Элли Лартер – Сыграй со мной в запретную игру (страница 26)
— Даже мне очень за тебя стыдно, Скворцова, — качает головой Тимур Альбертович.
— Сожалею, — говорю я равнодушно.
— Доводить родителей, которые столько в тебя вложили, и которые уже не так молоды, чтобы запросто переносить подобные потрясения…
— Постойте-ка, — неожиданно перебиваю его я, так что все присутствующие — директор и мои родители, — явно офигевают. Но моя чаша терпения уже просто переполнена. — Уважаемый директор, а какие у вас вообще есть права и полномочия меня сейчас отчитывать и стыдить? Как вообще весь этот цирк касается образовательного процесса? Вопрос моих отношений с родителями — не ваше собачье дело!
— К сожалению, мое, — хмуро отвечает мне Тимур Альбертович. — Потому что твои родители настаивают на том, чтобы перевести тебя на домашнее обучение.
— Что-о-о?! — тут уже приходит мое время офигевать. Я разворачиваюсь к папаше и матери лицом: — Вы сейчас прикалываетесь, что ли?!
— Не выражайся так, Женя, пожалуйста… — начинает мать, а папаша ее перебивает:
— Мы больше не допустим, чтобы ты сбегала из дома!
— Да я и возвращаться туда не собираюсь, чтобы сбегать! — фыркаю я.
— Женя… — снова встревает мама. — Ты не можешь скитаться по каким-то чужим людям, жить непонятно где…
— Мне прекрасно понятно, где я живу. Мне восемнадцать — имею полное право жить где хочу. И у меня теперь есть работа, — говорю я гордо.
— Твоя работа — это учеба! — возмущается директор, но мои родители его уже не слушают.
— Мы немедленно едем домой! — рыкает папаша, я фыркаю в ответ:
— Нет! — и тогда он поднимается и хватает меня за локоть, а я вскакиваю и, вырвав руку, отбегаю от него на пару шагов:
— Не смей меня трогать! Я не позволю! Хватит!
— Мы едем домой! — снова рычит папаша. — Тимур Альбртович, помогите мне, пожалуйста…
— Даже не пытайтесь! — предупреждаю я директора, выставляя вперед ладонь. — Прикоснетесь ко мне — я подам на вас в суд!
— Ничего она не сделает! Ну же, Тимур Альбертович!
— Простите, я не могу…
— Спасибо, — криво усмехаюсь я, наконец чувствуя за собой победу. Пока мои родители, совершенно оторванные от реальности, безумные, помешанные на контроле, пытаются запереть меня в четырех стенах, другие взрослые прекрасно понимают, что так нельзя, и что я уже сама такая же взрослая, полноправная личность, и не позволю над собой издеваться.
— Женя… — снова просит мама.
— Иди сюда, шлюха! — папаша едва не набрасывается на меня, и тут я наконец выскальзываю из директорского кабинета, бросаясь прочь по длинным коридорам и соображая на ходу, где же ближайший выход и как добраться до метро…
Господи, это реально происходит?!
Какой пиздец!
Оказавшись в безопасности в нескольких станциях метро от своей школы, я сначала пишу Олегу:
«Мои родители заручились поддержкой директора и силой хотели забрать меня из школы, чтобы перевести на домашнее обучение. Я едва сбежала. В прямом смысле слова — сбежала. Снова. Прикинь».
Затем пишу сообщение Маше:
«Отправишь ко мне доставкой на такси мою сумку, вещи и учебники? Я попозже напишу тебе адрес».
Маша отвечает раньше:
«Конечно. Что случилось?»
«Поругалась с предками и директором».
«Ого. И где ты сейчас?»
«Где-то в центре. Незнакомое место. Но это неважно. Все уже хорошо».
«Тебе есть где жить?»
«Конечно. Спасибо».
Потом приходит сообщение от Олега:
«Это пиздец, но есть и хорошие новости. У меня окно в рабочем расписании. Приезжай в бассейн, позанимаемся, выпустишь эмоции».
«Скоро буду», — отвечаю я и делаю разворот на сто восемьдесят градусов, чтобы вернуться в метро.
14 глава
ЖЕНЯ
Олег встречает меня в раздевалке бассейна и сразу притягивает к себе, утешая этим ласковым жестом. Я утыкаюсь мокрым от слез лицом в его теплую широкую грудь, обнимаю за талию, шмыгаю носом и пересказываю недавние события во всех деталях и красках. Если честно — откровенно ною, потому что весь сегодняшний запас гонора и язвительности я уже растратила, пока беседовала с родителями и школьным директором:
— Почему они со мной так?! Это жестоко… несправедливо…
— Зато ты не позволила им снова тебя запереть — ты большая умница, — хвалит меня мужчина и гладит по спине большими теплыми ладонями. — И директор теперь всегда будет на твоей стороне. Ты просто отлично поставила его на место. Он больше не посмеет диктовать тебе никакие условия, не станет потакать твоим родителям, угрожать тебе и стыдить. И еще: никакое рекомендательное письмо от него тебе не нужно — я напишу такое, что тебя примут в любой вуз страны, обещаю.
— Спасибо, — улыбаюсь я благодарно и чмокаю его в щеку. — Но он банально может не пустить меня в школу.
— Серьезно?! — Олег закатывает глаза. — Переходить на домашнее обучение в конце одиннадцатого класса, когда впереди единый государственный экзамен и поступление в академию — совершенно ненормальная идея. Твои предки явно не подумали о тебе — только о своем собственном спокойствии и о том, чтобы ты сидела дома, под их присмотром и пристальным вниманием. Ну окей, предположим, просидишь ты дома остаток весны и лето, а дальше-то что? На пары все равно придется ходить в академию. А там еще и практических занятий будет дофига. Будущие спасатели на месте явно не сидят.
— Они об этом вряд ли подумали, — хмыкаю я рассеянно.
— У них вообще с думалкой так себе, — мужчина качает головой.
Еще совсем недавно я никому не позволила бы так говорить о моих родителях, но сейчас я прекрасно понимаю: они перешли все возможные границы, а Олег — единственный человек, который рядом со мной и реально помогает в сложившейся непростой ситуации. Так что это он еще мягко…
— Мать вообще надеется, что я не поступлю в академию, — признаюсь честно. — Это опасно и все такое… Думает, что я провалюсь и в итоге пойду в какой-нибудь вуз попроще. В медицинский, например. Врачи могут хорошо зарабатывать — если правильно все спланировать и устроить, конечно.
— Ну да, — Олег кивает. — Ключевое слово — «если». Есть большая разница между зарплатой пластического хирурга в частной московской клинике и зарплатой какого-нибудь терапевта в государственной районной поликлинике.
— В любом случае, я не хочу быть врачом, — хмурюсь. — Я собираюсь стать спасателем, и меня ничто не остановит.
— А еще тебе есть восемнадцать, и родители и директор не имеют никакого права переводить тебя на домашнее обучение, — напоминает Олег. — Это должно быть только твое решение: учиться в школе или дома.
— Знаю, — киваю я.
— Вот и расслабься, — мужчина чмокает меня в висок. — А с родителями твоими я еще непременно поговорю… Когда пойму, как к ним вообще можно подступиться, — он насмешливо фыркает.
— Это совсем не обязательно, — я качаю головой, но Олег настаивает:
— Обязательно. Если мы с тобой собираемся строить отношения дальше… да даже если нет — ты не можешь всю оставшуюся жизнь быть шлюхой в глазах своих родителей. Я не говорю, что ты должна простить им все эти оскорбления и насилие, но было бы здорово постепенно наладить общение. Тебе — объяснить свою позицию. Им — попросить прощения.
— Ты оптимист, — фыркаю я, потому что сильно сомневаюсь, что мои папаша и мать хоть когда-нибудь будут извиняться.
— Я реалист. Нельзя жить в ненависти все время. Рано или поздно они и сами захотят наладить отношения.
— Поживем — увидим, — я пожимаю плечами.
Олег переводит разговор на другую тему:
— Хочешь, просто поплаваем сегодня, без тренировки?
— Вместе? — удивляюсь я искренне.
— Ага, — он кивает.
— Хочу! — отзываюсь радостно. Я еще никогда не видела его в воде вживую: только на видео с трансляции его собственных соревнований несколько лет назад. Как раз тогда он получил травму — и был вынужден закончить спортивную карьеру, вместо этого занявшись тренерством.
— Тогда переодевайся… или даже — просто раздевайся, — улыбается Олег, намекая, что плавать можно и вовсе без одежды.