждый раз переживаешь о миллионе самых разных вещей.
Все ли наши номера (пускай и тысячу раз отрепетированные, доведенные до автоматизма ценой боли, пота, крови и многомесячных тренировок) пройдут по плану и идеально?
Выдержим ли мы необходимую дистанцию друг между другом, не собьем ли танцевальный рисунок, не запорем ли сложные связки и задуманные хореографические трюки?
Сработают ли правильно световое и звуковое оформление?
Не выключится ли посреди шоу музыка?
Не застрянут ли сложные конструкции декораций?
А главное — понравится ли выступление зрителям? Будут ли они аплодировать, вызывать артистов на бис, танцевать вместе с нами под заводные ритмы латины, бешеный клубняк, романтичные истории любви?
Влад любит говорить об особом обмене энергией со зрителями — так случится ли он в этот раз, этот удивительный обмен?
Получится ли зарядиться на все сто процентов?
И вот — Москва. Первое сентября. Забитый Крокус. Шесть вечера.
Софиты. Музыка.
Вступительный номер, вся команда на сцене…
В нас летят яйца.
Не тухлые — просто сырые.
Две или три штуки, сложно сказать точнее.
Откуда-то из первых рядов, прожектора мешают рассмотреть толком.
Не долетают, бьются о деревянный настил сцены, блестят растекающейся прозрачной жижей, хрустят оранжевыми скорлупками.
Я не успеваю ничего сообразить, банально шокированная. Ничего подобного никогда раньше не случалось. Меня берет оторопь, заученные движения моментально вылетают из головы, и я застываю посреди сцены, прямо перед сотнями и сотнями пар зрительских глаз…
Музыка останавливается, последние аккорды повисают звенящим эхом во внезапно возникшей тишине. Софиты моментально опускаются в пол, чтобы создать световую завесу и скрыть от зала наше замешательство и наш откровенный позор…
Хотя… погодите.
А есть ли этот самый позор?
Несколько бесконечно долгих секунд мне кажется, что сейчас этот ужас продолжится, что в нас полетят новые и новые яйца… или помидоры, или что там еще швыряют в артистов в такие моменты?
Но ничего подобного не происходит.
Напротив, вдруг раздаются громкие аплодисменты и ободряющий гул голосов, из которого можно вычленить отдельные фразы:
— Ребята, мы вас очень любим!
— Не обращайте внимания на идиотов!
— Продолжайте танцевать!
— Браво артистам!
— Позор хейтерам!
— Где охрана?! Выведите этих уродов из зала!
— Жи-ви в тан-це! Жи-ви в тан-це!
А потом:
— Кем-ме-рих! Кем-ме-рих!
Наша фамилия грохочет все сильнее и сильнее, подхватывается сотнями голосов, наш мастер по звуку улавливает настроение толпы и включает барабанный бит, софиты поднимают головы от пола, снова освещая пространство вокруг…
Охрана уже скручивает возмутителя спокойствия (он один! всего один на весь зал!) и выводит его из помещения под оглушительный гул зрительских голосов.
Снова вступает музыка, и мы начинаем шоу с самого начала.
После вступительного номера Влад просит мастера по звуку приглушить музыку, выходит к краю сцены с микрофоном:
— Здравствуйте, дорогие друзья! — и ответом ему служит громкий одобрительный гул из зрительного зала. У меня аж сердце замирает от восторга. Я пока не решаюсь встать рядом с братом: мало ли как еще могут отреагировать некоторые отдельные личности? А вот Влад совсем не боится, и это меня восхищает. Я смотрю на него влюбленными глазами, а он продолжает общаться со зрителями:
— Большое спасибо, что пришли на наше шоу! Большое спасибо, что оказали нам такую мощную поддержку в самом начале! Давайте сразу проясним: у кого-нибудь с собой еще есть яйца… я имею в виду, куриные?
Раздаются смех и отдельные выкрики:
— Нет! Только свои собственные!
— У нас есть цветы!
Влад улыбается:
— Отлично. Для нас особенно ценно, что вы пришли на выступление, несмотря на недавнюю историю, приключившуюся с нами… Со мной и Кариной, точнее. Тур запросто мог сорваться, мы бы потеряли не только ваше уважение, но еще и самоуважение, влетели бы на миллионы рублей и, может быть, никогда больше не смогли бы делиться с вами своим творчеством… Но вы поддержали нас. Вы продолжали покупать билеты на шоу во всех городах. И я буду благодарить вас на каждом концерте, от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, от Мурманска до Сочи. Спасибо, любимая Москва! Ваше доверие и ваша любовь — это наше топливо и наше вдохновение!
Снова аплодисменты, одобрительные выкрики, признания в любви.
Я не выдерживаю и тоже выхожу к краю сцены, поближе к зрителям, забирая микрофон из рук Влада:
— Я тоже хочу поблагодарить! Еще минуту назад я была напугана… но такие люди встречаются везде, правда? Простим этого человека и пожелаем ему счастья. Счастливые люди никогда не делают другим зла. Я вот сейчас совершенно счастлива — благодаря вам! Спасибо! Зажжем сегодня?
Ответом мне служит громогласное «да!» со всех уголков зрительного зала, и я подаю знак мастеру по звуку, чтобы он включал музыку для следующего нашего номера… Ритмичный бит разрывает танцпол и наши барабанные перепонки, а я отдаю микрофон выбежавшему ассистенту и торопливо отступаю в глубину сцены, чтобы успеть перегруппироваться вместе с другими ребятами и по-настоящему зажечь на сегодняшнем шоу.
Третьего сентября мы выступаем с ребятами в Санкт-Петербурге.
Пятого — в Нижнем Новгороде.
Седьмого — в Туле.
Все выступления проходят просто отлично, без сырых яиц и хейтеров. Жизнь как будто бы немного налаживается, время от времени даже удается ненадолго забыть обо всех актуальных заботах и проблемах реальности.
Мы с Владом даже успеваем высыпаться и заниматься любовью.
Но затем приходится вернуться самолетом в столицу: на восьмое сентября назначена общая встреча с майором Терентьевым, Анной Александровной и Михаилом Борисовичем. Мы с Владом искренне надеемся, что наше дело хоть немного продвинулось в расследовании. В конце концов, прошла уже целая неделя с начала танцевального тура. Наше секс-видео пока так и не появилось в интернете — это отлично. Вот только и преступник по-прежнему был на свободе, а значит, опасность оставалась…
— У меня довольно любопытные новости, — сообщает нам Михаил Борисович, когда мы впятером собираемся в центре Москвы в кофейне. Майор таким местом собрания категорически недоволен — он предлагал полицейское управление, — и теперь демонстрирует это недовольство всем своим видом, но мы настояли на более непринужденной обстановке и нейтральной территории, потому что полиция — не то место, где нам хочется бывать. В любом другом случае старший следователь наотрез отказался бы выходить с места своей работы и тащиться в какую-то кофейню, но резонансность и публичность нашего дела позволяют нам диктовать майору некоторые условия. Кроме того, мы с Владом заодно рассчитываем тут сытно и вкусно пообедать: сегодняшний день у нас расписан по минутам, так что время хочется тратить с умом.
— Рассказывайте, — киваю я нашему частному детективу, и мы все внимательно слушаем его, пока ждем официанта, который примет заказы.
— Итак, мы с моим ручным хакером — ха-ха, простите! — потратили немало времени, чтобы проследить путь отданных посреднику трех миллионов рублей, — говорит Михаил Борисович, посмеиваясь с собственной шутки. Мы тоже улыбаемся: если у него хорошее настроение — значит, дело и вправду не стоит на месте, есть подвижки. — Итак, в течение четырех дней парень внес деньги на три разных счета — по миллиону рублей, — и сделал это в трех разных банках: Сбербанк, Альфа, Тинькофф. Два счета открыты зарубежом, но при этом на российских граждан. Их имена нам пока ни о чем не говорят, связать их не получилось. На всякий случай держите имена — вдруг вы что-нибудь знаете об этих людях…
— Не знаем, — я качаю головой, просматривая протянутый мужчиной блокнот.
— Я тоже нет, — кивает Влад согласно, а Михаил Борисович тем временем продолжает:
— А вот счет Тинькофф российский — и зарегистрирован на имя Надежды Дмитриевны Осовской. Именно эта девушка арендовала вашу студию до того, как внезапно пропала и освободила даты.
— Интересно, — хмыкаю я. Где-то на задворках сознания сразу возникает стихийная мысль, что девушку зовут Надеждой — так же, как нашу новую танцовщицу Надю. Вот только наша Надя — Карельская. Значит, это просто любопытное совпадение.
— И где эта Надежда сейчас? — спрашивает Влад.
— Неизвестно, — наш частный детектив пожимает плечами. — Она как сквозь землю провалилась. Мы с хакером ее ищем. Пределы страны она не покидала, по крайней мере, под таким именем.