Элли Лартер – Сыграй со мной в запретную игру (страница 34)

Кажется, это продолжается бесконечно, и только постепенно сбивающаяся дыхалка дает понять, что мы не сможем трахаться так до скончания времен… Наконец удовольствие начинает накрывать сильными волнами, каждая из которых мощнее предыдущей. Приближающийся оргазм выбивает из меня последние силы. Женя стонет и кричит, извиваясь подо мной, как змея. Я накрываю пальцами ее клитор, чтобы помочь ей кончить, а сам кончаю практически следом, выстреливая спермой в колпачок презерватива и тут же обессиленно падая на постель рядом с девушкой.

— Охренеть, — говорит Женя несколько минут спустя, когда мы оба немного восстанавливаем дыхание, и я даже приношу нам два стакана воды. — Спасибо, — девушка принимает свой стакан с явной благодарностью и пьет быстро, жадно, шумно, очень большими глотками.

— Понравилось? — ухмыляюсь я.

Она кивает:

— Да! Наверное, ты никогда не перестанешь меня удивлять.

— Ну, — хмыкаю я в ответ. — Ты меня сегодня тоже удивила.

— Минетом?

— Ага.

— Это было так неожиданно?

— Не думал, что ты решишься… и что у тебя хватит сил после вчерашнего.

— Ты забываешь: я сильная девочка, — говорит Женя гордо.

— Никогда в этом не сомневался, — киваю. — Как твои бедра?

— Остались небольшие синяки в местах проколов, но в целом ничего, порядок, — девушка пожимает плечами.

— Не больно?

— Нет.

— Отлично, — я притягиваюсь к ней вплотную, чтобы поцеловать в лоб. — Я чертовски горжусь тобой. И… — заминаюсь, но потом все же заканчиваю фразу: — И я люблю тебя.

Женя ожидаемо делает большие глаза:

— Уверен, что дело не в эйфории после секса? Может, нам стоит подождать несколько часов?

— Ах ты маленькая дрянь, — я с улыбкой качаю головой, а потом набрасываюсь на нее, подминая под себя, рыча и кусая в шею. Женя визжит, смеется, вырывается, пытается укусить в ответ, а потом вдруг замирает.

Я тут же напрягаюсь:

— Что такое?

— Телефон завибрировал, — шепотом говорит Женя, выбираясь из-под меня. — Звонок, — она берет с тумбочки свой смартфон. — Это… мама.

— Неожиданно, — хмыкаю я.

— Ну да. Она мне несколько недель не звонила.

— Может, что-то важное произошло? — предполагаю я.

— Или плохое…

К сожалению, Женя оказывается права: произошло плохое.

— Отец попал в больницу, — мрачно сообщает девушка, откладывая телефон после короткого, но весьма эмоционального разговора с матерью.

— Что случилось? — уточняю, нахмурившись.

— Автомобильная авария. Папаша сел за руль в нетрезвом виде.

— Твою мать, — закатываю глаза. — Пострадал еще кто-нибудь?

— Нет, — девушка качает головой, и я облегченно выдыхаю. Любые семейные проблемы сказались бы (и непременно скажутся) на Жене — а я желаю ей спокойной и безопасной жизни вдали от тревог и скандалов.

Между тем, малышка продолжает:

— Он тупо не справился с управлением на каком-то крутом и скользком от дождя повороте, и его сильно занесло… В итоге врезался в фонарный столб… или в дорожный указатель, я что-то не поняла точно. Других пострадавших нет, к счастью: ни людей, ни автомобилей.

— Это хорошо, — киваю.

— Только все равно обещают штраф от тридцати тысяч рублей, плюс за порчу государственного имущества, плюс лишение прав на полтора-два года… Хорошо хоть, что это первый раз — и надеюсь, последний. За второй заводят уголовное дело, как я поняла.

— А сам он в каком состоянии? — спрашиваю осторожно.

— Ссадины, ушибы, легкое сотрясение мозга, — говорит Женя как будто бы совершенно равнодушно. — Но мать сказала, чтобы я немедленно приехала в больницу.

— А ты в ответ бросила трубку, — хмыкаю я.

— Потому что это чертова манипуляция! — взрывается девчонка, тут же принимаясь размахивать руками. — Она просто нашла повод мне позвонить, чтобы вызвать сочувствие! Надеется, что я к ним на коленях приползу, буду сожалеть о содеянном и вымаливать прощение… нифига, не будет такого!

Я поджимаю губы: она может быть права.

А может быть — и не права.

Но авария — это все равно неплохой шанс, чтобы попытаться наладить отношения с родителями, и я очень хочу донести до нее эту мысль.

— Думаю, тебе и вправду стоит сгонять в больницу, — говорю осторожно.

— Зачем?! — Женя сразу напрягается и ощетинивается, готовая защищаться, словно и забыла, что это я, вообще-то, спасал ее от агрессивных родителей, пригласил у себя пожить, помог устроиться на первую работу, активно поддерживал все полтора месяца…

— Ты не можешь никогда больше с ними не разговаривать, — напоминаю я спокойным тоном.

— Могу! — рыкает она в ответ. — Они считают меня шлюхой и воровкой! Хотя сами украли мой ноутбук! Они заперли меня в комнате! Хотели перевести на домашнее обучение! Мать категорически против, чтобы я поступала в академию Министерства Чрезвычайных Ситуаций! А еще… — она захлебывается от собственной ярости, и я прекрасно понимаю ее, в принципе, хотя сам еще много лет назад научился контролировать свои эмоции. — Папаша. Ударил. Меня. По лицу! Я не намерена прощать это — а тем более просить прощения сама!

— А кто говорил о том, чтобы просить прощения? — искренне удивляюсь я. — Просто съезди в приемный покой, привези сеточку апельсинов, попроси администратора или медицинскую сестру передать ему твои пожелания скорейшего выздоровления…

— Зачем?! — снова сердито спрашивает Женя. — Разве во всей этой ситуации с родителями ты не на моей стороне?!

— На твоей, — киваю я утвердительно.

— Тогда в чем дело?! Почему ты хочешь, чтобы я ехала туда?!

— Потому что если ты считаешь, что звонок матери — это манипуляция, возьми и проманипулируй ими в ответ.

— Каким образом? — девушка хмурится.

— Сыграй роль хорошей девочки… Ненадолго. Это заставит их задуматься наконец о жестокости и нелогичности их собственных действий. Ты не обязана — но ты можешь. Просто потому что ты мудрее и осознаннее, чем они. Должно быть наоборот, конечно, но увы… таковы реалии. Сделай шаг. Всего один. Дальше дело будет за ними. Этот продолжительный разлад с родителями приносит тебе очень много боли…

— Неправда, — бормочет Женя, но я качаю головой и прошу строго:

— Не ври мне.

— Олег…

— Я все прекрасно понимаю, — говорю твердо. — Любой ребенок хочет быть в теплых отношениях со своими родителями, иметь возможность приехать в гости в любой момент, попросить помощи или хотя бы совета…

— Это уже невозможно…

— Возможно. Но для этого необходимо что-то делать… понимаешь?

— Угу, — она наконец кивает, хотя в ее взгляде я по-прежнему вижу недовольство и несогласие.

Моя маленькая бунтарка.

Я по-прежнему горжусь ею и считаю правильным, что она сбежала из дома и прервала тогда общение с матерью и отцом. Но все это слишком затянулось, конфликт перешел в стадию этакого торфяного пожара, где внешне все окей, а на душе — погано, и это не есть хорошо. Так не может продолжаться вечно. Я это прекрасно понимаю — может быть, потому что я старше Жени на целых одиннадцать лет. Но ей тоже уже пора понять…

— И я поеду с тобой, — добавляю безапелляционно.

— Зачем? — фыркает девушка.